Безмолвный зеленый океан сибирской тайги, казалось, дышал сам по себе, волнуясь под порывами стылого ветра, что низко гнал свинцовые тучи. Вековые кедры и ели стояли так плотно, что их переплетенные кроны почти не пропускали скудный дневной свет к влажной, пружинящей под ногами земле, покрытой мхами и опавшей хвоей.
Сюда, в эту первозданную, почти нетронутую глушь, где каждый звук – треск сучка, крик птицы – отдавался с пугающей отчетливостью, забросил их вертолет. Пять женщин, сотрудниц крупной компании "СибРесурсХолдинг". Корпоративный тренинг. Слово это, такое привычное в городских офисах, здесь, на пороге дикой природы, звучало нелепо, почти издевательски. Когда винтокрылая машина, доставившая их к заброшенной геологической базе, нехотя оторвалась от земли и скрылась за верхушками деревьев, оставив после себя лишь затихающий гул, наступила такая тишина, что слышно было, как стучит кровь в висках. Ощущение полной оторванности от мира, от всего привычного и безопасного, тяжелым покрывалом легло на плечи.
Алиса Романова чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она кусала губы, пытаясь унять дрожь в пальцах, которыми стискивала ремешок рюкзака. Эта вылазка была для нее не просто испытанием на прочность. В потайном кармашке, среди сменного белья и пакетиков с быстрорастворимым кофе, лежала маленькая флешка – ее надежда и ее риск. Информация на ней могла сломать не одну карьеру там, в большом городе, и Алиса догадывалась, на что готовы пойти те, чьи секреты она собиралась раскрыть. Каждый взгляд, брошенный на нее коллегами, казался ей подозрительным, каждая тень в лесу – предвестником беды.
Жанна Зайцева, привыкшая командовать и брать на себя ответственность, оглядела мрачную стену леса с деловитым видом. «Ну что, девочки, погуляем?» – ее голос прозвучал нарочито бодро, но глаза выдавали напряжение.
Лариса Мельникова зябко повела плечами, хотя ветра почти не было. Ей всегда было неуютно в таких диких местах, казалось, сам воздух здесь пропитан тревогой.
Вера Сомова, известная своим острым языком, хмыкнула: «Главное, чтобы это "погуляем" не закончилось как в фильме ужасов. Комары тут, я смотрю, размером с воробья».
Только Ольга Новикова, как обычно, молчала, ее лицо оставалось непроницаемым, словно она уже давно отгородилась от всех невидимой стеной.
Тайга приняла их в свои объятия – холодные, сырые, пахнущие смолой, прелой листвой и чем-то еще, древним и непонятным. Первые шаги по едва заметной тропе дались с трудом: ноги вязли в чавкающей грязи, упругие ветви хлестали по лицу, а лес вокруг становился все гуще, все безразличнее к этим пятерым, вторгшимся в его владения.
А через несколько дней из этой зеленой бездны, спотыкаясь и цепляясь друг за друга, выбрались только четверо. Их нельзя было назвать просто изможденными – они были сломлены. Одежда превратилась в грязные лохмотья, пропитанные потом и страхом. Лица, исцарапанные, бледные, с безумными, расширенными зрачками. Они появились у той же заброшенной базы, откуда начался их кошмарный поход, больше похожие на тени, чем на живых людей. Одна из них, Лариса, билась в беззвучных рыданиях, вцепившись в руку спасателя стальной хваткой. Вера что-то бессвязно шептала, глядя перед собой невидящим взглядом. Ольга сидела на земле, обхватив колени, и тупо раскачивалась, на ее лице застыла маска отупения. Только Жанна, собрав последние остатки воли, смогла выдохнуть хриплым, чужим голосом: «Алиса… Алисы нет… Она… там…». Что именно «там», она объяснить не могла. Словно лес отнял у них не только подругу, но и способность говорить о пережитом, словно воспоминания были слишком чудовищны, чтобы облечь их в слова.
Следователь Андрей Фролов прилетел, когда короткий осенний день уже клонился к закату, и холодные тени начали жадно поглощать остатки света. Он стоял у кромки леса, молча глядя на суету вокруг временного лагеря, на бледные лица медиков, на спасателей, возвращавшихся с очередного безрезультатного прочесывания. Фролов многое повидал за годы службы, но каждый раз, сталкиваясь с человеческим горем в таких вот диких, первозданных местах, он чувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается. Это была не жалость в чистом виде, скорее, тяжелое осознание хрупкости человеческой жизни перед лицом безразличной стихии и темных глубин чужой души. Сибирская тайга всегда действовала на него особенно – он вырос в небольшом поселке, затерянном среди таких же лесов, и знал не понаслышке и ее щедрость, и ее беспощадность. Рядом с ним его напарница, Карина Крылова, невысокая, энергичная женщина, уже успела собрать первые, самые обрывочные сведения.
«Обычное дело, на первый взгляд, – тихо сказала она, скорее самой себе, чем Фролову. – Испуганы до потери сознания. Говорят, отстала, заблудилась…». Фролов кивнул, не отрывая взгляда от стены леса. Он знал, что «обычных дел» в его работе не бывает. Особенно когда в его городском кабинете, за сотни километров отсюда, лежала папка с грифом «Секретно». В ней – материалы по финансовым махинациям в «СибРесурсХолдинге». И Алиса Романова, та самая, что осталась там, в лесу, была его главным, почти единственным шансом довести это дело до конца. Та маленькая флешка, которую она, по его сведениям, должна была передать связному именно после этого «тренинга», теперь тоже была где-то там.
Он глубоко вдохнул влажный, смолистый воздух. Где-то в этой бескрайней, враждебной чащобе скрывалась Алиса. Или то, что от нее осталось. А здесь, в нескольких шагах от него, были четыре женщины, чьи души только что прошли через бездну. И теперь ему предстояло не просто найти следы пропавшей. Ему нужно было заглянуть в их глаза, полные ужаса, и понять, что из рассказанного ими – правда, а что – попытка скрыть нечто еще более страшное. Тайга умела хранить секреты. Но и люди, как знал Фролов, были в этом не менее искусны. Расследование только начиналось, и каждый шорох в лесу, каждый взгляд этих женщин мог стать ключом или ловушкой.
