Олег лежал в больничной палате и смотрел в потолок. Капельница тихо шуршала, за окном моросил дождь. Рядом сидела дочь Наташа, листала журнал, изредка поглядывая на отца. Врачи сказали — инфаркт, но лёгкий, поправится. Только покой нужен и никаких волнений.
— Наташ, — позвал он тихо. — Подойди ко мне.
Дочь отложила журнал, подсела ближе к кровати.
— Что, пап? Тебе что-то нужно? Может, воды принести?
— Не нужно ничего, — Олег покачал головой. — Слушай внимательно. Дома, в столе, в самом нижнем ящике лежит конверт. Белый, толстый такой. Там документы важные.
— Какие документы, пап? — Наташа нахмурилась. — Ты про завещание?
— Не про завещание, — Олег вздохнул. — Там справки, чеки, переводы денег. Если со мной что случится, отдашь этот конверт маме. Пусть вскроет и прочитает всё. Тогда поймёт, кто на самом деле платил вам ипотеку все эти годы.
Наташа выпрямилась, посмотрела на отца с недоумением.
— Пап, ты что говоришь? Какую ипотеку? Мы сами платили, ты же знаешь. Мама работала в школе, ты на заводе, вместе как-то справлялись.
— Справлялись, — Олег усмехнулся горько. — Наташ, на мою зарплату и мамину пенсию учительскую вы бы лет двадцать этот кредит гасили. А закрыли за восемь. Думаешь, откуда деньги брались?
Дочь молчала, переваривая услышанное. Олег закрыл глаза, вспоминая, как всё начиналось. Наташа тогда только из института вышла, работу искала, а тут Витька, её муж, предложил квартиру купить. Молодые, горячие, хотелось своё гнёздышко. Олег с женой Ниной посмотрели на цены и ахнули — где им столько денег взять? Но дочка просила, глаза горели, говорила, что будут работать, всё выплатят.
— Пап, ты меня пугаешь, — сказала Наташа, взяв его за руку. — Откуда тогда деньги? Ты что, в долг брал?
— Не в долг, — Олег открыл глаза. — Твоя тётя Света помогала. Каждый месяц переводила по двадцать тысяч. Иногда больше, если нужно было.
— Тётя Света? — Наташа вытаращила глаза. — Мамина сестра? Но она же... она же с нами не общается! Мама говорила, что они поссорились давно.
— Поссорились, — кивнул Олег. — Но Света денег от этого присылать не перестала. Просто попросила, чтобы мама не знала. Сказала — это для тебя, для внучки моей единственной.
Наташа отпустила руку отца, откинулась на спинку стула. Лицо у неё стало растерянным, как у ребёнка, который узнал, что Деда Мороза не существует.
— Пап, но почему мама не знает? Почему вы от неё скрывали?
— Потому что твоя мать гордая очень, — Олег вздохнул. — Они со Светой из-за наследства бабушкиного поругались. Мама считала, что Света её обманула, квартиру себе забрала. А Света пыталась объяснить, что по завещанию всё честно было, но мама слушать не хотела. Обиделась и общаться перестала.
— И тётя Света молча деньги переводила?
— Молча. Каждый месяц, восемь лет подряд. Я ей даже спасибо сказать толком не мог — она просила не связываться, чтобы мама не узнала. Сказала, пусть думает, что вы сами справляетесь. Гордость у неё тоже есть.
Наташа встала, подошла к окну, посмотрела на дождь. Олег видел, как она пытается всё осмыслить. Действительно, трудно поверить, что человек, с которым твоя мать не разговаривает больше десяти лет, тайно помогает твоей семье.
— Пап, а мама правда ничего не подозревала?
— Нина у нас в финансах не разбирается, — Олег покачал головой. — Я всегда счета оплачивал, в банк ходил. Она только в магазин за продуктами. Говорил ей — получил премию на работе, или отпускные большие дали. Она верила.
— Но ведь восемь лет... Столько премий не бывает.
— Бывает, если постараться, — Олег улыбнулся слабо. — Мама у нас доверчивая. Если я сказал — значит так и есть. Никогда не проверяла, не сомневалась.
Наташа вернулась к кровати, села рядом с отцом.
— Пап, но почему ты мне сейчас об этом рассказываешь? Что изменилось?
— Света заболела, — Олег посмотрел на дочь серьёзно. — Звонила на прошлой неделе, сказала — рак у неё. Лечиться будет, но денег на это много нужно. Переводы прекращает.
— Господи, — Наташа прикрыла рот рукой. — Бедная тётя Света...
— Вот поэтому и говорю тебе, — Олег взял дочку за руку. — Если со мной что случится, мама должна узнать правду. Пусть поймёт, какая у неё сестра. Может, тогда помирятся, пока не поздно.
— А если ты поправишься, сам ей расскажешь?
— Сам не смогу, — Олег покачал головой. — Столько лет обманывал, как теперь признаться? Скажет — почему молчал, почему не сказал сразу? Обидится на меня тоже. А если ты отдашь конверт после моей смерти, она поймёт — я хотел её защитить, не расстраивать.
Наташа сжала руку отца.
— Пап, не говори так. Ты поправишься, и мы все вместе во всём разберёмся.
— Может и поправлюсь, — Олег улыбнулся. — Но конверт всё равно возьми. На всякий случай. И запомни — в столе, нижний ящик, под документами лежит.
В палату вошла медсестра — высокая, строгая, в белом халате.
— Время посещения заканчивается, — сказала она Наташе. — Больному нужен покой.
— Иду, иду, — Наташа встала. — Пап, я завтра приду, хорошо? Принесу тебе фруктов и книжку какую-нибудь.
— Приходи, — Олег кивнул. — И не забудь про конверт.
— Не забуду, — пообещала дочь, поцеловала отца в лоб и вышла.
Олег остался один, слушал, как за окном шумит дождь. Странно получается — всю жизнь пытался семью уберечь от проблем, а в итоге сам создал самую большую проблему. Нина узнает правду и что? Простит ли его за обман? Простит ли Свету за гордость? Или ещё больше обидится на всех сразу?
Он вспомнил, как они со Светой встречались тайком в кафе возле банка. Она приходила, передавала деньги, спрашивала, как дела у Наташи, как внуки растут. Олег рассказывал, показывал фотографии на телефоне, а она слушала жадно, будто пила воду после долгой жажды. Потом вздыхала и говорила:
— Передай Наташе, что я её люблю. Но чтобы Нина не знала.
— Света, может, пора уже мириться со своей сестрой? — спрашивал Олег. — Столько лет прошло.
— Нина упрямая, — качала головой Света. — Не простит. Лучше пусть думает, что я жадная и злая. Зато Наташе с детьми хорошо будет.
И молчала дальше, продолжала помогать, ничего не требуя взамен. Олег часто думал — откуда у неё столько денег? Света работала бухгалтером в небольшой фирме, зарплата средняя. Но каждый месяц находила двадцать тысяч для племянницы. Наверное, экономила на всём, отказывала себе в мелких радостях.
А теперь заболела. И деньги нужны ей самой, на лечение. Олег хотел позвонить, предложить помощь, но понимал — Света не примет. Гордая, как и её сестра. Семейная черта такая.
Утром к Олегу пришёл врач — молодой парень в очках, серьёзный.
— Как самочувствие? — спросил он, послушав сердце стетоскопом.
— Нормально вроде, — ответил Олег. — Болей нет.
— Хорошо. Анализы улучшились, давление стабилизировалось. Думаю, через неделю сможем выписать. Но режим соблюдать нужно строго — никаких нервных потрясений, физических нагрузок. И таблетки пить обязательно.
— Буду пить, — пообещал Олег.
Врач ушёл, а через час пришла Наташа. Принесла, как обещала, яблоки и детектив в мягкой обложке.
— Пап, я вчера всю ночь думала, — сказала она, устраиваясь на стуле. — Про тётю Свету, про ипотеку. Не могу поверить, что она столько лет нам помогала.
— Поверь, — Олег взял яблоко, покрутил в руках. — Света добрая. Всегда такой была, ещё в детстве. Помню, мама твоя рассказывала — когда они маленькие были, Света всегда свои игрушки сестре отдавала, если та просила.
— А из-за чего они поссорились? Из-за квартиры бабушкиной?
— Бабушка завещание оставила, — Олег вздохнул. — Квартиру Свете, а дачу твоей маме. Но дача оказалась под снос, денег за неё дали копейки. А квартира в центре, дорогая. Мама решила, что Света её обманула, подговорила бабушку завещание переписать.
— И правда подговорила?
— Конечно нет, — Олег покачал головой. — Бабушка сама решила. Света с ней жила, ухаживала, когда та болела. А мама у нас далеко жила тогда, редко приезжала. Естественно, бабушка квартиру той оставила, кто рядом был.
— Мама этого не понимала?
— Не хотела понимать. Обиделась и всё. Сказала Свете — забирай свою квартиру, но чтобы я тебя больше не видела. И не видела десять лет.
Наташа задумалась, крутила в руках журнал.
— Пап, а может, рассказать маме сейчас? Пока ты жив, здоров? Вдруг она поймёт, простит?
— Может, и простит, — Олег пожал плечами. — А может, ещё больше обидится. На меня за обман, на Свету за помощь. Знаешь, как твоя мать говорит — лучше своими силами, чем с чужой помощью.
— Но ведь Света не чужая, она сестра!
— Для мамы сейчас она чужая, — грустно сказал Олег. — Десять лет не общались, не видели друг друга. Даже на твоей свадьбе Света не была — мама сказала, что не придёт, если её позовём.
Наташа вспомнила свою свадьбу. Действительно, тётя Света не пришла, хотя приглашение ей отправляли. Тогда она подумала — просто не захотела, забыла про племянницу. А оказывается, мама запретила.
— Пап, мне так стыдно, — сказала она тихо. — Я про тётю Свету вообще не думала все эти годы. Даже в день рождения не поздравляла.
— А я думал, — Олег взял дочь за руку. — Каждый раз, когда деньги от неё приходили, думал — надо Наташе сказать, пусть знает, кто ей помогает. Но потом представлял, как мама узнает, и молчал дальше.
— Теперь я понимаю, почему ты хочешь, чтобы мама узнала после твоей смерти, — Наташа вздохнула. — Тебя ругать уже не сможет.
— Вот именно, — Олег усмехнулся. — А Свету, может, простит. Поймёт, что сестра всё это время о ней заботилась, помогала, ничего не требуя взамен.
— А если я сама тёте Свете позвоню? Спрошу, как дела, может, помочь чем смогу?
— Позвони, — кивнул Олег. — Только от меня ничего не говори. Скажи — сама решила связаться, вспомнила о ней.
— Хорошо. Номер её телефона дашь?
— В том же конверте лежит, — Олег улыбнулся. — Там всё есть — номер телефона, адрес, даже фотографии Светины старые.
— Пап, а как ты с ней связывался все эти годы?
— Она звонила на работу, — ответил Олег. — Или встречались в кафе, когда мне деньги передавала. Домой никогда не звонила, чтобы мама не узнала.
В палату заглянула медсестра, та же, что вчера была.
— Больной, вам передача, — сказала она, протягивая пакет. — Жена принесла.
Олег взял пакет, заглянул внутрь — домашние пирожки, термос с чаем, газета вчерашняя.
— Мама приходила? — удивилась Наташа. — А почему не зашла?
— Сказала, что торопится, — ответила медсестра. — Просила передать — чтобы поправлялся скорее и домой возвращался.
Медсестра ушла, а Наташа посмотрела на отца с удивлением.
— Странно. Мама всегда заходит, когда передачи носит.
— Наверное, действительно торопилась, — Олег открыл термос, понюхал чай. — Хотя необычно для неё.
— Пап, а вдруг она что-то подозревает? Про тётю Свету, про деньги?
— Откуда? — Олег нахмурился. — Никто не знал, кроме меня и Светы.
— Но ты же говорил — последнее время денег не приходило. Мама могла заметить, что стало тяжелее с деньгами.
Олег задумался. Действительно, последние месяцы стало труднее. Зарплата та же, а расходы выросли — коммуналка подорожала, продукты, лекарства для него. Нина несколько раз говорила — денег как-то мало стало, раньше легче было. Он отвечал — инфляция, цены растут. Но что, если она что-то заподозрила?
— Не думаю, — сказал он наконец. — Мама у нас не подозрительная. Если бы что-то знала, сразу бы спросила.
— А может, боится спрашивать? Думает, что ты в долгах или ещё что-то.
— Может быть, — Олег пожал плечами. — В любом случае, скоро всё равно правда выйдет наружу. Света больше помогать не может, деньги закончились. Так что мама сама поймёт, что что-то не так.
Наташа встала, подошла к окну. На улице прояснилось, выглянуло солнце.
— Пап, я сегодня же заберу конверт. И тёте Свете позвоню.
— Звони, — кивнул Олег. — Скажи, что я в больнице, но поправляюсь. И что мы её помним, любим.
— Скажу, — пообещала Наташа. — А маме пока ничего говорить не буду?
— Пока не говори. Дай мне сначала поправиться, домой вернуться. Может, сам решусь рассказать.
— Хорошо, пап. Но если что — я рядом. Поможем разобраться с этой ситуацией.
Олег взял пирожок из пакета, надкусил. Мамин — румяный, с капустой, как он любит. Нина всегда помнила его вкусы, заботилась, как могла. Только вот правду сказать ей он так и не решался все эти годы. А теперь, когда время пришло, стало ещё страшнее. Но Наташа права — рано или поздно всё равно придётся. Лучше уж сейчас, пока все живы и могут друг друга простить.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: