— Мама, ты не видела мой синий свитер? Тот, с воротником? — Максим стоял в дверях комнаты, держа в руках расчёску.
— Посмотри в шкафу на верхней полке. Я сложила его туда после стирки, — Татьяна Васильевна поправила причёску перед зеркалом и внимательно оглядела себя.
В свои пятьдесят семь она сохранила хорошую фигуру. Элегантный серый костюм подчёркивал стройную талию, а небольшая брошь на лацкане пиджака добавляла образу изысканности. Татьяна любила выглядеть аккуратно и стильно — положение заместителя начальника отдела в городском статистическом управлении обязывало.
— Нашёл, спасибо, — крикнул из комнаты Максим. — Ты сегодня поздно?
— Как обычно. А что?
— Да так, ничего, — сын появился в дверном проёме. — Просто хотел спросить.
Татьяна посмотрела на тридцатилетнего Максима с лёгкой грустью. После смерти мужа десять лет назад она осталась одна с двадцатилетним сыном. Конечно, Максим уже не был ребёнком, но учёба в институте, первые шаги в профессии — всё это требовало поддержки. Она не жалела сил, работала, строила карьеру, помогала сыну становиться на ноги. А теперь он вырос, устроился в приличную компанию, получал неплохую зарплату — и категорически не хотел жениться и съезжать от матери.
— Я приготовила суп, он в кастрюле на плите. Просто разогрей, — сказала Татьяна, накидывая пальто. — И не забудь закрыть дверь, когда будешь уходить.
На улице стояла ясная весенняя погода. Солнце, непривычно тёплое для апреля, заливало город золотистым светом. Деревья покрылись нежной зеленью первых листочков, в палисадниках цвели тюльпаны и нарциссы. Татьяна глубоко вдохнула свежий воздух. В такие дни особенно остро ощущалось одиночество.
После работы она решила не спешить домой. Двухкомнатная квартира, где они жили с Максимом, казалась в последнее время всё теснее. Сын часто задерживался допоздна, а вечера, проведённые в компании телевизора, навевали тоску. Татьяна свернула к городскому парку. Там, среди цветущих яблонь и сирени, можно было хоть ненадолго забыть о повседневных заботах.
Она шла по аллее, наслаждаясь тишиной и покоем. Вечер опускался на город, окрашивая небо в нежные розовые тона. У фонтана Татьяна заметила свободную скамейку и присела отдохнуть. Брызги воды, подсвеченные закатным солнцем, создавали крошечные радуги. Красиво.
— Разрешите присесть?
Татьяна подняла глаза. Перед ней стоял высокий мужчина в светло-сером костюме. Седые волосы аккуратно подстрижены, спина прямая, взгляд внимательный и спокойный.
— Конечно, — она подвинулась, освобождая место. — Прошу вас.
— Благодарю, — мужчина сел, соблюдая вежливую дистанцию. — Прекрасный сегодня вечер, не правда ли?
— Да, весна в этом году радует, — кивнула Татьяна.
— Анатолий Сергеевич, — он протянул руку.
— Татьяна Васильевна, — она ответила на рукопожатие.
Рука у него была сухой и тёплой, а пожатие — крепким, но не чрезмерным. Татьяна невольно отметила эту деталь. Она всегда обращала внимание на руки мужчин — они многое говорили о характере.
— Вы часто бываете в этом парке? — поинтересовался Анатолий Сергеевич.
— Когда выдаётся свободная минутка. Работа отнимает большую часть времени.
— Понимаю. Я вот недавно вышел на пенсию. Служил в армии, подполковник. Теперь осваиваю гражданскую жизнь, — он улыбнулся уголками губ. — Оказывается, это не так просто — привыкнуть к свободе.
— Могу представить, — кивнула Татьяна. — После многих лет строгого распорядка сложно перестроиться.
Они разговорились. Анатолий Сергеевич оказался интересным собеседником с хорошим чувством юмора. Он рассказывал о службе в разных гарнизонах, о путешествиях, о книгах, которые читал. Татьяна поделилась историями из своей работы в статистическом управлении. Время пролетело незаметно.
— Становится прохладно, — Анатолий Сергеевич посмотрел на часы. — Уже девятый час. Позвольте проводить вас домой?
— Спасибо, но я живу совсем рядом.
— Тем более. Не хотелось бы так быстро прерывать нашу беседу.
Они медленно шли по вечерним улицам. Анатолий Сергеевич держался на полшага позади, внимательно слушал и задавал вопросы, демонстрируя искренний интерес. У подъезда он взял телефон Татьяны Васильевны и попросил разрешения позвонить.
На следующий день он действительно позвонил и пригласил на прогулку. Потом ещё раз. И ещё. Прогулки сменились походами в кино и театр. Анатолий Сергеевич приезжал на своей машине — неновой, но ухоженной «Тойоте». Приглашал в ресторан, дарил цветы, был внимателен и галантен.
В один из вечеров он пригласил Татьяну к себе домой. Его квартира находилась в центре города, в старинном доме с высокими потолками. Просторная гостиная, большая кухня, кабинет и спальня. Всё обставлено добротно, со вкусом, но безлико — типичная холостяцкая берлога.
— Я люблю готовить, — сказал Анатолий Сергеевич, ведя Татьяну на кухню. — Сегодня у нас стейки с овощами и красное вино. Надеюсь, вам понравится.
Он действительно неплохо готовил. За ужином они говорили о детях — оказалось, у Анатолия Сергеевича есть дочь, Ирина.
— Жена ушла от меня пятнадцать лет назад, — объяснил он. — Дочь осталась со мной. Сейчас ей тридцать пять, работает менеджером в коммерческой фирме, живёт отдельно.
— У меня сын, Максим. Тридцать лет, — Татьяна вздохнула. — Живёт со мной. Не хочет жениться, заводить семью. Говорит, что ему и так хорошо.
— Молодёжь сейчас другая, — кивнул Анатолий Сергеевич. — Не торопятся взрослеть.
После ужина они перешли в гостиную. Анатолий Сергеевич включил старый проигрыватель и поставил пластинку с джазом. Мягкий свет торшера, бархатный голос саксофона, тепло руки мужчины, накрывшей её ладонь — всё это создавало атмосферу уюта и защищённости, которой так не хватало Татьяне все эти годы.
— Останься, — тихо произнёс Анатолий Сергеевич, целуя её пальцы.
Татьяна не ответила. Просто прижалась к его плечу и закрыла глаза.
Их отношения развивались стремительно. Они встречались почти каждый день. Анатолий Сергеевич показал Татьяне Васильевне свой дачный участок — небольшой, но ухоженный домик с садом и огородом.
— Летом здесь хорошо, — говорил он, проводя её по участку. — Яблони, груши, кусты смородины. Всё растёт само, практически без ухода. Можно отдыхать, не выезжая из города.
Татьяна любовалась садом, мысленно представляя, как можно преобразить это место. Подстричь разросшиеся кусты, разбить клумбы с цветами, обновить краску на стенах домика. Она всегда любила создавать уют и красоту вокруг себя.
Максим настороженно отнёсся к новому увлечению матери.
— Ты его совсем не знаешь, — хмурился сын за ужином. — Три месяца — это не срок. Люди годами притворяются, а потом показывают истинное лицо.
— Мне пятьдесят семь лет, Максим. Я не наивная девочка.
— Тем более! Ты успешная женщина, у тебя стабильная работа, квартира. А что у него? Пенсия? Дача?
— У него квартира в центре, машина, дача, да. И он не альфонс, если ты об этом. Всегда платит за меня в ресторане, дарит подарки.
— Все они такие вначале...
Их споры становились всё острее. Максим не скрывал своего недовольства. А через три месяца знакомства Анатолий Сергеевич сделал предложение, от которого Татьяна не смогла отказаться.
— Переезжай ко мне, — сказал он во время ужина в ресторане. — Зачем нам жить раздельно? Моя квартира больше, район лучше. Будем вместе.
Татьяна задумалась. С одной стороны, она чувствовала себя с Анатолием Сергеевичем по-настоящему счастливой. С другой — переезд означал серьёзные перемены в жизни. Да и Максим... Что будет с ним?
— Мне нужно подумать, — ответила она. — Это серьёзный шаг.
— Конечно, думай. Я не тороплю, — Анатолий Сергеевич накрыл её руку своей. — Просто хочу, чтобы ты знала: я серьёзен в своих намерениях.
Дома Татьяна завела разговор с сыном:
— Максим, я хочу переехать к Анатолию Сергеевичу.
Сын уставился на неё, словно увидел приведение:
— Что значит переехать? А как же я? Как же наша квартира?
— Тебе тридцать лет, Максим. Пора жить самостоятельно.
— Значит, бросаешь меня ради этого... пенсионера? — в голосе сына звучала обида. — А если у вас не сложится? Вернёшься?
— Я не знаю, что будет завтра. Никто не знает. Но я хочу попробовать быть счастливой сейчас.
Максим хлопнул дверью и ушёл. Вернулся поздно ночью, от него пахло алкоголем. Молча прошёл в свою комнату. Утром ушёл на работу, не попрощавшись. Татьяна вздохнула. Она понимала его чувства, но не могла отказаться от своего счастья ради спокойствия взрослого сына.
После долгих размышлений Татьяна Васильевна решилась на переезд, несмотря на недовольство Максима. Она собрала самые необходимые вещи и перебралась к Анатолию Сергеевичу в его квартиру в центре города. Началась новая глава в её жизни.
Первые недели совместной жизни казались идеальными. Татьяна Васильевна с энтузиазмом взялась за обустройство быта. Квартира Анатолия Сергеевича, хоть и выглядела опрятно, нуждалась в женской руке. Запылившиеся книжные полки, тусклые окна, выцветшие шторы — всё это требовало внимания и заботы.
Татьяна начала с генеральной уборки. Она протирала каждый уголок, каждую поверхность, выбрасывала ненужные вещи, переставляла мебель. Анатолий Сергеевич наблюдал за этими преобразованиями с восхищением и лёгким недоумением.
— Зачем так усердствовать? — спрашивал он, видя, как Татьяна на стремянке моет верхние стёкла шкафа. — Я бы мог нанять уборщицу.
— Мне нравится создавать уют своими руками, — отвечала она. — Это успокаивает и приносит удовлетворение.
Вскоре квартира преобразилась. Чистые окна пропускали больше света, новые шторы добавили интерьеру свежести, расставленные повсюду цветы в горшках создавали атмосферу живого, обжитого пространства. Каждое утро Татьяна вставала пораньше, чтобы приготовить завтрак. Анатолий Сергеевич с удовольствием пил свежесваренный кофе, ел домашние блинчики или омлет, читал утреннюю газету.
— Никогда не думал, что в моём доме может быть так уютно, — признавался он, обнимая Татьяну за плечи. — Ты вдохнула в него жизнь.
По выходным они ездили на дачу. Запущенный участок требовал много внимания. Татьяна с энтузиазмом взялась за дело: выпалывала сорняки, подрезала кусты смородины, высаживала цветы вдоль дорожек. К середине лета дача преобразилась. Аккуратные грядки с овощами, яркие клумбы, чистые дорожки — всё радовало глаз.
Дом тоже изменился. Татьяна отмыла полы и окна до блеска, перестирала все занавески, покрывала и скатерти. В кухонных шкафах навела идеальный порядок. Теперь, приезжая на дачу, они могли просто отдыхать и наслаждаться природой.
Каждый день Татьяна готовила ужин к приходу Анатолия Сергеевича. Она узнала его вкусы и старалась порадовать любимыми блюдами — котлетами по-киевски, борщом с пампушками, пельменями домашними. Анатолий ел с аппетитом, нахваливал её кулинарные способности, шутил, что набирает вес.
— Если так пойдёт дальше, придётся покупать новую форму, — говорил он, поглаживая живот. — А то старая не застегнётся.
Он встречал Татьяну после работы на автобусной остановке, нёс сумки с продуктами, был внимателен и заботлив. По вечерам они вместе смотрели телевизор или читали, обсуждали новости, делились впечатлениями. Иногда выбирались в театр или кино. Татьяна чувствовала себя молодой и счастливой, словно жизнь дала ей второй шанс.
С Максимом она созванивалась почти каждый день. Сын постепенно оттаивал, хотя всё ещё держался настороженно. Пару раз заезжал в гости — сдержанно здоровался с Анатолием Сергеевичем, осматривался, отвечал односложно на вопросы. Но Татьяна видела: он тоже постепенно привыкает к новой ситуации.
На работе дела шли своим чередом. Татьяна Васильевна была ценным специалистом, её уважали коллеги и начальство. Новый статус — женщины, живущей в гражданском браке — вызвал волну интереса среди сослуживцев. Посыпались вопросы, поздравления, добрые пожелания. Татьяна отвечала сдержанно, но было заметно, что она счастлива.
В конце первого месяца совместной жизни Анатолий Сергеевич объявил за завтраком:
— Сегодня приедет Ирина, моя дочь. Она давно хотела познакомиться с тобой.
— Замечательно! — Татьяна улыбнулась. — Я приготовлю что-нибудь особенное на ужин.
— Не стоит, — Анатолий Сергеевич помедлил. — Она заедет ненадолго, по делам.
Но Татьяна всё равно решила постараться. Она испекла вишнёвый пирог, приготовила салаты, запекла мясо с овощами. Достала лучший фарфоровый сервиз, хрустальные бокалы. Хотелось произвести хорошее впечатление на дочь Анатолия.
Ирина приехала вечером. Высокая, стройная, с короткой стрижкой и ярким макияжем. Деловой костюм подчёркивал фигуру. Холодный взгляд скользнул по Татьяне Васильевне, остановился на отце.
— Привет, пап.
Она прошла в квартиру, не разуваясь, оставляя следы на только что вымытом полу. Татьяна поморщилась, но промолчала.
— Здравствуй, Ириша, — Анатолий Сергеевич заметно волновался. — Познакомься, это Татьяна Васильевна.
Татьяна протянула руку:
— Очень приятно.
Ирина сделала вид, что не заметила этого жеста. Она прошла на кухню, открыла холодильник, взяла бутылку минеральной воды. Налила себе, отпила глоток.
— Пап, мне нужны деньги. Срочно.
— Что случилось? — встревожился Анатолий Сергеевич.
— У Никиты проблемы в школе. Нужно оплатить репетиторов, психолога. А у фирмы сейчас не лучшие времена, задерживают зарплату.
— Сколько? — Анатолий Сергеевич потянулся к бумажнику.
— Много, пап. Что за вопросы?
Татьяна Васильевна застыла у плиты. Происходящее казалось абсурдным. Взрослая женщина требует у отца-пенсионера деньги, даже не объясняя толком, на что они нужны.
— Ириша, но как же мы... — начал было Анатолий Сергеевич.
— Пап, ты же знаешь — я бы не просила, если бы не крайняя необходимость. Никита — твой внук. Ему нужна помощь.
Анатолий Сергеевич беспомощно оглянулся на Татьяну, потом достал из бумажника все деньги и протянул дочери:
— Держи.
Ирина пересчитала купюры, кивнула, убрала деньги в сумочку. Бросила равнодушный взгляд на накрытый стол:
— Не люблю сладкое. Диета.
И ушла, не попрощавшись. Хлопнула входная дверь. Татьяна и Анатолий Сергеевич остались на кухне в неловком молчании.
— Прости, — наконец произнёс он. — Ирина иногда бывает резкой. Характер. Да и проблемы у неё сейчас.
— Понимаю, — Татьяна улыбнулась через силу. — Дети есть дети. Максим тоже не подарок.
Ужин прошёл в напряжённом молчании. Анатолий Сергеевич пытался шутить, рассказывал какие-то истории, но было видно, что он смущён и расстроен. Татьяна поддерживала разговор, но мысли её были далеко.
На следующий день они не обсуждали этот инцидент. Жизнь вошла в привычное русло — работа, дом, ужин, телевизор. Татьяна заметила, что Анатолий Сергеевич стал экономить — отказался от поездки в театр, вместо мяса купил курицу, не заправил машину. Но не придала этому большого значения.
Через месяц ситуация повторилась. Ирина приехала вечером, требовательно постучала в дверь. На этот раз Татьяна Васильевна открыла сама.
— Здравствуй, Ирина, — она попыталась улыбнуться. — Проходи, разувайся. Анатолий Сергеевич в душе, сейчас выйдет.
— Отлично, подожду, — Ирина прошла в комнату, не снимая обуви.
Она села в кресло, закинула ногу на ногу, достала телефон. Начала листать ленту социальной сети, не обращая внимания на Татьяну. Когда Анатолий Сергеевич вышел из ванной, лицо дочери мгновенно преобразилось — появилась улыбка, в голосе зазвучали тёплые нотки:
— Папочка! Как ты? Хорошо выглядишь!
Она подошла, чмокнула отца в щёку, обняла. Затем, не теряя времени, перешла к делу:
— Пап, у меня опять проблемы. Нужны деньги.
— Ира, я только сегодня получил пенсию...
— Папа, ты же знаешь, я бы не просила, если бы не крайняя необходимость. У Никиты день рождения скоро, хочу подарить ему планшет для учёбы. Да и за квартиру платить надо.
Анатолий Сергеевич снова полез в бумажник. Вытащил все деньги, пересчитал:
— Вот, всё, что есть.
Ирина забрала купюры, не пересчитывая. Сунула в сумку.
— Спасибо, пап. Ты лучший! — она снова чмокнула его в щёку и направилась к выходу. — Пока!
Дверь захлопнулась. Татьяна Васильевна стояла посреди комнаты, не веря своим глазам. Это уже был не случайный эпизод, а система. Дочь приходит раз в месяц и забирает всю пенсию отца. Без объяснений, без зазрения совести.
— Толь, что происходит? — она не сдержалась. — Почему ты позволяешь ей так обращаться с собой? С нами?
— Ты не понимаешь, — он опустил глаза. — У Ирины сложная ситуация. Муж бросил её с ребёнком. Зарплаты едва хватает на жизнь. Я должен помогать.
— Помогать — да. Но отдавать все? А как же мы? На что будем жить этот месяц?
— У тебя же есть зарплата, — Анатолий Сергеевич произнёс это тихо, но Татьяна услышала каждое слово.
Вот оно что. Её зарплата. Получается, она должна содержать их обоих? Готовить, убирать, стирать — и ещё платить за продукты, коммунальные услуги, бензин?
— Я поняла, — Татьяна медленно кивнула. — Всё предельно ясно.
В тот же вечер она собрала часть вещей и уехала к себе домой. Анатолий Сергеевич звонил, спрашивал, что случилось, когда она вернётся. Татьяна отвечала уклончиво — дела, заботы, нужно разобраться с бумагами. Ей требовалось время, чтобы осмыслить ситуацию.
Максим был дома, когда она вернулась. Встретил удивлённо:
— Мам? Что-то случилось?
— Ничего особенного. Просто решила заехать, проверить, как ты тут.
Сын усмехнулся:
— Да всё по-старому. Работаю, живу.
Он не спрашивал о причинах её внезапного появления, и Татьяна была благодарна за это. Она не готова была обсуждать с сыном свои отношения с Анатолием Сергеевичем. Особенно теперь, когда эти отношения оказались под большим вопросом.
Три дня Татьяна Васильевна жила в своей квартире. Ходила на работу, готовила ужин, смотрела телевизор вместе с Максимом. Анатолий Сергеевич звонил каждый вечер, спрашивал, когда она вернётся. Татьяна отвечала неопределённо. Ей нужно было решить, что делать дальше.
Осеннее солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Татьяна Васильевна сидела на кухне, задумчиво помешивая ложечкой давно остывший чай. Мысли кружились вокруг событий последних месяцев. Знакомство с Анатолием Сергеевичем, стремительно развивающиеся отношения, переезд, а теперь — разочарование и неопределённость.
— Мам, ты чего не спишь в такую рань? — Максим появился на пороге кухни, взъерошенный и сонный.
— Не спится, — Татьяна слабо улыбнулась. — Тебя разбудила?
— Нет, на работу собираюсь. У нас сегодня важная презентация, — он налил себе кофе и присел напротив. — Как думаешь, когда вернёшься к своему... к Анатолию?
В голосе сына не было ни издёвки, ни злорадства — только искренний интерес и лёгкая обеспокоенность. Татьяна вздохнула:
— Не знаю, Максим. Всё сложно.
— Поссорились?
— Не совсем. Просто... — она замялась, подбирая слова. — Выяснилось, что наши представления о совместной жизни сильно различаются.
Максим кивнул, не вдаваясь в подробности. Допил кофе, поцеловал мать в щёку и ушёл собираться. Через полчаса хлопнула входная дверь — сын отправился на работу.
Татьяна осталась одна. Сегодня у неё был выходной, и она решила навести порядок в квартире. Работа всегда помогала привести в порядок мысли. Она пылесосила, мыла полы, протирала пыль на полках — и постепенно в голове прояснялось.
Телефон зазвонил, когда Татьяна протирала книжные полки. Незнакомый номер. Она помедлила, но всё же ответила:
— Алло?
— Это Ирина, дочь Анатолия Сергеевича, — голос звучал раздражённо. — Я сегодня была у папы — там такой бардак! Вы что, совсем перестали за ним ухаживать?
Татьяна Васильевна не поверила своим ушам. Эта женщина, которая ни разу не поздоровалась с ней, которая забирала у отца все деньги, теперь имела наглость упрекать её в недостаточной заботе?
— Простите, Ирина, но я не понимаю, о чём вы, — спокойно ответила Татьяна. — Я не живу сейчас с вашим отцом. И даже если бы жила, я не являюсь его домработницей.
— Как это не являетесь? — возмутилась Ирина. — А кем же вы себя считаете? Папа приютил вас, а вы даже элементарный порядок не можете поддерживать!
Татьяна почувствовала, как кровь приливает к лицу. Этот наглый упрёк окончательно открыл ей глаза на истинное отношение к ней этой "семейки". Она глубоко вздохнула и чётко произнесла:
— Послушайте, Ирина. Я не являюсь прислугой ни для вас, ни для вашего отца. Я — женщина, которую ваш отец пригласил разделить с ним жизнь. Если вас не устраивает порядок в квартире вашего отца — возьмите тряпку и уберитесь сами. Или наймите домработницу на те деньги, которые вы забираете у него каждый месяц. А меня прошу больше не беспокоить звонками.
Не дожидаясь ответа, Татьяна Васильевна сбросила вызов и заблокировала номер Ирины в своём телефоне. Затем, после минутного размышления, заблокировала и номер Анатолия Сергеевича.
Её руки дрожали. Давно она не испытывала такого гнева и такого облегчения одновременно. Словно тяжёлый груз свалился с плеч. Татьяна опустилась на диван и закрыла лицо руками. Вот и всё. Попытка создать новую семью закончилась.
Следующим утром Татьяна Васильевна проснулась с ощущением спокойной уверенности. Она приняла решение и не жалела о нём. Жизнь продолжалась.
На работе коллеги заметили перемену в её настроении.
— Ты сегодня какая-то особенно воодушевлённая, — заметила Лидия Петровна за обедом. — Что-то случилось?
— Просто наконец-то определилась с некоторыми важными вопросами, — улыбнулась Татьяна.
— Расскажешь?
— Потом, — Татьяна подмигнула подруге. — Когда всё окончательно устаканится.
Вечером, возвращаясь домой, она увидела знакомую фигуру у подъезда. Анатолий Сергеевич стоял, переминаясь с ноги на ногу, явно нервничая. Заметив Татьяну, он двинулся ей навстречу.
— Таня, нам нужно поговорить, — начал он, но она подняла руку, останавливая его.
— Не нужно, Толик. Всё уже сказано и сделано. Я не сержусь на тебя. Просто наши пути разошлись.
— Но почему ты не отвечаешь на звонки? Я волновался!
— Потому что больше не о чем говорить, — спокойно ответила Татьяна. — Я не домработница, которую можно отчитывать за недостаточно чистые полы. И не спонсор, который будет оплачивать ваши с Ириной расходы. И уж тем более я не собираюсь выслушивать гадости и претензии от твоей дочери.
Анатолий Сергеевич побагровел:
— Ира звонила тебе? Что она сказала?
— Это не имеет значения. Важно то, что ты не возразил ей. Не защитил меня. Не поставил на место.
— Я поговорил с ней! — горячо возразил Анатолий Сергеевич. — Объяснил, что она была неправа. Что нельзя так относиться к людям, особенно к тем, кто мне дорог.
— И что она? — Татьяна смотрела прямо перед собой, не поворачивая головы.
— Обиделась, конечно. Сказала, что я предпочёл чужую женщину родной дочери. Но это неправда, Татьяна. Я никого не предпочитаю. Просто хочу, чтобы всё было по-человечески.
— По-человечески — это как? — Татьяна всё же посмотрела на него. — Отдавать всю пенсию дочери, а жить на мою зарплату? Или позволять ей обращаться со мной как с прислугой?
— Нет, конечно нет, — Анатолий Сергеевич покачал головой. — Я был неправ, что позволил этому случиться. Просто... Ирина всегда имела на меня сильное влияние. После ухода её матери мы остались вдвоём, и я чувствовал вину перед дочерью.
— Понимаю, — кивнула Татьяна. — Но сейчас речь не о твоих отношениях с дочерью, а о наших с тобой. И, к сожалению, они себя исчерпали.
— Таня, дай мне ещё один шанс, — в голосе Анатолия Сергеевича звучала мольба. — Я всё исправлю. Поговорю с Ириной ещё раз, серьёзнее. Объясню ей, что к чему.
— А смысл? — Татьяна грустно улыбнулась. — Мы с тобой слишком разные. Ты всегда будешь выбирать дочь, и это правильно. Но я не готова быть на вторых ролях. Прости.
Она обошла его и направилась к подъезду. Анатолий Сергеевич окликнул её:
— Татьяна!
Она обернулась.
— Я... Я скучаю, — просто сказал он.
— Прощай, Анатолий.
Татьяна поднялась в квартиру. Дома пахло свежей выпечкой — Максим решил порадовать мать и испёк яблочный пирог. Получилось не очень ровно, но зато с душой.
— Ты видела его? — спросил сын, выглядывая из кухни. — Он караулил тебя с обеда.
— Видела, — Татьяна сняла пальто и прошла на кухню. — Поговорили.
— И?
— И всё, Максим. Иногда нужно уметь ставить точку.
Сын кивнул, не вдаваясь в подробности. Разрезал пирог, налил чай.
— Знаешь, мам, — сказал он, протягивая ей чашку, — ты молодец, что не осталась там, где тебя не ценили.
— Спасибо, сынок, — Татьяна улыбнулась.
Интересные рассказы: