— Да-да, жилье предоставляется. Оплата еженедельная, — женщина говорила громко, словно собеседник на другом конце провода плохо слышал. — Нет, не посуточно, только на длительный срок.
Петр Иванович замедлил шаг. Голос незнакомки привлек его внимание — низкий, с хрипотцой. Он покосился на скамейку, где сидела женщина примерно его возраста, в бежевом плаще и с сумкой из кожзаменителя на коленях. Ее волосы, собранные в неаккуратный пучок, были окрашены в каштановый цвет, но у корней проглядывала седина.
Петр Иванович замер. Он не подслушивал — просто остановился перевести дух после долгой прогулки. День выдался на удивление теплым для сентября. Листья на деревьях только начали желтеть, а асфальтовые дорожки парка были сухими и чистыми.
— Хорошо, записала. До свидания, — женщина нажала отбой и заметила, что Петр Иванович смотрит на нее. — Что-то не так?
— Нет-нет, просто... — он вдруг смутился, как мальчишка. — Извините за бестактность, но вы сдаете квартиру?
— А вы что, ищете жилье? — она прищурилась, рассматривая его поношенное пальто и потертый портфель.
— Нет, что вы. У меня своя квартира, — Петр Иванович выпрямился, будто его задели за живое. — Просто услышал про работу с проживанием. Подумал, может, вы кадровик?
Женщина рассмеялась, и в уголках ее глаз собрались морщинки.
— Я риелтор. Сдаю и продаю квартиры. Людям нужна работа с жильем, я помогаю находить варианты. А вы кем работаете?
— Бухгалтером. То есть, уже не работаю — на пенсии, — Петр Иванович почему-то решил сесть рядом. — А вы, значит, при деле даже после... — он запнулся.
— После пятидесяти пяти? — она усмехнулась. — Можно подумать, жизнь на этом заканчивается. Мне пятьдесят семь, и я не собираюсь сидеть дома в четырех стенах.
— Мне шестьдесят один, — зачем-то сообщил Петр Иванович. — Тоже не сижу дома. Вот, гуляю.
Они помолчали. Мимо пробежала собака, за ней, запыхавшись, семенил толстый мужчина с поводком в руке.
— Надежда, — вдруг представилась женщина.
— Петр, — он слегка кивнул. — А отчество?
— Викторовна. А вы, стало быть, Петр...
— Иванович.
Он не понимал, почему продолжает разговор. Обычно Петр Иванович избегал случайных знакомств — слишком много лишних трат они влекли за собой. Но что-то в этой женщине зацепило его. Может, то, как она прямо говорила о своем возрасте. Или то, что работала, имея собственный доход.
— Вы часто здесь гуляете? — спросила Надежда Викторовна.
— Каждый день, если не идет дождь. Врач посоветовал больше двигаться, — Петр Иванович похлопал себя по животу. — А вы?
— Только когда есть время между показами квартир. Сегодня клиент отменил встречу, вот и решила посидеть в парке, погода такая славная.
Время летело незаметно. Они говорили о работе, о ценах на продукты, о здоровье. Петр Иванович забыл о времени, пока не взглянул на часы — разговор длился больше получаса.
— Ох, засиделся я с вами, — он поднялся со скамейки. — Пора домой, обед разогреть.
— Сами готовите? — в ее голосе слышалось любопытство.
— А кто ж еще? Живу один, дочка в другом городе, — он пожал плечами. — Ничего сложного не делаю — суп, каша, котлеты иногда. У меня язва, особо не разгуляешься с едой.
— А я люблю готовить, — улыбнулась Надежда Викторовна. — Даже когда для себя одной, все равно стараюсь. Дочь говорит, что зря время трачу, но мне нравится.
Петр Иванович вдруг представил, как она стоит у плиты в фартуке, помешивая что-то ароматное в кастрюле. Картинка показалась ему неожиданно приятной.
— Может, еще увидимся? — слова вырвались сами собой. — Я каждый день здесь гуляю, примерно в это же время.
— Может быть, — она улыбнулась и достала из сумки телефон. — Запишите мой номер. Мало ли, вдруг захотите квартиру сдать.
Петр Иванович замялся. Мобильный телефон он считал пустой тратой денег и пользовался старым кнопочным аппаратом только для звонков дочери.
— У меня простой телефон, без всяких там интернетов, — сказал он, доставая свой допотопный Нокиа. — Давайте я вам позвоню, вы запишете.
Обменявшись номерами, они распрощались. Петр Иванович шел домой и думал о том, что Надежда Викторовна — первая женщина за долгое время, с которой ему было по-настоящему интересно разговаривать. И она работала! Это почему-то казалось особенно важным. Никаких просьб помочь финансово, никаких намеков на мужскую поддержку. Самостоятельная женщина.
Дома, разогревая вчерашний суп, он думал о ее смехе. О том, как она наклоняла голову, слушая его. Петр Иванович одернул себя — в его возрасте глупо думать о женщинах. Но телефон с записанным номером как будто жег карман.
Он не выдержал и позвонил ей через два дня.
— Надежда Викторовна? Это Петр Иванович, из парка. Не хотите ли снова прогуляться?
Она согласилась. А потом была еще одна встреча, и еще. Они гуляли по парку, сидели на скамейках, разговаривали обо всем на свете. Надежда Викторовна оказалась интересной собеседницей с хорошим чувством юмора. Она рассказывала забавные истории о клиентах, а Петр Иванович — о своей бухгалтерской практике.
Постепенно он узнавал о ней все больше. У нее была взрослая дочь, которая жила отдельно и работала программистом. Квартира в центре города досталась от родителей. А еще был загородный дом, унаследованный от тетки.
— Дача требует вложений, конечно, — говорила Надежда Викторовна. — Но летом там хорошо. Воздух, тишина, огород небольшой.
Петр Иванович ловил себя на мысли, что ему нравится смотреть на нее. Волосы, убранные в пучок, иногда спадали на лоб, и она заправляла их обратно небрежным движением. Глаза, карие с золотистыми крапинками, щурились, когда она смеялась. И губы — полные, с четко очерченным контуром, даже без помады выглядели привлекательно.
Он не мог вспомнить, когда в последний раз обращал внимание на женскую внешность. После смерти жены, случившейся десять лет назад, Петр Иванович махнул рукой на личную жизнь. Были пару раз случайные знакомства, но женщины быстро начинали требовать денег — на подарки, рестораны, поездки. А деньги Петр Иванович считал тщательно, каждую копейку откладывая "на черный день".
Надежда Викторовна была другой. Она ничего не просила, не намекала на подарки. Приходила на встречи в простой одежде, иногда приносила термос с чаем и бутерброды, которыми они делились на скамейке.
— Я сама зарабатываю, мне хватает, — говорила она, когда он спрашивал о ее финансовом положении. — Квартиру сдаю, риелторством занимаюсь. Дочка помогает с компьютером — сайт мне сделала для работы.
Петр Иванович все чаще думал о ней, возвращаясь домой. Пустая квартира казалась еще более одинокой. Он начал замечать, что прихорашивается перед встречами: тщательнее бреется, выбирает рубашки поновее. А однажды даже купил одеколон — первый раз за много лет.
Их прогулки стали ежедневным ритуалом. Иногда они просто молчали, сидя рядом и глядя на уток в пруду. Иногда разговаривали часами. Петр Иванович не помнил, когда ему было так легко с человеком.
В один из вечеров, провожая Надежду Викторовну до автобусной остановки, он вдруг осознал, что ужасно хочет ее поцеловать.
— У вас глаза очень красивые, — сказал он неожиданно для самого себя. — Как янтарь на солнце.
Она смутилась, опустила взгляд.
— Спасибо, Петр Иванович. Вы мне тоже... нравитесь.
Автобус подъехал, открыл двери. Надежда Викторовна сделала шаг к нему, но Петр Иванович вдруг взял ее за руку.
— Надежда, я...
И поцеловал. Неловко, почти коснувшись уголка губ. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Автобус, — шепнула она. — Мне пора.
— Завтра увидимся? — спросил он, отпуская ее руку.
— Конечно, — она улыбнулась и забежала в автобус за секунду до того, как закрылись двери.
Петр Иванович стоял на остановке, глядя вслед уезжающему автобусу, и чувствовал себя странно. Что-то теплое растекалось в груди, что-то давно забытое. Он шел домой и улыбался, как дурак, не замечая прохожих.
Дома Петр Иванович долго не мог уснуть. Лежал на продавленном диване и смотрел в потолок. Вентилятор негромко гудел, разгоняя душный воздух по комнате. За окном мигала вывеска круглосуточного магазина, бросая на стену красноватые отблески.
Петр Иванович думал о своей смелости. Надо же – поцеловал женщину! Прямо на улице, у всех на виду. Кровь снова прилила к лицу, как у подростка. Он ворочался, пытаясь устроиться удобнее. Старые пружины дивана впивались в бок, мешая расслабиться.
Утром Петр Иванович проснулся с необычным ощущением предвкушения. Позавтракал овсянкой, выпил чай без сахара. Открыл холодильник – полупустые полки, банка с огурцами, пакет молока. Обед придется готовить. Достал кастрюлю, поставил воду для супа. Нарезал картошку аккуратными кубиками, морковь – тонкими кружочками. Добавил луковицу, немного перловки. Бросил взгляд на часы – еще долго до встречи.
Встреча. Он вспомнил вчерашний поцелуй, и руки дрогнули. Нож соскользнул, оставив на пальце тонкую красную полоску. Петр Иванович выругался, сунул палец под кран. Холодная вода обожгла ранку. Порез несерьезный, но кровь не останавливалась. Пришлось искать пластырь в шкафчике.
После обеда он начал собираться на прогулку. Достал синюю рубашку – не новая, но еще приличная. Брюки отутюжил влажной тряпкой, наведя стрелки. Ботинки почистил тряпкой с вазелином, чтобы блестели. Брызнул на шею одеколоном – чуть-чуть, совсем немного. Посмотрел на себя в зеркало и нахмурился. Старик, обманывающий себя. Какие еще поцелуи в его возрасте? Смешно.
Но на встречу все равно пошел. Надежда Викторовна уже ждала на их обычной скамейке. Сегодня она была в синем платье с белым воротничком, волосы собраны в более аккуратную прическу. Тоже готовилась к встрече, отметил Петр Иванович, и внутри что-то приятно екнуло.
Они гуляли дольше обычного. Разговаривали о разном – о детях, о ценах на продукты, о фильмах. Надежда Викторовна увлекалась старым кино, знала наизусть диалоги из советских комедий. Петр Иванович не был киноманом, но с удовольствием слушал ее истории о любимых актерах.
Вечерело. Они дошли до смотровой площадки на холме. Город раскинулся внизу – огни, дороги, дома. Ветер усилился, и Надежда Викторовна поежилась. Петр Иванович неловко приобнял ее за плечи. Она не отстранилась, только посмотрела с легким удивлением. А потом прислонилась к нему, и они стояли так несколько минут, молча глядя на город.
Их отношения изменились после того поцелуя. Теперь они держались за руки во время прогулок. Иногда, прощаясь, целовались – легко, почти невесомо. Петр Иванович боялся спугнуть это новое чувство. Он отгонял мысли о будущем, предпочитая жить настоящим моментом.
Так продолжалось несколько недель. Они встречались, гуляли, разговаривали. Иногда Надежда Викторовна приносила термос с чаем и домашние пирожки. Угощала Петра Ивановича, приговаривая, что ему нужно лучше питаться с его-то язвой. Он благодарил, ел с удовольствием, хвалил ее кулинарные таланты. И все чаще ловил себя на мысли, что мог бы привыкнуть к такой заботе.
Однажды во время прогулки Надежда Викторовна предложила:
— А давайте в кино сходим? Ретроспектива Рязанова в "Октябре".
Петр Иванович напрягся. Кино означало билеты, а билеты – расходы. Он прикинул содержимое кошелька и нахмурился.
— Не знаю, Надежда. Я не большой любитель кинотеатров. Там громко, народу много...
— Ну не обязательно кино, — она не стала настаивать. — Можно в кафе посидеть, например. Или в парк аттракционов сходить.
Все варианты требовали денег. Петр Иванович поморщился. Надежда Викторовна заметила его реакцию и сменила тему, но он видел, что она расстроилась.
На следующей встрече она снова заговорила о развлечениях.
— Современное кино, конечно, не то, — рассуждала она, когда они сидели на скамейке в парке. — Но иногда хочется развеяться, выйти куда-то. Может, в бар сходим? Есть хорошее местечко недалеко отсюда, там по вечерам живая музыка.
Петр Иванович мысленно застонал. Бар! Это же коктейли, закуски, чаевые официанту. Целое состояние придется выложить. Но отказывать снова было неловко.
— Может быть, — уклончиво ответил он. — Посмотрим.
Он замечал, что Надежда Викторовна все чаще предлагает куда-то сходить. То в театр, то в ресторан, то на выставку. Всегда вежливо, без нажима. Но настойчиво. Вскоре Петр Иванович начал избегать подобных разговоров, переводя тему или делая вид, что не слышит.
Внутри нарастала тревога. Неужели она как все? Сначала приятное общение, потом намеки, потом прямые просьбы денег. Разочарование горчило на языке. А ведь он почти влюбился. По-настоящему, как мальчишка. Да что там почти – он влюбился. Впервые за долгие годы.
Петр Иванович начал всерьез задумываться о том, чтобы прекратить эти встречи. Нелегко будет, конечно. Он привык видеть ее каждый день, слышать ее смех, держать за руку. Но лучше уж сейчас, чем потом, когда она полезет к нему в кошелек.
Ночами он ворочался, не находя ответа. Телефон с ее номером лежал на тумбочке у кровати. Иногда Петр Иванович брал его в руки, смотрел на контакт "Надежда В." и думал, что все равно не найдет такую женщину больше. Умную, самостоятельную, с чувством юмора. И красивую – да, определенно красивую, несмотря на возраст.
Мысли путались. Если она такая самостоятельная, зачем ей его деньги? У нее квартира в центре, загородный дом. Сдает жилье, имеет стабильный доход. Нет, что-то не сходилось.
А потом его осенило. План возник внезапно, сформировался за одну бессонную ночь. Что, если жениться на Надежде Викторовне? Жить в ее квартире, питаться ее едой, пользоваться ее благами? Свою квартиру можно сдавать – дополнительный доход. Отличная схема!
Чем больше он думал об этом, тем привлекательнее казалась идея. Надежда Викторовна хорошо готовит – это важно для его больного желудка. Квартира у нее в хорошем районе, просторная. Дочь живет отдельно, никто не будет мешать. И самое главное – Петр Иванович действительно испытывал к ней чувства. Не просто расчет, а настоящую симпатию.
Решение принято. Он пригласит ее в ресторан – один раз можно и потратиться. Сделает предложение. А дальше заживут вместе, и все затраты окупятся сторицей.
Петр Иванович позвонил Надежде Викторовне вечером.
— Надежда, я подумал о вашем предложении... насчет ресторана. Давайте сходим?
— Правда? — в ее голосе слышалось удивление и радость. — С удовольствием! Когда?
— Завтра вечером? Я забронирую столик.
Они договорились о времени. Петр Иванович положил трубку и вздохнул. Теперь нужно подготовиться к важному вечеру.
Утром он достал из шкафа старый костюм. Потертый на локтях, но еще приличный. Галстук нашелся в ящике комода – подарок дочери на прошлый день рождения, ни разу не надеванный. Ботинки начистил до блеска.
Петр Иванович пересчитал деньги в конверте, который хранил под матрасом. Неприкосновенный запас на черный день. Придется взять оттуда, другого выхода нет. Но он утешал себя мыслью, что это вложение в будущее. Выгодное вложение.
Цветы. Нужны ли цветы? Петр Иванович подсчитал предстоящие траты. Ресторан, такси, возможно, десерт. Нет, цветы – излишество. Обойдется без них. И такси тоже можно исключить – доберутся на общественном транспорте. Петр Иванович удовлетворенно кивнул сам себе. Экономия должна быть разумной.
Он немного нервничал, собираясь на встречу. Надел костюм, повязал галстук. Посмотрел на себя в зеркало – вполне презентабельно для своих лет. Бросил взгляд на часы – пора выходить.
Они встретились у входа в ресторан "Славянский базар". Надежда Викторовна выглядела непривычно нарядной – в темно-синем платье с кружевным воротником, с уложенными волосами, с макияжем. Петр Иванович залюбовался ею.
— Вы прекрасно выглядите, — сказал он, неловко целуя ее в щеку.
— Спасибо, — она улыбнулась. — Вы тоже очень элегантны сегодня.
Внутри ресторан оказался еще более роскошным, чем представлял Петр Иванович. Хрустальные люстры, белоснежные скатерти, официанты в строгих костюмах. Их проводили к столику у окна, подали меню в кожаных папках.
Петр Иванович открыл свою и едва не задохнулся. Цены были космическими. Салат стоил как половина его пенсии, горячие блюда – и того дороже. Он побледнел, украдкой вытер пот со лба.
Надежда Викторовна, кажется, не замечала его состояния. Она изучала меню с интересом, что-то тихо комментируя. Петр Иванович лихорадочно подсчитывал, сколько денег у него с собой и хватит ли на ужин.
— Вы что будете заказывать? — спросила Надежда Викторовна, отрываясь от меню.
— Я... еще не решил, — промямлил Петр Иванович, разглядывая колонку с ценами.
Подошел официант. Надежда Викторовна посмотрела на Петра Ивановича, ожидая, что он сделает заказ первым, но видя его замешательство, взяла инициативу в свои руки.
— Знаете, — сказала она, обращаясь к Петру Ивановичу, — мы ведь не настолько близки, чтобы вы платили за меня. Я могу заказать сама и оплатить свой счет.
Петр Иванович почувствовал одновременно облегчение и укол в самолюбие. Он прочистил горло.
— Нет-нет, я пригласил вас, значит, я плачу, — твердо сказал он. — Но, может быть, разделим счет поровну? Так будет справедливо.
Надежда Викторовна кивнула, улыбнувшись.
— Договорились.
Официант достал блокнот и замер в ожидании. Надежда Викторовна пробежала глазами по меню ещё раз.
— Я буду виски с содовой, блинчики с икрой, устрицы и салат "Оливье" по-царски, — сказала она и захлопнула меню.
Петр Иванович вздрогнул. Самые дорогие позиции! Он лихорадочно посчитал в уме примерную сумму и едва не застонал вслух. Виски! Икра! Устрицы! У него во рту пересохло от ужаса.
— А вы что будете? — официант повернулся к нему.
— Водку, сто грамм, — выдавил Петр Иванович. — И селедку с луком.
Официант записал и удалился. Надежда Викторовна смотрела на Петра Ивановича с легким недоумением.
— Только это? Вы не голодны?
— Я... перекусил перед выходом, — соврал он. На самом деле желудок сводило от голода, но мысль о ценах перебивала аппетит.
Она начала рассказывать о своей работе, о странных клиентах, о ценах на недвижимость. Петр Иванович кивал, но слушал вполуха. Его мысли крутились вокруг будущего счета. Может, не поздно отменить устрицы? Сказать, что у него аллергия на морепродукты?
Принесли напитки. Надежда Викторовна сделала глоток виски и поморщилась.
— Крепковато. Вы часто пьете водку?
— Только по праздникам, — он залпом опрокинул рюмку, чтобы хоть немного притупить тревогу.
Закуски появились на столе – блинчики с икрой на серебряном блюде, устрицы на льду, салат в хрустальной вазе. И скромная тарелка с селедкой. Контраст был настолько разительным, что Петру Ивановичу стало неловко.
— Попробуйте икру, — Надежда Викторовна подвинула к нему блинчики. — Божественно!
— Спасибо, но я не люблю икру, — отказался он. Ещё чего, есть продукт по цене килограмма золота!
Она пожала плечами и продолжила есть. У Петра Ивановича кружилась голова от выпитой натощак водки и от мыслей о предстоящем счете. Он почти забыл о цели вечера – сделать предложение. Да и момент был неподходящим.
— Надежда Викторовна, — он решился заговорить о главном. — Мы знакомы уже почти два месяца...
— Да, время летит, — она улыбнулась, промокнув губы салфеткой. — Мне очень приятно наше общение, Петр Иванович.
— И мне тоже, — он набрал воздуха в грудь. — Я... я хотел бы предложить...
Официант материализовался рядом со счетом на подносе. Петр Иванович прервался, взял листок и чуть не упал со стула. Двадцать пять тысяч! Почти вся его пенсия за один ужин!
— Что-то не так? — Надежда Викторовна заметила его состояние.
— Нет-нет, все в порядке, — он попытался улыбнуться, но вышла гримаса. — Вы говорили, что разделим счет...
Надежда Викторовна полезла в сумочку, порылась там и вдруг всплеснула руками.
— Ой, Петр Иванович, какая досада! Я забыла кошелек в другой сумке. Вот растяпа!
Петр Иванович нахмурился, но в голову не пришло ничего, кроме мысли, что с каждым может случиться такая неприятность. Тем более, что в глазах Надежды Викторовны читалось искреннее смущение.
— Ничего страшного, — сказал он, хотя внутри все сжалось от предстоящих трат. — Я заплачу.
— Но вы не волнуйтесь! — она коснулась его руки. — Поедем ко мне, я сразу же верну вам деньги. У меня дома есть и наличные, и карты.
Петр Иванович с трудом улыбнулся. Весь вечер пошел не по плану. Он собирался сделать предложение, намекнуть на совместное будущее, а вместо этого тратил все свои сбережения.
Он достал конверт и, морщась, отсчитал нужную сумму. Чек лег на стол, словно надгробная плита.
Они вышли из ресторана в прохладный вечерний воздух. Петр Иванович был мрачнее тучи, но старался не показывать своего настроения. В конце концов, он по-прежнему был влюблен в эту женщину, а деньги… что ж, в гроб их не положишь.
— Вызовем такси? — предложила Надежда Викторовна.
Такси! Еще одна трата! Но как отказать, если нужно ехать за деньгами?
— Давайте автобусом, — угрюмо сказал он. — Тут недалеко остановка.
— В такой-то вечер? В автобусе? — она рассмеялась. — Нет уж, после ресторана только такси!
И, не дожидаясь его согласия, вышла на проезжую часть и подняла руку. Машина остановилась почти мгновенно.
Всю дорогу Петр Иванович молчал, думая о своем плане. Надежда Викторовна была рядом, от неё пахло дорогими духами, её рука случайно касалась его руки. Что такое деньги по сравнению с возможностью быть с ней рядом каждый день?
Такси остановилось у старого пятиэтажного дома в центре. Надежда Викторовна выпорхнула из машины, даже не взглянув на счетчик. Пришлось платить Петру Ивановичу. Еще пятьсот рублей! Но скоро они будут в ее квартире, и она вернет все долги. А он наконец сделает предложение.
— Ну вот, приехали, — она указала на подъезд. — Квартира на третьем этаже.
Они поднялись по обшарпанной лестнице. У двери с номером 17 Надежда Викторовна остановилась и начала рыться в сумочке. Долго копалась, выкладывая разные мелочи, и наконец воскликнула:
— Боже мой! Я и ключи забыла! Они в той же сумке, что и кошелек. Какой кошмар!
Петр Иванович растерянно посмотрел на неё.
— Что будем делать? — спросил он.
— Ну, дочка завтра приедет, у нее есть запасные ключи, — Надежда Викторовна улыбнулась ему. — Она откроет, и я сразу же отдам вам деньги. Все до копейки! А сегодня придется переночевать у сестры. Она тут недалеко живет.
Петр Иванович кивнул. Звучало вполне логично. Конечно, обидно, что вечер так закончился, но ничего не поделаешь.
— Спасибо за чудесный вечер, Петр Иванович, — она чмокнула его в щеку. — Завтра увидимся в парке, как обычно? Я верну вам деньги.
— Конечно, — он улыбнулся в ответ. — Буду ждать.
— Тогда до завтра! — она помахала рукой и быстро спустилась по лестнице.
Петр Иванович постоял еще немного на площадке, мечтательно улыбаясь. Затем медленно спустился вниз. На улице моросил мелкий дождь. Денег на такси уже не было. Пришлось идти до остановки автобуса.
Дома он с трудом уснул, думая о завтрашней встрече. О том, как Надежда Викторовна вернет ему деньги. О том, как он наконец сделает ей предложение. О том, как они заживут вместе.
Утром Петр Иванович тщательно побрился, надел чистую рубашку и отправился в парк. Сел на их обычную скамейку и стал ждать. Ждал час, два, три. Надежда Викторовна не появилась.
Он позвонил ей. Телефон был выключен.
Встревоженный, Петр Иванович поехал к дому, где они были накануне. Нашел квартиру номер 17 и позвонил в дверь. Открыла молодая женщина с ребенком на руках.
— Вам кого? — спросила она удивленно.
— Надежду Викторовну, — пробормотал Петр Иванович. — Она... живет здесь.
— Никакой Надежды Викторовны тут нет, — женщина покачала головой. — Мы здесь пять лет живем.
Петр Иванович стоял, словно громом пораженный. Его обманули. Все это время водили за нос. Не было никакой квартиры в центре, загородного дома, взрослой дочери. Не было ничего, кроме красивой сказки, которую он так жадно проглотил.
Весь следующий месяц Петр Иванович приходил в парк, надеясь встретить Надежду Викторовну. Звонил на ее номер, который вскоре отключили. Искал ее везде, но безуспешно.
Постепенно он начал смиряться с мыслью, что его просто использовали. Виной всему была его наивность. И жадность, чего уж там. Мечтал поживиться за чужой счет, а в итоге сам остался в дураках.
Деньги было жалко, но еще больнее была обида. Он действительно влюбился в эту женщину. Впервые за много лет почувствовал себя живым, нужным кому-то. А она просто использовала его доверчивость.
Прошло полгода. Петр Иванович перестал ходить в парк, стараясь избегать мест, напоминавших о Надежде Викторовне. Но однажды, возвращаясь из магазина, он увидел ее. Она стояла на автобусной остановке, все такая же элегантная, в модном пальто и с аккуратной прической. Увидев Петра Ивановича, она не попыталась скрыться, лишь вздохнула, словно ожидая неприятного разговора.
Он подошел к ней, сам не зная зачем.
— Здравствуйте, Надежда Викторовна.
— Здравствуйте, Петр Иванович, — она смотрела прямо на него. — Вы, наверное, очень злитесь на меня.
— Уже нет, — он пожал плечами. — Было дело, конечно.
Они помолчали. Ветер шевелил листья на деревьях.
— Почему вы это сделали? — спросил он наконец.
— Из-за вашего отношения, — она покачала головой. — Вы с первого дня смотрели на меня как на дойную корову. Все эти разговоры о моей квартире, о моих деньгах. Я видела, как вы прикидывали выгоду.
— Я не хотел вас использовать, — возразил Петр Иванович, но неуверенно.
— Правда? — она посмотрела ему в глаза. — А зачем тогда пригласили в ресторан? Что хотели предложить?
Петр Иванович открыл рот и закрыл. Соврать? Но зачем? Эта женщина уже обманула его, украла его деньги. Он ничего ей не должен.
— Хотел предложить жить вместе, — сказал он честно. — В вашей квартире.
— Вот видите, — она грустно улыбнулась. — Вы даже не думали предложить мне переехать к вам. Сразу планировали жить за мой счет. А я просто опередила вас в этой игре.
Подошел автобус. Надежда Викторовна шагнула к дверям.
— Кстати, квартира у меня действительно есть. И загородный дом тоже. Только не для таких, как вы, Петр Иванович. И да, простите за ваши деньги. Считайте это платой за урок.
— Счастливо оставаться, — только и сказал он.
— И вам не хворать.
Автобус увез ее, а Петр Иванович остался стоять на остановке. Странное чувство шевельнулось в груди. Не прощение, нет. Скорее понимание. Они оба хотели что-то получить друг от друга. Оба обманывали. Оба остались ни с чем.
— Два сапога пара, — пробормотал Петр Иванович и побрел домой, сжимая в руке пакет с дешевыми макаронами и пачкой маргарина.
Интересные рассказы: