Элитный загородный микрорайон. Вокруг проходит привычное течение размеренной жизни; не слышится ни непривычного звука, ни постороннего шума. Вдруг! Миролюбивый уклад нарушается воем нескольких дизельных двигателей, а через пару минут у одного из двухэтажных особняков останавливается сразу три боевых БТР-а; на верхних бортах и внутри находится не менее сотни военных. Едва они тормозят, с железной брони «переднего» спускается молодая красивая девушка, облачённая в генеральскую форму, и сразу же начинает сурово командовать:
- Окружайте коттеджную территорию, рассредоточивайтесь по прилегающему периметру и держите его под неусыпным контролем – чтобы не единая маленькая мышка не выскочила, не то что бы длинная ползающая гадюка. Мне!.. Приставьте к бетонному забору, к верхней фигурной части, штурмовую железную лестницу – и ждите последующей команды!
Заканчивая не слишком пространную речь, Оксана (а повелительной красавицей, естественно, оказалась она) уже легко вскарабкивалась по своевременно прислонённой подъёмной конструкции. Достигнув самого верха, без чьего-либо приглашения отважная девушка спрыгнула вниз, прямо на идеально разбитую цветочную клумбу; она, рискнувшая вступить в единоличную схватку с неисчислимым полчищем премерзких гадюк, гибких и скользких, опасных и смертоносных, в правой руке прочно удерживала вещательный мегафон. Осмотревшись по кругу и определив, что, кроме возделанных грядок, приусадебный участок изобилует красочными клумбами, декоративными деревцами, плодовыми насаждениями и двумя стеклянными парниками, Бероева переключилась на комфортабельный дом. Прежде чем приступать к основному мероприятию, она выделила некоторые существенные особенности: во-первых, наружную обивку, представленную специальным бревенчатым «сайдингом»; во-вторых, широкие пластиковые окошки, окрашенные коричневой краской (под цвет облицовочному убранству); в-третьих, квадратную конструкцию и пуленепробиваемую, прочно железную, дверь; в-четвёртых, металлопластиковую зелёную крышу и своеобразное чердачное помещение; в-пятых и, наконец, в-последних, что захваченные заложники, как и американская капитан морской пехоты, и её послушное ядовитое войско, остаются все вместе внутри. Получалось, добраться до них по-тихому, без применения шумовых эффектов (при всём огромном желании!) никак не получится. Определившись со стратегическими приоритетами, генерал-лейтенант приставила ручной громкоговоритель к восхитительным алым губам, а далее отчётливо ретранслировала:
- Капитан вооружённых сил США Урсула Смит, прекратите преступные действия и с поднятыми руками выходите на улицу – добровольно сдавайтесь в российский плен, по сути нисколько не унизительный! Я, командир секретного седьмого отдела генерал-лейтенант Оксана Бероева, довожу до Вашего сведения, что «ядерные игры», задуманные американским правительством, в полной мере проиграны. Сейчас в войсковой части 12375 работают мои люди, профессиональные подразделения специального назначения. Надеюсь, не стоит напоминать, что в настоящих условиях – какие бы ошибочные мероприятия попутно не замышлялись – Вы обречены на неминуемый провал и полное поражение! Урсула, поступите благоразумно – отпустите молодую женщину и маленького ребёнка. Обещаю: я попытаюсь для Вас чего-нибудь сделать!
Ожидая ответного шага, влиятельная оперативница отстранила вещательное устройство немного в сторонку и ненадолго остановилась. Мучиться тревожными сомнениями пришлось не очень и долго: ровно через четыре минуты стальная дверь слегка приоткрылась, а дальше и вовсе распахнулась на полную ширину. На невысоком пороге, прямо напротив уверенной контрразведчицы, стояла молодая, не очень красивая, девушка и держала серебренный чемоданчик. Странное дело, она как будто бы не переживала совсем ни за что: ни за вооружённую противницу, ни за притаившихся снайперов, ни за скрытую, не видимую прямому глазу, засаду.
- Только попробуйте хоть как-нибудь проявиться, - соизволила она вызывающе крикнуть и приблизила указательный палец к одной из наиболее значимых кнопок, - и тем же мгновением подчинённые мне ядовитые «монстрики» вначале все разом бросятся на взятых заложников, а следом и вас – всех здесь собравшихся!!! – не минует аналогичная, точно такая прискорбная, участь!
- Допустим?.. - спокойно, не выказывая и малой волнительной тени, возразила ей генерал-лейтенант. - С другой стороны, тебе-то, Урсула, какая от нашей, а следом и собственной гибели резонная выгода? - оказавшись лицу к лицу, она перешла к неформальному ведению разговора.
- Огромная! - наполняясь исключительной ненавистью, злобно прокричала вражеская блондинка и кровожадным взглядом уставилась на выдержанную, рассудительно практичную, собеседницу. - Пусть я и сама здесь, в «оголтелой России», погибну, но и вас, русских «выродков», хоть сколько-нибудь с собой заберу!
- Опомнись-ка, капитан! - непонятно почему, но пытливый ум Бероевой вдруг уловил фамильную схожесть, а заодно и характерные лицевые черты (какие существовали у развоевавшейся американской девушки и одного её давнего хорошего друга); и она той же секундой вознамерилась себе её прояснить: - Не родная ли ты сестра Сэмюэля Смита? Он вместе со мной участвовал в совместной американо-российской миротворческой операции и геройски погиб, защищая всемирную безопасность?
- Да! Она самая – я и есть, - было видно, что капитан элитных подразделений немного засомневалась, - а ты, получается, та «русская сучка», из-за которой Сэм бесславно, позорно, униженно сгинул?
- Ошибаешься! - воскликнула Оксана пафосно, наполнившись искренней преданностью да памятными переживаниями. - Твой брат погиб как истинный американский герой, беззаветно преданный Славной, Великой Родине и всему остальному мировому сообществу; он без остатка пожертвовал молодой, не в полной мере состоявшейся, жизнью, самоотверженно спасая и тебя, и меня, и множество других обыкновенных людей, совершенно ему посторонних, и вообще не известных! Вот его-то можно как раз назвать и храбрым воином, и истинным сыном Соединённых Штатов Америки! Как считаешь, одобрил бы он твой гнусный, во всём вероломный, поступок, не достойный отважной смелости и не способный стать ярким примером, позитивным и назидательным, позволяющим стремиться к аналогичному подражанию?
- Мне наплевать! - гордо воскликнула заблудшая, разочарованная сестра и приготовилась нажать на красную кнопку (какая активирует у ядовитых гадов непреднамеренную, зато целенаправленную агрессию). - Мы не являлись с погибшим братом настолько близкими, насколько я бы смогла принять его мнение как единственно правильное. Сверх прочего, ты точно такой же ответственный воин, а значит, должна меня прекрасно понять – мне отдан чёткий, строго конкретный, приказ, и при любых условиях я должна его непременно выполнить.
Для более грандиозного эффекта самоуверенная блондинка грациозно спустилась на асфальтированную дорожку и не спеша приблизилась к российской противнице; она остановилась прямо напротив, едва-едва не вплотную, чтобы генерал-лейтенант собственными глазами лично увидела, как исправная служака запускает неотвратимую, сугубо страшную, операцию (пусть в собственном исполнении и последнюю, и, без сомнений, смертельную, но точно в такой же степени губительную и для всех остальных, кто бы не оказался поблизости).
- Пусть будет так… - выражая вид сокрушённый, сострадательно горестный, Бероева вроде как даже и согласилась.
Впрочем, удручённое поведение, в чём-то жалостливое, а где-то и огорчённое, длилось недолго и совсем не свидетельствовало о безоговорочном принятии проигранной ситуации; напротив, оно лишь передавало скорбную немую печаль, что выпадает тяжёлая, сплошь незавидная, доля – обезвреживать родную сестру человека, героически погибшего при выполнении совместной, особо важной, спасительной миссии. Едва осознав, что основная задача, направленная на удаление заматеревшего неприятеля подальше от дома, успешно исполнена и что молоденькой хозяйке и малолетнему сыну лично Урсула реальной опасности более не несёт, Оксана достала маленькое таинственное устройство и, не зацикливаясь на никчёмных предупреждениях, нажала зелёную кнопку, словно бы ворожившую, загадочно мерцавшую удивительным светодиодным свечением. В ту же секунду во внутридомовых помещениях раздался нехарактерный (хлищь, хлищь, хлищь), какой-то хлюпнувший, звук; он очень напомнил то самое, отнюдь не естественное, условие (частенько применяемое в качестве киношного спецэффекта), когда живой организм внезапно изнутри разрывается, а затем стремительно разлетается, разом становясь окровавленными ошмётками, рваными и мелкими, бесконечно жуткими и безмерно ужасными.
Так что же на самом деле произошло? Передавая влиятельной оперативнице портативный пульт управления, доцент Григорович понадеялся на свойственную ей удивительную сообразительность. Он полагал, что, оказавшись в непосредственной близости, Бероева безотлагательно приведёт его в реальное действие, то есть активирует миниатюрное взрывное устройство, предусмотрительно устанавливаемое в каждый из вживляемых чипов (втайне от «американских работодателей» оно конструировалось аккурат на случай чего-то подобного). Раздавшиеся взрывы не явились слишком уж сильными, а соответственно, никому из захваченных заложников не причинили ни малого повреждения (если не считать, что изрядно запачкали); зато маленькие ядовитые головки разорвались и напрочь, и безвозвратно, то есть не представляли более никакой губительной, смертоносной опасности.
- Капитан Смит, Ваша «ядерная игра» провально, позорно закончена, - проговорила Оксана резковато и грубо, но всё-таки и с еле заметными оттенками откровенного сожаления. - Захват!
Выкрикивая недвусмысленную команду, генерал-лейтенант, командовавшая самым секретным российским отделом, относила её, естественно, к боевым спецназовцам; в тревожном нетерпении те ожидали снаружи и готовились ринуться по первому зову. Они не заставили долго ждать да слишком упрашивать! Тем же самым мгновением, как единый живой организм (достигавший чуть менее сотни натренированных оперативных бойцов), профессиональные воины очутились вверху железобетонного фигурчатого забора, а затем одним чёрным, одетым в характерную форму, потоком, все разом, ринулись вниз и бегом устремились на срочную братскую помощь, необходимую славному, невероятно красивому, командиру. Поняв, что её изобретательно, искусно перехитрили, Урсула отбросила своеобразный пульт управления, не представлявший уже существенной значимости, и натренированным движением кинулась правой рукой к смертоносному огнестрельному пистолету. Оксана, ожидавшая приблизительно чего-то похожего, бросилась на преднамеренный перехват; но… на этот раз она не успела. Едва проворная ладошка, принадлежавшая белокурой американской солдатке, потянулась к убойному снаряжению, страховавший снайпер, внимательно наблюдавший снаружи, легонько нажал на чувствительный спусковой крючок – и… смертельная пуля полетела по чётко ей заданному прицельному направлению. Буквально через мгновение разрывной свинцово-стальной заряд (он зарядился на случай возможной ошибки), попавший точно по лобовому центру, превратил блондинистую голову во что-то страшное, невообразимое, обильно обтекавшее липкой багровой массой. Урсула Смит, сражённая наповал, безвольно упала, а генерал-лейтенант Бероева, ответственная за проведение всей миротворческой, по чести спасительной, операции, придала себе горделивую, неподражаемую осанку, и победоносной походкой направилась к одному из трёх БТР-ов; она намеревалась, воспользовавшись секретной военной связью, отчитаться прямиком перед самим Президентом и рапортовать ему о безупречно исполненной службе.
- Товарищ Верховный главнокомандующий, - говорила она через одну минуту и сорок секунд, - основная контрдиверсионная операция успешно завершена – переходим к завершающей стадии. Мои бесстрашные девочки подъезжают к конечному, заключительному объекту, но им потребуется Ваша прямая помощь и исключительная поддержка.
- Хорошо, Ксюша, я тебя понял. Молодец! Как и всегда, товарищ генерал-полковник, ты исполнила порученное задание на строгую оценку «отлично!».
