Для участия в 4й четверти марафона "Открой школьную Вселенную!" , который организовали Анна Аннушка и масло | книжки 📕, Елена С книгой в обнимку, Елена Кот-книголюб, Юлия Ветер в книгах, хочу представить повести Михаила Коршунова (1924-2003) из книги "Школьная Вселенная".
Сразу оговорюсь, что рассказывать буду о старом издании 1968 года, потому что недавно переиздававшиеся книги ИД Мещерякова отличаются по содержанию.
Несколько лет назад было переиздано много сборников повестей и рассказов, часть их я приобрела, часть осталась в старенькой давно знакомой букинистике.
Про автора процитирую буквально несколько строк:
В 1947 году Михаил Коршунов из Института международных отношений, где уже проучился три года, перешел в Литературный институт имени Горького, был в семинаре Паустовского. Константин Паустовский когда-то сказал о своих учениках, среди которых были и Трифонов с Коршуновым: "Они не предадут литературу неправде и трусости, не обменяют ее благородство на собственное благополучие. Мы верим им. Мы любим их".
Я любила его книги - повести и рассказы, радовалась, встречая знакомое имя на страницах детских журналов, на корешках книг, стоявших на полках детских и школьных библиотек.
Эта, подаренная мне в младшей школе, книга открывалась повестью "Сентябрь+сентябрь" про первоклассника Колю Мухина по прозвищу Первыш. Именно поэтому я тут исключительно для антуражУ сфотографировала рядом тогдашний Букварь )
В следующих переизданиях повесть стала называться Первыш идет в школу, но я узнала об этом совсем недавно, а всю жизнь помнила под первым названием. Чтобы написать ее, автор целый год ходил в школу в первый класс и сидел на задней парте, наблюдая за учебным процессом. И это было замечательно, потому что повесть с подробностями и мелочами рассказывала нам о нас. Мы первыми учились по новой программе, в школе уже исчезли многие моменты, о которых говорилось в книгах раньше - переэкзаменовки, например... Давно изменилась школьная форма, учебники и многие другие узнаваемые/неузнаваемые мелочи. А в этой повести мы точно узнавали себя. Не первый раз я обращаю внимание как быстро тогда реагировали на изменения, которые тут же отражались в детской литературе.
Коля был самым маленьким в классе, сидел за самым маленьким столом и его дразнил приятель Боря, показывая, как Первыш тащит портфель по полу. Я тоже была самая маленькая в классе, портфель у меня тоже едва-едва не волочился по земле, правда, меня никто по этому поводу не дразнил, и потому я ни с кем не дралась и не валялась в классе или коридоре, как Коля. Вообще-то Коля был будто списан с моего старшего брата. Я была младше него на два года, как и Колина сестра, а он пошел в первый класс в такую же только что открывшуюся новую школу с большой общей раздевалкой, туалетами, умывальниками и зеркалами, перед которыми малышам надо было подпрыгивать, чтоб себя увидеть.
Брат иногда забирал меня вечером из детского сада и приходил туда такой взрослый и важный ) Но у нас с ним были другие отношения - я не грызла его линеек, не отрезала ему пуговиц с рубашки и не очень интересовалась его учебниками, читать и без них уже умела. Поэтому он никогда не говорил мне, как Коля: "Как дам по башке, так уедешь на горшке!"
Писали они авторучками, как и все одноклассники Первыша, а я после нашего переезда из города в село пошла в старую школу-восьмилетку с ободранными стенами. И писали мы перьевыми ручками, макая их в чернильницы-непроливашки. И, тем не менее, Коля был мне очень близок, у нас ведь было столько общего! И меня так впечатляла числовая ось! Жаль, в нашем классе никто не чертил ее на полу )) И жаль, что у нас не было занятий по конструированию, а вот диафильмы нам иногда показывали...
А еще нам с братом очень нравился ребячий планетоход - мы очень жалели, что у нас нет кухонного комбайна, чтобы использовать его вместо двигателя, и мы просто катались верхом на пылесосе "Чайка" - у нас был такой мобильный мини-вездеходик.
И у нас тоже были вожатые, и у нас в классах висели доски соревнований между звездочками, и, хоть наши пацаны не играли в хоккей без коньков "на простых ботинках", но зато пинали во дворе сосульку, и тоже играли с мячом в одни ворота. И у нас были свои известные на всю школу "хулиганы Ревякины". И серпантином на новогодней елке мы тоже кидались...
В общем - обыкновенная жизнь первоклашек, про которую первоклашкам, да и тем, кто постарше, было интересно читать.
Следом идет еще одна веселая динамичная повесть Трагический иероглиф - про братьев-близнецов пятиклассников Славку и Стаську Шустиковых, воевавших друг с другом с самого нежного ясельного возраста. Чтобы различать очень похожих братьев, по просьбе воспитателей детсада родители стали одного стричь под машинку, а второй ходил с шевелюрой. Дрались они постоянно, и их все время приходилось разнимать. Видите - это их папа, который работает таксистом.
И ладно, если б дрались только дома, но весь их класс - 5 "Ю" разделился на две враждующих партии.
Вражда между ними не прекращалась, и сражения происходили практически ежедневно, из-за чего ситуацию в классе сравнивали с Пуническими войнами, и с войной Алой и Белой розы, и с Семилетней войной.
Нет, родители не сидели сложа руки. Братьев водили к психологу, где врач колол их иголкой и постукивал молоточком по коленкам.
Как видите, визит закончился тем же...
Да еще и один на другого карикатуру нарисовал, после чего оскорбленный брат решил ему отомстить, и как раз в день рождения...
О том, что приключилось в день их рождения, и рассказывается в повести. Не пугайтесь, здесь не только конфликты и побоища ))))) Заканчивается все на оптимистичной ноте.
Повесть очень похожа на сценарий - написана короткими простыми предложениями. Но в этих предложениях передан сдержанный юмор, чуть заметная усмешка. А в целом автор пишет, не углубляясь в психологические глубины, а просто кратенько перечисляя и описывая происходящее.
Эта повесть издавалась отдельным изданием.
Еще одна повесть тоже про Колю Мухина - Рыцарь.
Коля уже закончил первый класс и едет в пионерский лагерь Прибрежный в Крыму. Правда, Коля еще не пионер и едет он туда вместе с мамой - переводчицей с арабского языка. Ей надо было там работать с иностранной делегацией. Сначала Коля бродил по лагерю один и по этому поводу страшно переживал. Придумал для себя такую игру - как будто он со всеми, идет следом за отрядом, чуть позади...
В этом отряде был замечательный неравнодушный вожатый Саша-Аркаша. И Колю приняли в первый отряд, он познакомился с Мадой девочкой-иностранкой из Аравии, даже рыцарем себя почувствовал,
и жизнь у него в лагере оказалась очень насыщенной и интересной.
Разговоры с Мадой на берегу моря, купание,
турпоход с переправой через речку,
дежурство по кухне.
Знакомства с ребятами, подготовка к фестивалю. В общем хорошее ностальгическое летнее чтение.
В книге еще две повести "Колесо истории или Сверхпроводимость" и "Кавеэнщик". Но я их совсем не помню и перечитать желания ни разу не возникло. Давайте я лучше вместо них расскажу про рассказ Михаила Коршунова из другой букинистической книги. Это сборник веселых рассказов - чистое золото и бриллианты, я вам скажу ))
И среди них небольшой рассказ про Петькину жизнь. Очень простой и почти бессюжетный.
Но мне очень нравится новый молодой директор школы, к которому отправили провинившегося Петьку. Он вручил ученику чистую тетрадку и обязал его написать за четыре дня четыре страницы о том, как он, Петька, до жизни такой докатился, что ударил одноклассника...
И вот Петька четыре дня маялся и писал - фамилию, имя, где и когда родился, о том, как провел лето в деревне, как помогал работать на кирпичном заводе - водил лошадь, крутившую большие колеса, которые месили глину в яме. Писал о том, как кирпичи выпаливают в траншеях, чтоб стали крепкими, как вынимал их, пахнущие дымом, из этих траншей. Писал о пионерском лагере, и даже про ежа Николая, который ночью бегал и "тарахтел когтями". А Петька хотел его переучить, "чтобы ночью он спал, а днем бегал, как все нормальные люди".
Нравится конец:
В конце собрания выступил и директор. Сказал — тоже считает Петьку человеком не совсем пропащим. Он подробно ознакомился с его, Петькиной, прошлой жизнью. И что его, Петькина, прошлая жизнь даёт и ему, директору, основания надеяться, что в будущем с Петькой ничего подобного не случится.
«Да, если каждый раз писать сочинения...» — подумал Петька.
Но это он так, между прочим, подумал.
Как хорошо, что прошло время, когда книги были дефицитом и их было не достать. Хорошо, что книги Михаила Коршунова можно взять в библиотеке или купить прямо сейчас и читать, вспоминая и узнавая свою собственную школьную и дворовую жизнь )
Интересно, когда вы читаете книги о школе прошлых лет, что для вас важнее - достоверность описанного "тогда" или приемлемость для чтения в изменившемся "сейчас"?