На тему этой статьи натолкнули недавние обсуждения с Мой путь в мире ОВЗ различных известных нам способов реабилитации детей с ОВЗ, особенно фанатичных и категоричных, не признающих традиционную медицину и традиционные методы коррекции разного рода особенностей психического развития детей.
Я Ксения. Сын Лёня, 8 лет. РАС. 5 лет в коррекции. Здесь «об жизни тех, кто обжегся».
Если на то пошло, то я тоже надену плащ носителя тайных знаний и сделаю громкое заявление о том, что я нашла волшебную таблетку от аутизма, ЗПР и умственной отсталости. Внимайте с придыханием!
В отличие от приверженцев теории привязать ребенка к батарее и заниматься с ним по школьной программе 24/7/365 без перерывов на выходные, каникулы, с обязательным забеганием вперед по программе…
или же теории сдать 100500 анализов, обнаружить 100500 дефицитов и нейровоспалений, накачать дитятку 100500 БАДами по 100500 протоколам от просветленных нутрициологов за (разумеется) 100500 тыщмильёнов рублей (ибо тайные знания не могут стоить дешево)…
… я за без малого 6 лет коррекции ребенка пришла к своему уникальному (!!!) и самому эффективному методу реабилитации ребенка. Готовы? Вспомним Задорнова и наберём побольше воздуха в грудь…
Наш метод реабилитации заключается в том, чтобы жить обычную жизнь. Несмотря на все «несмотря на».
- Ходить в общественные места несмотря на
- Посещать культурно-досуговые мероприятия несмотря на
- Пользоваться общественным транспортом несмотря на
- Ходить в гости и приглашать гостей к себе несмотря на
- Путешествовать несмотря на
- Прививать навыки самостоятельности несмотря на
- Читать книжки несмотря на
- Заниматься спортом несмотря на
- Даже посещать мои нелюбимые детские площадки несмотря на
И смею предположить, что совместно с традиционным медикаментозным лечением и традиционными коррекционными занятиями эта реабилитация обычной жизнью дает очень и очень хорошие результаты.
Кто-то скажет, что мой ребенок легкий, поэтому с ним всё это возможно. А я скажу, что вся легкость и тяжесть относительна.
Леонид может показаться легким, но его выгоняли из нескольких детских садов. И даже для того, чтобы удержаться в коррекционной (!) школе пришлось приложить немало усилий.
Да что уж сады и школы, собственные бабушки и дедушки не всегда выдерживали легкого внука.
Спустя пару лет коррекции такого «легкого» ребенка я сама угодила в ПНД с острым тревожно-депрессивным расстройством, которое лечу до сих пор.
Видя вспышки гнева мужа на «легкого» ребенка, понимаю, что неплохо было бы и ему попить вкусные таблеточки и хорошенько проработать тему принятия своего ребенка с особенностями развития.
И несмотря на это всё мы выбрали жить обычной жизнью. Где-то краснея, где-то шикая и одергивая, где-то объясняя в сотый раз как надо себя вести, где-то расстраиваясь, что ребенок сильно не дотягивает во многих областях, но всё равно ЖИТЬ, гулять, привлекать к бытовым делам, заниматься спортом, ходить в театры и кино, на выставки и фестивали, общаться с людьми.
Цель любой реабилитации — максимально адаптировать ребенка к обществу и к обычной жизни. Я выбрала эту самую жизнь в обществе основой нашей реабилитации.
Дисклеймер. Несмотря на эмоциональное начало и выпад в сторону альтернативных способов реабилитации я уважаю выбор каждого родителя. В психиатрии есть золотое правило: помогает — не трогай. Если вам помогают ваши методы коррекции, и вы видите результаты — это круто! Мне помогают мои и я тоже рада.
