— Не включай свет, иначе увидишь правду о своём отце! — мачеха закрыла дверь на ключ, оставив семнадцатилетнюю Катю в полной темноте чердака.
Девушка прижалась спиной к двери и медленно сползла на пол. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем доме. Что могла скрывать Валентина? И почему она так боялась, что Катя включит свет в этой пыльной комнате под крышей?
— Тетя Валя, откройте! — застучала она кулаками по двери. — Я ничего не трону, честное слово!
В ответ — только скрип половиц внизу. Мачеха явно спускалась по лестнице, не собираясь отвечать.
Катя достала телефон и включила фонарик. Слабый свет упал на груды старых вещей, покрытых толстым слоем пыли. Здесь хранились какие-то коробки, чемоданы, рамки с фотографиями. Обычный чердак, каких тысячи. Что же могло так напугать Валентину?
Девушка осторожно поднялась и начала осматриваться. В углу стоял старый деревянный сундук, на котором лежали пожелтевшие конверты. Она взяла один из них — на нем красивым женским почерком было написано: «Моему любимому Сереже».
Это же почерк мамы! Катя сразу узнала знакомые буквы — такие же были в маминых записках, которые она находила в старых книгах. Но мама умерла, когда Кате было всего пять лет. Почему ее письма лежат здесь, на чердаке, а не у папы в комнате?
— Папа никогда не рассказывал, что сохранил мамины письма, — прошептала она.
Дрожащими руками Катя вскрыла конверт. Внутри был лист бумаги, исписанный тем же почерком:
«Сережа, милый! Завтра улетаю в командировку в Новосибирск. Соскучилась уже, хотя еще даже не ушла из дома. Обещай, что будешь заботиться о нашей малышке. Целую крепко. Твоя Лена».
Катя нахмурилась. Мама умерла от болезни дома, а не в командировке. Папа всегда говорил, что она долго лежала в больнице, а потом тихо скончалась у них дома, на руках у родных. Зачем же мама писала о поездке?
Она взяла второе письмо:
«Сереженька, уже третий день в Новосибирске. Работы много, но я справляюсь. Как наша Катюша? Скучает ли по маме? Обнимай ее за меня каждый день. Скоро вернусь. Люблю. Лена».
И третье:
«Дорогой, что-то ты не отвечаешь на мои письма. Надеюсь, все в порядке? Катюша не болеет? Я волнуюсь. Работа здесь затягивается, но обещаю, что скоро буду дома. Целую вас обоих».
Катя опустилась на сундук. В голове творился хаос. Значит, мама действительно уезжала в командировку перед смертью? Но почему папа скрывал это? И что случилось потом?
Она порылась в конвертах и нашла еще несколько писем. В последнем, датированном числом за месяц до маминой смерти, было написано:
«Сережа, я не понимаю, что происходит. Почему ты не отвечаешь? Я звонила домой — телефон не отвечает. Звонила твоей сестре Вале — она сказала, что ты уехал с Катей к своим родителям. Но твои родители говорят, что вас у них нет. Где вы? Я лечу домой завтрашним рейсом. Очень беспокоюсь».
— Валентина! — закричала Катя, колотя в дверь. — Откройте немедленно! Мне нужны объяснения!
Никого ответа. Девушка вернулась к сундуку и начала лихорадочно перебирать остальные вещи. На дне лежала пачка фотографий. На верхней было изображение ее мамы — молодой, красивой, улыбающейся. Она стояла возле какого-то здания с вывеской «Аэропорт Новосибирск».
На обороте мамин почерк: «Жду рейс домой. Соскучилась по моим любимым».
Катя перевернула следующую фотографию. На ней была та же мама, но уже в больничной палате. Она выглядела ужасно — бледная, с синяками под глазами, в больничной рубашке. На обороте дата — как раз тот день, когда, по словам папы, мама «тихо скончалась дома».
— Что здесь происходило? — прошептала девушка.
Внизу хлопнула дверь. Послышались голоса — папин и Валентины.
— Где она? — спрашивал папа.
— На чердаке. Я заперла ее там.
— Валя, ты с ума сошла! Что если она что-то найдет?
— Серёжа, уже двенадцать лет прошло! Может, пора рассказать правду?
— Никогда! — резко ответил папа. — Катя не должна знать. Это разрушит ее жизнь.
— А если она сама догадается? Девочка умная, рано или поздно начнет задавать вопросы.
Катя приложила ухо к полу, пытаясь лучше слышать разговор.
— Лена мертва, — говорил папа. — И пусть так и остается. Катя выросла счастливым ребенком, зачем портить ей жизнь страшной правдой?
— Но Сережа...
— Никаких «но»! — рявкнул отец. — Иди освободи ее. Скажи, что это была глупая шутка.
Послышались шаги по лестнице. Катя быстро сунула письма и фотографии обратно в сундук и отошла к окну. Ключ повернулся в замке.
— Катюша, прости, — виновато сказала Валентина, входя в комнату. — Я просто хотела тебя напугать. Глупо получилось.
— Тетя Валя, — тихо сказала девушка, не оборачиваясь. — Расскажите правду о маме.
Валентина замерла на пороге.
— О чем ты говоришь? Твоя мама умерла от болезни, ты же знаешь.
— Она была в командировке перед смертью. — Катя повернулась к мачехе. — Она писала папе письма. Почему он никогда не рассказывал об этом?
Лицо Валентины побледнело.
— Ты читала письма?
— Да. И видела фотографии. Мама была в больнице, но не дома. Что с ней случилось на самом деле?
Валентина опустилась на старый стул и закрыла лицо руками.
— Катя, некоторые вещи лучше не знать.
— Но я уже знаю, что папа лжет! — горячо сказала девушка. — Всю жизнь он рассказывал мне одну историю, а правда совсем другая!
— Твой отец хотел защитить тебя.
— От чего? От правды о собственной матери?
Валентина долго молчала, а потом тяжело вздохнула.
— Хорошо. Но пообещай, что выслушаешь до конца и не будешь винить папу.
Катя кивнула и села на сундук.
— Твоя мама действительно уехала в командировку, — начала Валентина. — Это была важная работа, связанная с какими-то документами. Лена работала в архиве и очень серьезно относилась к своим обязанностям.
— И что случилось потом?
— Она должна была вернуться через неделю. Но в назначенный день не приехала. Твой папа ждал еще день, два, а потом начал звонить в Новосибирск.
Валентина замолчала, подбирая слова.
— В гостинице сказали, что она выселилась по плану. В аэропорту — что билет на ее имя использован не был. Как будто она растворилась в воздухе.
— А письма?
— Папа получал их каждый день. Но они приходили не из Новосибирска, а отсюда, из нашего города. Кто-то подбрасывал их в почтовый ящик.
Катя почувствовала, как холодеет кровь.
— Кто-то подделывал мамин почерк?
— Нет, — покачала головой Валентина. — Почерк был настоящий. Мы проверяли у экспертов. Это точно писала Лена.
— Но как это возможно?
— Через две недели поисков твоя мама объявилась в больнице нашего города. Она была в очень плохом состоянии — травма головы, потеря памяти. Врачи сказали, что она попала в аварию.
Катя слушала, затаив дыхание.
— Папа каждый день ходил к ней в больницу. Но Лена его не узнавала. Не помнила ни его, ни тебя, ни своей прежней жизни. Врачи говорили, что память может вернуться, а может и нет.
— И она умерла в больнице?
Валентина покачала головой.
— Нет, Катюша. Она не умерла.
Мир вокруг девушки начал кружиться.
— Что вы сказали?
— Твоя мама жива. Она живет в специальном санатории для людей с потерей памяти. Твой папа до сих пор оплачивает ее лечение.
Катя вскочила со ступнка.
— Мама жива?! И вы скрывали это от меня двенадцать лет?!
— Катя, пойми, она тебя не помнит! Для нее ты чужой человек! Папа думал, что так будет лучше...
— Лучше для кого?! — кричала девушка. — Для него или для меня?!
— Для всех! Ты выросла нормальным ребенком, не мучилась надеждами...
— Не мучилась?! — Катя была вне себя от ярости. — Я всю жизнь думала, что я сирота! Выдумывала разговоры с мамой, плакала на ее могиле!
— Там никто не похоронен, — тихо сказала Валентина. — Это просто памятник.
Катя выбежала из чердака и понеслась вниз по лестнице. В гостиной сидел папа и смотрел телевизор, делая вид, что ничего не происходит.
— Папа! — закричала она с порога. — Это правда? Мама жива?
Сергей Николаевич медленно поднял голову. Лицо у него было усталое и виноватое.
— Катюша, садись. Нам нужно поговорить.
— Не надо со мной разговаривать! Отвечай — да или нет!
— Да, — тихо сказал он. — Мама жива.
Катя почувствовала, как подкашиваются ноги. Она опустилась в кресло напротив.
— Почему? Почему ты лгал мне всю жизнь?
— Потому что я хотел защитить тебя от боли.
— Какой боли? Боли от того, что у меня есть мама?
— От боли отвержения, — грустно сказал папа. — Катя, твоя мама не помнит, что у нее есть дочь. Когда я приводил тебя к ней в больницу, она смотрела на тебя как на чужого ребенка. Ты плакала и просила маму взять тебя на руки, а она отворачивалась. Ты была совсем маленькая, но уже тогда понимала, что что-то не так.
Катя молчала, переваривая услышанное.
— Врачи сказали, что насильственное напоминание о прошлом может еще больше травмировать ее психику. Нужно было ждать, когда память вернется сама.
— И ты решил похоронить ее для меня?
— Я решил дать тебе возможность жить нормальной жизнью, — устало ответил отец. — Расти счастливым ребенком, а не мучиться каждый день вопросом, почему мама тебя не помнит.
— Но это же был мой выбор! — горячо возразила Катя. — Я имела право решать сама!
— Тебе было пять лет.
— А когда мне стало десять? Пятнадцать? Когда ты собирался рассказать правду?
Папа опустил голову.
— Не знаю. Время шло, а становилось только труднее. Как объяснить взрослой дочери, что ты двенадцать лет лгал ей?
Катя встала и направилась к двери.
— Куда ты? — встревожился отец.
— К маме.
— Катя, подожди! Ты же не знаешь, где она...
— Узнаю, — твердо сказала девушка. — И больше никогда не поверю ни одному твоему слову.
Она выбежала из дома и только на улице поняла, что не знает, с чего начать поиски. Достала телефон и набрала номер своей подруги Оксаны.
— Оксан, мне нужна помощь. Срочно.
— Что случилось? Ты плачешь?
— Расскажу потом. Можешь узнать адреса всех санаториев для людей с потерей памяти в нашем городе и области?
— Странная просьба, но попробую. У меня мама в медицине работает, она поможет. Только объясни, что происходит.
— Моя мама оказывается жива, — сквозь слезы сказала Катя. — А я думала, что она умерла.
Через час Оксана прислала список из трех адресов. В первых двух санаториях никого по имени Елена Сергеевна с ее фамилией не знали. В третьем, находившемся за городом, администратор долго молчала, а потом сказала:
— А вы кто такая будете?
— Дочь.
— Минуточку, я уточню у главврача, можно ли вам дать информацию.
Катя ждала, сжимая телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Девушка, — наконец сказала администратор. — Приезжайте завтра утром к десяти. Врач с вами поговорит.
Катя вернулась домой поздно вечером. Папа с Валентиной сидели на кухне и о чем-то тихо разговаривали. Увидев ее, они замолчали.
— Я нашла маму, — сказала девушка. — Завтра еду к ней.
— Катя, — осторожно начал отец. — Пожалуйста, будь готова к тому, что встреча может оказаться болезненной. Твоя мама...
— Моя мама жива, — перебила его Катя. — И это единственное, что сейчас имеет значение.
На следующее утро она села в автобус до санатория. Дорога заняла два часа, и все это время Катя пыталась представить, как будет выглядеть встреча с мамой. Узнает ли она ее? Что скажет? Как объяснить, что это ее дочь?
Санаторий оказался уютным двухэтажным зданием в окружении соснового леса. Катю встретила женщина-врач лет пятидесяти.
— Меня зовут Анна Петровна, — представилась она. — Я лечащий врач вашей мамы. Прежде чем вы увидитесь, мне нужно кое-что вам объяснить.
Они прошли в кабинет и сели за стол.
— Ваша мама находится у нас уже двенадцать лет. За это время ее состояние значительно улучшилось. Она помнит последние несколько лет своей жизни здесь, у нее есть друзья среди других пациентов, она занимается рукоделием, читает.
— А память о прошлом?
— К сожалению, не восстановилась. Она не помнит ни мужа, ни дочь, ни свою прежнюю жизнь. Мы пробовали разные методы, но результата нет.
— Она знает, что у нее была семья?
— Да, мы рассказывали. Но для нее это как история о чужих людях. Она не чувствует никакой эмоциональной связи.
Катя кивнула, стараясь не расплакаться.
— Могу я ее увидеть?
— Конечно. Но я должна предупредить — не ждите чуда. Вряд ли она вас узнает.
Они поднялись на второй этаж и остановились возле комнаты с номером двенадцать. Анна Петровна тихо постучала.
— Лена, к вам гости.
— Входите, — раздался знакомый голос.
Катя переступила порог и увидела свою маму.
Елена Сергеевна сидела у окна в кресле и вышивала. Она почти не изменилась — те же каштановые волосы, только с проседью, те же добрые карие глаза. Увидев незнакомую девушку, она улыбнулась.
— Здравствуйте. А мы знакомы?
— Мама, — прошептала Катя, и голос предательски дрогнул.
Елена Сергеевна внимательно посмотрела на нее.
— Анна Петровна говорила, что у меня есть дочь. Наверное, это вы?
Катя кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Проходите, садитесь, — мама указала на стул рядом с креслом. — Расскажите о себе. Мне очень интересно узнать, какая вы.
И Катя рассказывала. О школе, о друзьях, о своих мечтах стать учителем. Мама слушала внимательно, задавала вопросы, улыбалась. Но в ее глазах не было и тени узнавания — она смотрела на дочь как на приятную незнакомку.
— Вы очень милая девушка, — сказала она в конце. — Жаль, что я вас не помню. Должно быть, я была плохой матерью, раз забыла такую замечательную дочь.
— Нет, — горячо возразила Катя. — Вы были лучшей мамой на свете. Просто произошел несчастный случай.
— Да, мне говорили. — Елена Сергеевна грустно улыбнулась. — Иногда я пытаюсь вспомнить, но в голове пустота. Как будто моя жизнь началась только двенадцать лет назад.
Катя провела с мамой весь день. Они гуляли по саду, обедали в столовой, мама показывала свои вышивки. Елена Сергеевна была доброй, умной, интересной собеседницей. Но между ними не было той особенной связи, которая должна быть между матерью и дочерью.
Уезжая, Катя пообещала приезжать каждые выходные.
— Буду очень рада, — сказала мама. — У меня так мало гостей.
В автобусе по дороге домой Катя наконец разрыдалась. Она понимала теперь, почему папа скрывал правду. Видеть живую маму, которая тебя не помнит, было гораздо больнее, чем считать ее умершей.
Дома ее ждал отец. Он сидел на кухне с чашкой чая и выглядел постаревшим на несколько лет.
— Ну как? — тихо спросил он.
— Она меня не помнит, — сказала Катя и села напротив. — Совсем не помнит.
— Я знал, что так будет.
— Папа, прости меня. Я поняла, почему ты молчал.
Сергей Николаевич протянул руку и погладил дочь по волосам.
— Не извиняйся. Ты имела право знать правду.
— Но ты хотел защитить меня.
— Хотел. Но, наверное, это было неправильно.
Они долго сидели молча, каждый думая о своем.
— Папа, — наконец сказала Катя. — А что если мы будем навещать ее вместе? Может быть, со временем что-то изменится.
Сергей Николаевич поднял голову и впервые за много часов улыбнулся.
— Хорошая идея, дочка. Очень хорошая идея.
И хотя чуда не произошло, и мама так и не вспомнила свою прежнюю жизнь, Катя больше не чувствовала себя сиротой. У нее была семья — пусть необычная, но все-таки семья. И это было самое главное.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: