Обед и крепкий черный чай в придорожном кафе. Если рядом стоят в большом количестве большегрузы, то шанс вкусного и, самое главное, безопасного обеда очень высокий. Ежедневно накатывая тысячи километров, они образуют собственную проверенную единую информационную сеть.
У меня же чаще всего беляши, но только в определенном месте и до часа дня. Сдобная буфетчица Света в красном фартуке с засученными рукавами бросит: «Ты б еще вечером приехал. Ты же знаешь, что эти киргизы, как саранча, все разбирают… Ой, сколько же их тут стало…»
Утром беляши, разложенные в деревянном ящике, прижаты друг к другу и распространяют луковый и мясной ароматы по всему буфету. В дни, когда я без завтрака, покупаю два, но сегодня все, как всегда, — так что один.
Со всех сторон к Свете подлетают гастарбайтеры, и уже с деньгами без сдачи. Улыбаются золото-железными зубами, кивают головой и на коротких кривых ножках разбегаются в разные стороны.
Если обедать в пути, то чаще всего это обычная домашняя еда — пюре с котлетами и компотом. Когда я проходил стажировку, то места с вкусной едой показывались с такой же важностью, как и детали в машине. «Здесь вкусный борщ. Всегда бери его с чесночной пампушкой». Или слышу громко во весь голос: «Стой. Остановись! Здесь обалденные пельмени. Они их сами лепят — домашние!»
Художник: Александра Емельянова
Небольшие круги ржавчины на боку машины огибают дугой автомобильный подкрылок. Он держится еще на невыпавших от старости хилых болтах. Когда я встаю на ступеньку для ног, даже держась рукой за поручень, она неестественно прогибается. Уставший японский металл через тридцать пять тяжелых трудовых лет понемногу теряет свою устойчивость и былую подвижность. Росинант часто сообщает о том, что его тревожит и не устраивает.
Из обычного грузовика он, как трансформер, превращается в телескопическую палку, которая достает то, что нужно, из любых дальних мест. Поднять полтонны высоко вверх он не сможет, но вознести человека в металлической люльке ему не составит особого труда.
— Работай с человеком в люльке только на холостом ходу. Очень аккуратно и плавно, — мягко, но настойчиво говорил инструктор. — Ты сам в люльке на полный вылет поднимался?
— Нет. Не знаю, как они там работают. Ума не приложу. Особенно когда сильный ветер, — я смотрю на них, и мне жутко становится.
Я стал немного ближе к богу, когда священник на самом верху церковного купола наносил позолоту на православный крест. Он спросил меня: «Больше железа не видно?» А я толком ничего и не вижу. Солнечные блики и его темная одежда сливаются в одну большую тучу, как затмение.
— А на сколько еще вверх он сможет меня поднять? — с интересом спросил бородатый мальчик.
— Где-то еще на три-четыре метра. Но все зависит от того, сытно ли вы сегодня позавтракали. Выдержит кран или нет… — ответил я. — Погода сегодня солнечная, молнии не видно… Хотите опробовать?
Священник был достаточно тучным, он немного призадумался, а потом достал небольшой нагрудный крест, поднес к губам и поцеловал:
— Ну что ж, на все воля божья…
— Это верно, но лучше не в мою смену. Крепко держитесь за поручень. Следующая остановка — «Небеса».
Он прижался спиной к люльке, сделал взмах рукой и отправился вверх. Кран начал немного поскрипывать и покачиваться в разные стороны, явно выказывая свое недовольство таким пустым развлечением. Чем выше священник поднимался над землей, тем более ребячливым становился его голос:
— Ой, красота. Божья благодать!
Налюбовавшись видом и свежевыкрашенным крестом, он перекрестил несколько раз землю. Посмотрев на меня, сказал:
— Рано мне еще на небеса, спускай к матушке-земле.
Оказавшись внизу, священник упал на колени, уткнулся лбом в землю и прочитал молитву. Затем невозмутимо встал и спросил:
— Куда отправить деньги?
Что происходило на следующий день? Все то же самое, что и всегда. Сначала — постановка задачи.
— Вот тебе номер телефона и адрес, загрузка — в девять утра, — сказал диспетчер.
— Что везу?
— Лес. Несколько кубов.
— А как понять, сколько в одном кубе досок?
Это был правильный вопрос, и я получил ответ. Но на деле смог применить знание намного позже. Навигатор построил маршрут. Загрузка — в Сергиевом Посаде. Дорога мне хорошо знакома, но я никогда не работал на этом объекте.
Время — девять утра. Я подъезжаю к месту немного раньше и даже приблизительно не понимаю, где состоится моя загрузка. Вокруг гаражи-ракушки, необработанное поле, над которым провисают провода ЛЭПа. И больше ничего нет. Остановился. Звоню.
— Я подъехал на указанный адрес. Куда дальше?
— Стойте. Я встречу вас, — проговорил басовитый мужской голос.
Через пятнадцать минут никого рядом не было. Он наконец-то перезвонил.
— Где вы находитесь? Я у въезда. Жду вас, а никого нет.
— Вы рядом с гаражами и полем?
— Какие еще гаражи? У нас частный поселок, — удивился он.
Кто бы мог подумать, что в одном небольшом городке несколько одинаковых по названию улиц, но разбросанных в разных его концах. Еще несколько вопросов, и мы наконец-то разобрались, где и что находится.
Город расположен на зеленых холмах в окружении узких речушек. Они впадают в реку Кончура, разделяющую город на две части. Ее берега заросли высоким болотным камышом, не оставляя ни малейшего свободного плеса для птиц. Только коричневые головки осоки, словно фонари возвышаются над пушистым зеленым травяным одеялом и послушно преклоняются перед величественным белокаменным Троицким собором.
На въезде в поселок меня встретил рыжеволосый высокий человек и проводил до места загрузки досками. Он строил небольшой каменный дом в самом конце лесного оврага. Места для строительства было немного из-за плотной застройки соседних домов. Похоже, участки когда-то выдавались рабочим местного завода или фабрики.
Из-за строгих требований к застройке сюда не пропускают машины с прицепом, поэтому разворачиваюсь на соседней улице и задним ходом еду к месту загрузки. Каждый раз растерянно вглядываюсь в боковые зеркала кабины и стараюсь разглядеть конечную точку кузова.
Я остановился на подготовленной площадке из плит, поставил машину на ручной тормоз, заглушил двигатель и выпрыгнул из кабины. Без спешки направился к рабочим, чтобы окончательно увидеть, что мы будем загружать. Я прошел где-то половину пути и услышал резкий свист и какой-то нечеловеческий шум. Он усиливался с каждым моим шагом, словно я приближался к чему-то запретному и очень опасному.
Передо мной вдруг выскочил рабочий со стройки, с головы до ног усыпанный укладочной смесью. Он хаотичными движениями рук пытался предупредить о чем-то очень важном. К моему удивлению, чем ближе я подходил, тем яростнее он жестикулировал. Наконец-то меня осенило посмотреть, что происходит за моей спиной.
Мой уставший Росинант задом скатывался к старому деревянному забору, за которым был крутой овраг. Я изо всей мочи рванул к машине, враз взлетел на ступеньку, схватился рукой за руль и затянул себя в кабину. Удар ногой по педали тормоза. Скрип. Торможение. Тряска. Бррр… Заглох.
С другой стороны резко распахнулась дверь грузовика, и мой заказчик впрыгнул в кабину. Увидев, что руль с правой стороны, он вытаращился на меня как ошпаренный кипятком. Я решил опередить его и начал говорить первым.
— Этот проклятый ручник! То работает, то нет. Ничего не могу понять. Теперь всегда буду «башмаки» подкладывать, — я заранее отвечал на все его будущие вопросы.
— Что случилось? Какого черта она скатилась? Что-то мне все это не нравится. Ты сначала приехал не по адресу, а теперь еще и машина сама покатилась.
— Ты видишь, что ручной тормоз был выставлен? Машина уже взрослая, старше меня. Иногда появляются и «подснежники», — я вышел из кабины и подложил под колесо брошенный возле дороги кирпич.
— Какого она года? — голос его звучал уже спокойнее.
Я стоял неподвижно, упершись ногой в колесо. Слышал свист ветра над деревьями, смотрел в высокое холодное небо и видел несущиеся с севера редкие облака. Он принес кофе, я выпил его залпом.
— Поеду на своей машине, чтобы ты не заблудился, — уже спокойно сказал Павел.
Росинант, загруженный до предела, выезжал по узкой дороге, пробуксовывая при даже незначительной маленькой ямке. И сколько же в пяти тоннах досок? Мне же объясняли. В итоге загрузил намного больше, но узнал об этом позже, когда отправленные мной фотографии дошли до мастера. Я кое-как все уместил, закрепил деревяшки стропами, так что мой автомобиль стал похож на отечественную легковушку, перегруженную до предела и еще с холодильником на крыше.
Павел сопровождал меня, и я был очень рад, что его не было сейчас в кабине. На склоне холма я пытался остановить Росинанта, но он предательски катился в багажник пикапа, остановившегося на светофоре. Я выдохнул, когда на нем загорелся зеленый. Теперь я знал, что у машины не работает горный тормоз. Тормозить двигателем я еще не умел, и нужно было срочно научиться.
С тех пор я всегда брал с собой несколько противооткатных упоров. И я постоянно напоминал механику про работу тормозной системы, но эта проблема то предательски появлялась, то исчезала. Решили наконец заказать новые колодки, но их нужно долго ждать из Владивостока.