Елена раскладывала в холодильнике продукты, когда ржавая калитка со знакомым скрипом возвестила о появлении гостя. На дачном участке в этот июньский день было удивительно тихо.
Она уже две недели жила здесь после окончательного развода с Виктором, наслаждаясь одиночеством и тишиной, которых так не хватало за тридцать лет семейной жизни.
Сначала послышались тяжелые шаги по гравийной дорожке, потом стук в дверь — уверенный, как будто хозяйский.
— Лена, открывай! — голос Виктора звучал так же властно, как и всегда.
Елена вздрогнула. Внутри все сжалось от привычного страха, который она испытывала каждый раз, когда муж повышал голос. Бывший муж, поправила она себя. Трясущимися руками Елена открыла дверь.
— Чего так долго? — Виктор без приглашения прошел в дом, окинул взглядом кухню. — Смотрю, обустроилась. Надолго планируешь?
— Здравствуй, Витя. Я здесь живу, помнишь?
— Временно, — отрезал он, бросая на стол объемный пакет. — Я за инструментами. Нужно кое-что починить в городе. И заодно хотел поговорить.
Елена застыла посреди кухни. Что-то в его тоне заставило ее насторожиться.
— О чем?
Виктор неспешно прошелся по комнате, задержался возле новых занавесок.
— Знаешь, я тут подумал... Нам обоим нужно как-то жить дальше. Тебе квартира в городе, а мне... — он развел руками, — мне пора обустраивать свое гнездо. Эта дача — идеальный вариант для меня.
— Что? — Елена не могла поверить своим ушам. — Витя, мы же обсуждали. Дача остается мне.
— Обсуждали? — он усмехнулся. — Я ничего такого не помню. К тому же, кому она нужнее? Тебе одной здесь делать нечего, а я на пенсии, буду здесь жить постоянно.
— Но я... — начала Елена и осеклась, когда Виктор раздраженно махнул рукой.
— Лена, не начинай. Ты и так получила больше, чем заслуживаешь. Квартира полностью твоя, хотя я там прожил тридцать лет. Машину я тебе оставил. Что еще надо?
— Я вложила в эту дачу половину жизни, — тихо произнесла Елена. — Все эти грядки, теплицы, ремонт веранды...
— Ну и что? Я тоже здесь вкалывал. А кто крышу перекрывал? Кто фундамент укреплял?
— Мы нанимали бригаду, и платили мы вместе, — напомнила Елена, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с обидой.
Виктор словно не слышал.
— В общем, так, — он присел на край стола, глядя на бывшую жену сверху вниз. — Я приеду через неделю с ребятами. Перевезу сюда свои вещи, займусь ремонтом. А ты пока собери свои цветочки-горшочки.
— Подожди, — Елена впервые за разговор повысила голос. — Ты не можешь просто прийти и забрать мою дачу!
— Нашу дачу, — поправил Виктор. — Которая теперь будет моей. Лен, не усложняй. Я все решил.
— А если я не согласна?
— А что ты сделаешь? — он рассмеялся, и этот смех, знакомый до боли, вдруг показался Елене невыносимым. — Серьезно, Лен. Ты же знаешь, что я своего добьюсь. Всегда добивался.
Виктор встал, подошел к шкафу и начал перебирать инструменты, словно разговор был закончен.
Елена смотрела на его широкую спину, на уверенные движения рук, перебирающих отвертки и плоскогубцы, и чувствовала, как что-то внутри неё ломается.
Тридцать лет она уступала, отступала, сглаживала углы. Тридцать лет старалась быть удобной, не создавать проблем. И вот результат — он даже не сомневается в своей победе.
— Витя, — голос Елены дрогнул, но она заставила себя продолжить, — ты не можешь просто прийти и забрать то, что тебе не принадлежит.
— Лена, — он обернулся, в глазах мелькнуло раздражение, — опять начинаешь? Я же сказал...
— Нет, это ты послушай, — неожиданно для себя перебила его Елена. — Я не отдам дачу. Это мой дом.
Виктор замер с отверткой в руке. На его лице отразилось искреннее удивление, быстро сменившееся насмешкой.
— Ого! Характер появился? — он хмыкнул. — Поздновато, не находишь? Лен, давай без этих драм. Я уже Светлане обещал, что мы будем здесь жить.
— Светлане? — Елена почувствовала, как к горлу подступает комок. — Той самой, из бухгалтерии?
— Какая разница? — отмахнулся Виктор. — Важно то, что мне нужна эта дача. И я её получу.
Он сложил инструменты в пакет и направился к выходу.
— В следующую субботу приеду с вещами. Будь добра, освободи шкафы.
Когда за ним закрылась дверь, Елена опустилась на стул и закрыла лицо руками. Комната поплыла перед глазами от набежавших слёз. Неужели она снова уступит? Неужели всё повторится? Дача — единственное место, где она чувствовала себя по-настоящему дома. Каждый куст смородины, каждая яблоня были посажены её руками. Здесь вырос огромный куст белой сирени, привезённый когда-то от родительского дома. Здесь Марина сделала свои первые шаги...
Звонок телефона вырвал её из оцепенения.
— Мам? Ты как там? — голос дочери звучал обеспокоенно.
— Марина, — Елена попыталась скрыть дрожь в голосе, но не смогла. — Твой отец приезжал.
— И что хотел? — в голосе дочери сразу появились настороженные нотки.
— Дачу забрать. Говорит, ему нужнее. Со своей... новой.
— Что? Он с ума сошел! — возмущение Марины прорвалось сквозь телефонную трубку. — Мама, даже не думай соглашаться! Эта дача твоя! Бабушка с дедушкой её тебе подарили ещё до свадьбы!
— Я знаю, но...
— Никаких "но"! — решительно прервала её Марина. — Он всю жизнь на тебе ездил. Хватит! Документы на дачу где?
— В серой папке, в шкафу.
— Отлично. Никуда не уходи, я сейчас приеду.
Через час Марина уже сидела за кухонным столом, разбирая бумаги.
— Вот, смотри, — она положила перед матерью пожелтевший документ. — Свидетельство о праве собственности. На твоё имя. А вот дарственная от бабушки. Папа здесь вообще ни при чём.
— Но он столько вложил в ремонт...
— Мама! — Марина схватила её за руки. — Прекрати! Кто все эти годы сажал, полол, консервировал? Кто каждое лето жил здесь с маленькой дочкой, пока папа приезжал на выходные выпить пива с соседями? Ты все эти годы отдавала ему свою жизнь по кусочкам! Хватит!
Елена смотрела на дочь и видела в её глазах тот огонь, который когда-то был и в ней самой. Когда-то давно, до того, как ежедневные уступки превратились в привычку, а страх конфликта — в образ жизни.
— А если он... — начала Елена.
— Что "если"? — Марина вскинула брови. — Устроит скандал? Пусть попробует! Мы вызовем полицию. Заявит свои права? Пусть идёт в суд. Документы на твоей стороне.
Елена медленно кивнула, ощущая странное чувство — смесь страха и чего-то похожего на... надежду?
— Я позвоню Тамаре, — сказала она, думая о своей подруге, работавшей в юридической конторе. — Она подскажет, как лучше поступить.
— Правильно, — Марина обняла мать. — А в субботу я приеду. Встретим папочку вместе.
Следующие дни для Елены превратились в лихорадочную подготовку к решающему сражению.
После разговора с Тамарой она собрала все возможные документы: не только свидетельство о собственности, но и квитанции о многочисленных платежах за коммунальные услуги, счета за строительные материалы, даже старые записи с перечнем всего, что было вложено в обустройство участка.
— Ты должна быть во всеоружии, — наставляла Тамара по телефону. — Виктор — мужик напористый, будет давить. Не поддавайся на манипуляции.
— Какие, например? — Елена почувствовала, как внутри всё сжимается от одной мысли о предстоящей конфронтации.
— Будет взывать к вашему прошлому, напоминать, сколько для тебя сделал, — Тамара говорила четко, как на инструктаже. — Может попытаться разжалобить или, наоборот, запугать. Не велись! Твои эмоции — твоя слабость. Он это знает и будет использовать.
Елена записывала советы подруги в блокнот, внезапно ощущая себя студенткой перед важным экзаменом. Только ставкой был не зачет, а ее будущее. Ее дом.
В пятницу вечером она едва могла заснуть. В голове крутились воспоминания — вот они с Виктором только купили дачу, молодые, счастливые. Вот Мариночка делает первые шаги по травке. Вот они всей семьей собирают первый урожай яблок...
Когда это все пошло не так? Когда она перестала быть для Виктора женой и стала прислугой? Когда привычная фраза «Лена, не спорь» стала законом?
Утро субботы выдалось пасмурным. Мелкий дождь стучал по крыше, и Елена подумала, что даже природа как будто настроилась на битву. Она вышла на крыльцо, вдохнула влажный воздух. Участок, который она знала до последнего кустика, казался притихшим в ожидании. Ее царство. Ее убежище.
Марина приехала к десяти, привезла свежую выпечку и термос с кофе.
— Боевой настрой? — спросила она, обнимая мать.
— Скорее, предынфарктный, — попыталась пошутить Елена, но голос дрогнул.
— Мам, — Марина взяла ее за плечи, заглянула в глаза. — Ты сильнее, чем думаешь. Всегда была. Просто забыла об этом.
Они пили кофе на кухне, когда послышался звук подъезжающей машины. Потом хлопнули дверцы — не одна, а две или три. Елена вздрогнула.
— Он не один, — прошептала она.
— Тем лучше, — Марина выпрямила спину. — Больше свидетелей его позора.
Они вышли на крыльцо вместе. Виктор в сопровождении двух крепких парней и невысокой блондинки шел по дорожке. При виде дочери он на мгновение замер, но быстро взял себя в руки.
— О, семейный совет? — усмехнулся он. — Здравствуй, Мариша.
— Здравствуй, папа, — холодно ответила Марина. — Зачем пожаловал?
— Я же предупреждал маму, — Виктор показательно вздохнул. — Приехал забрать свои вещи и... переехать.
— Познакомишь нас? — Елена кивнула в сторону блондинки, которая неуверенно переминалась с ноги на ногу.
— А, это Светлана, — бросил Виктор и тут же перешел к делу. — Лен, ты собрала свои вещи?
— Нет, — спокойно ответила Елена. — И не собираюсь.
— Начинается, — Виктор закатил глаза и повернулся к молодым людям. — Ребят, давайте разгружаться. Коробки в дом, мебель пока в гараж.
— Стоп, — Марина сделала шаг вперед. — Папа, ты не понял. Это мамина дача. Ты здесь не живешь.
— Детка, это взрослые дела, — снисходительно произнес Виктор. — Мы с мамой разберемся.
— Нет, Витя, — голос Елены звучал неожиданно твердо. — Мы уже разобрались. Эта дача принадлежит мне. Юридически. Вот документы.
Она протянула папку, которую все это время крепко сжимала в руках.
— Какие еще документы? — раздраженно бросил Виктор, но папку взял и начал просматривать бумаги. С каждой перевернутой страницей его лицо становилось все мрачнее.
— Это ничего не значит, — наконец произнес он, захлопнув папку. — Мы были в браке, все нажитое — общее.
— Дача не была нажита в браке, — спокойно парировала Елена. — Она была подарена мне родителями до свадьбы. И по закону является моей личной собственностью.
Виктор молчал, явно не ожидавший такого отпора. Светлана нервно теребила рукав его куртки.
— Вить, может, поедем? Что-то мне неуютно...
— Погоди, — отмахнулся он и вновь повернулся к бывшей жене. — Лена, давай без этих формальностей. Ты же понимаешь, что мне нужнее. У тебя квартира, тебе одной много места. А мне надо где-то жить.
— А как же твоя квартира? — поинтересовалась Марина. — Та, которую ты купил перед разводом и скрыл от мамы?
Виктор побледнел. Он быстро глянул на Светлану, та непонимающе нахмурилась.
— Какая еще квартира? — спросила она.
— Маринка выдумывает, — попытался отмахнуться Виктор, но было поздно.
— Однокомнатная, на Лесной, — Марина вытащила телефон. — Вот выписка из Росреестра. Папа купил ее за полгода до развода. Мама узнала только сейчас.
Елена смотрела на бывшего мужа и не узнавала его. Куда делся тот самоуверенный человек, который всегда и всё решал сам? Перед ней стоял съёжившийся, жалкий мужчина, которого поймали на лжи.
— Вы что тут устроили? — Виктор попробовал атаковать. — Лена, я тридцать лет вкалывал на семью! На тебя! Неужели не заслужил хотя бы дачу?
— Витя, — Елена внезапно ощутила странное спокойствие, — ты получил ровно то, что заслужил. Квартиру, которую скрыл. Новую женщину, которой врёшь, как врал мне. И пустоту внутри, которую никаким имуществом не заполнишь.
Виктор открыл рот, но не смог выдавить ни слова.
— Ребят, грузите всё обратно, — наконец произнёс он. — Мы уезжаем.
Парни переглянулись и пошли к машине.
— Виктор, что происходит? — Светлана растерянно дёрнула его за рукав.
— Дома расскажу, — буркнул он и зашагал к воротам, даже не оглянувшись.
Елена и Марина не двигались, пока машина не скрылась за поворотом. Потом Елена села на ступеньки и закрыла лицо руками.
— Мама, ты чего? — встревожилась Марина. — Он же уехал! Мы выиграли!
— Знаю, — Елена подняла голову. На её лице не было слёз — только удивлённая улыбка. — Не могу поверить, что я это сделала. Что я правда смогла защитить себя.
Марина села рядом, обняла мать.
— Ты была такой... решительной.
— Я всегда такой была, — тихо ответила Елена. — Просто забыла об этом.
Они сидели на крыльце. Дождь закончился, и сквозь облака пробилось солнце. Его лучи упали на мокрую яблоню, превратив капли в сверкающие бусины.
— Знаешь, — сказала Елена, глядя на сад, — кажется, я впервые за много лет стала свободной.
Марина крепче обняла мать. Они молча смотрели, как весенний сад оживает после дождя — их сад, их дом, их будущее.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересных рассказов!
Читайте также: