Когда напарница Нины, Люба, не вышла на работу, та в обед пошла её навестить. Вдруг Люба заболела? Нина звонила и стучала в дверь, никто не открывал. Тут выходит соседка и говорит:
-А Любаня в больнице, её дочь Аня избила!-
Нина в полной прострации вышла из подъезда и отправилась на службу в грустных размышлениях.
Вообще-то эти две женщины знали друг друга очень хорошо, ведь они когда-то учились в одном классе. Люба вышла замуж в 19 лет, когда была на восьмом месяце, то узнала, что муж живёт на две семьи, она сразу подала на развод. Хотела сделать аборт, но было слишком поздно.
Родила дочь — нежеланную, нелюбимую. Конечно Аня была всегда одета и накормлена, но ласки никакой не получала от матери. Приголубить, приласкать Люба её не хотела и часто напоминала, что лучше бы она её не рожала. А вот мать Любы, бабушка, наоборот наказывать внучку, даже за дело, не позволяла, говоря:
- И так ребёнок без отца растёт, не дам её шпынять!-
Бабушка без меры обожала внучку.
И вот Ане уже 26. Где она только не работала после школы, на каких курсах не училась! Но в итоге выяснилось: всё что эта дочка умеет в этой жизни, - это пить водку, курить, да по женатым мужикам шастать. Работать не умеет и не хочет. Недавно умер Любин отец, с которым она не поддерживала отношения, хотя и жили в одном городе.
Он оставил дочери квартиру и гараж в наследство. И тогда Люба спровадила свою великовозрастную детинушку в свободное плавание. Мать продала гараж, купила в эту квартиру мебель, технику на кухню, телевизор- всё! Живи, дочь! Больше я тебе не финансист! Но не тут-то было.
Дочка стала приходить по старому адресу в отсутствии Любы. Бабку в сторону - и сразу шасть на кухню, к холодильнику. Нагрузит сумки продуктами — и домой. А через некоторое время дочь пришла к матери со списком, там было обозначено, сколько мать должна давать денег дочери на содержание. Ты меня родила, я тебя не просила, не дала мне в детстве любви — давай денег! Не дашь — пожалеешь!
Люба подумала, что это шутки такие, но у дочери появился хахаль, тоже безработный. Взгляды на жизнь у этой парочки совершенно совпали. На что жить? Пошли «потрошить» маму. Когда Люба отказалась платить по списку — ей настучали по голове. Хорошо, что хоть не до смерти. Когда уходили, просили подумать, а то может быть хуже.
Весь остаток дня на работе прошел как в тумане. Вечером, автоматически купив корзинку фруктов и сока, Нина поехала в больницу.
Нина увидела Любу в больнице и не сразу её узнала. Люба лежала бледная, с перебинтованной головой и огромным синяком под глазом. Увидев Нину, она слабо улыбнулась, но глаза наполнились слезами.
– Нин… спасибо, что пришла…-
– Любка, что случилось?! – Нина присела на краешек кровати, сжимая её руку:
– Соседка сказала… Аня? Это правда?-
Люба закрыла глаза, тяжело вздохнув.
– Правда. Всё правда. Я же тебе рассказывала… про её список? Про «алименты за детство»?-
– Рассказывала… Но я думала, это бред, подростковый максимализм запоздалый!
– воскликнула Нина.
– Бред? – Люба горько усмехнулась. – Очень даже осознанный бред. Вчера приперлась. С этим… хахалем своим. Серегой. «Где деньги, мамаша?» – сразу как вошли. Я говорю: «Нет у меня для тебя денег, Аня. Живи в своей квартире, работай».
Люба помолчала, собираясь с силами. Голос её дрожал.
– А она как закричит: «Работать?! Это ты должна работать на меня! Ты мне всю жизнь испортила! Не хотела – не рожала!» А этот… Серега… стоит, ухмыляется. Я повернулась, хотела на кухню уйти… И тут… – Люба коснулась повязки. – Он… он мне сзади по голове… чем-то тяжелым. Кастрюлей, что ли? Упала… Очнулась – они рыщут по квартире, деньги ищут. Нашли мою заначку на лекарства… всю забрали. Уходя, Аня наклонилась: «Подумай, мамочка. В следующий раз будет хуже». И ушли. Смеялись в коридоре.
Нина слушала, сжимая кулаки до побеления костяшек. Гнев и жалость душили её.
– Чудовища! – вырвалось у неё. – Надо в полицию! Срочно заявление писать! Они же тебя убьют в следующий раз!
– Не надо полицию! – Люба вдруг вцепилась в руку Нины. – Нельзя! Это же моя дочь!
– Какая дочь?! – не выдержала Нина. – Это твой палач! Она тебя чуть не убила!
– Но я сама виновата, Нин! – зашептала Люба, снова плача. – Я её не любила… Отвергала… Бабушка её избаловала, а я… я только злилась. Я ей жизнь испортила! Она так и сказала: «Ты должна расплачиваться». И я… я думаю, может, платить? Может, так она успокоится? Я же виновата…
Нина смотрела на подругу, на её сломленный вид, на синяк, и понимала: Люба в ловушке собственного чувства вины. Так продолжаться не может.
Через пару дней, когда Люба уже была в палате одна, дверь резко распахнулась. Вошла Аня. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах, от неё пахло перегаром. За ней кучковался хмурый сожитель:
-Ну что, мамаша, одумалась? Где деньги? Мы ждем!-
-Аня… уйди… здесь люди…-
-Люди? Какие люди? Ты думаешь, они тебе помогут? Ты мне должна! Ты слышишь?! Отдай мои деньги! Иначе… – Она занесла руку.
-Анка, кончай базар! Быстро!-
В этот момент в палату вошла медсестра, а за ней – Нина, которая как раз подходила к двери и услышала крики.
-Что здесь происходит? Выйдите немедленно! Больной нужен покой!-
Нина с возмущением набросилась на Аню:
-Убирайся. Сейчас же. И больше не смей сюда приходить. Или мы вызовем охрану и полицию. Уже есть заявление о прошлом нападении. Следующий шаг – твой арест.-
-Вы… вы ничего не докажете! Она сама упала! -
Хахаль явно струсил, потянул Аню к выходу. Та бросила на мать полный ненависти взгляд:
- Ты пожалеешь! Я тебя уничтожу!-
Но угроза прозвучала уже как-то бледно. Они выскочили из палаты.
Люба выписалась из больницы. Физически поправилась, но тень пережитого осталась в глазах. Однако в них появилось и что-то новое – решимость. С помощью Нины и социальной службы она сделала самое трудное:
Люба написала заявление в полицию о нападении и вымогательстве. Началось расследование. Аня и её сожитель были задержаны для дачи показаний. Сам факт возбуждения уголовного дела отрезвил их.
Люба с Ниной сидели на скамейке в парке и наслаждались свежим воздухом. Вскоре они встали и пошли по аллее, подставляя лица прохладному осеннему ветру. Впереди была долгая и сложная работа над собой для Любы, и неизвестность с Аней. Но самое страшное – цикл насилия и чувства вины – был разорван. Люба выбрала жизнь. И в этом была её главная победа. Она шла вперед, не оглядываясь на прошлое, которое больше не имело над ней власти. Дорога к спокойствию была открыта.