Евдося быстро шла по коридору. В руках она несла склянку со святой водой и тонко нарезанные лучины. Тихонько, чтобы не потревожить Настасью, открыла двери. Молодая женщина лежала на высоких подушках, зажав виски подрагивающими пальцами.
-- Как ты, касаточка моя?
-- Ой, Евдося, голова болит -- терпения нет,-- простонала Настасья.
-- Сейчас, моя хорошая, облегчу тебе боль, и поговорить нам с тобой надоть, сурьезно, охота тебе это или нет, -- сказала старушка, ставя на столик святую воду и лучины.
Она подошла к молодой женщине и помогла той сесть. Ловко достала шпильки, распуская локон за локоном. Когда прическа была разобрана, Евдося пропустила между ладонями волосы и слегка сжала руки. Волосы в руках натянулись и затрещали. Настасья ойкнула и схватилась рукой за голову.
-- Расслабься, касаточка, сейчас я подергаю волосы, тебе лекше станет, -- сказала Евдося. -- Доставай серьги из ушей, -- посоветовала она.
Дрожащими руками Настасья вытянула из ушей серьги и ей стало значительно легче. Боль потихоньку отступала.
-- Мне поговорить с тобой надо серьезно. Ты только не отмахивайся, -- старушка увидела, что Настасье не нравится этот разговор.
-- Я давно хочу с тобой поговорить, то, что ты сейчас услышишь, тебе, конечно, не понравится, но прошу, дослушай до конца.
Молодая женщина согласно кивнула.
Илья Николаевич сидел в кресле и потягивал шампанское. Он молча следил за супругой и Андреем. А те были так увлечены разговором, что ни замечали ничего и никого вокруг. Ревность страшной змеей перехватила горло, ему стало нечем дышать, он поднялся и произнес:
-- Лидия Аркадьевна, не пора ли нам откланяться? Давай, дорогая, не будем задерживать Андрея Алексеевича, пусть он скорее идет к своей супруге, может, нужно врача вызвать?
Андрей вдруг опомнился: и правда, как он забыл, ведь Настасье плохо.
Илья Николаевич подал недовольной супруге руку, помогая той выйти из-за стола.
-- Однако, какой вы несносный, -- проворчала сердито Лидушка.
Служанка Глафира помогла надеть ей шубу.
-- Я глубоко извиняюсь, что так все вышло, -- промолвил Андрей, провожая гостей.
-- Моя жена в последнее время плохо себя чувствует.
-- А что с ней? -- притворно спросила Лидия.
-- Жалуется на головные боли, -- ответил Андрей.
-- Ах, бедняжка, мне ее так жалко, -- томно произнесла Лидия. -- Но, все равно, я вас приглашаю к нам в гости на ужин, как только Настеньке станет получше, -- произнесла молодая женщина, изящно протягивая Андрею Алексеевичу свою прекрасную ручку.
-- Я вам премного благодарен, непременно, как только супруге станет получше, мы обязательно навестим вас.
-- Мы будем ждать, -- промурлыкала Лидия, стрельнув на него глазками.
Весь этот флирт происходил на глазах у Ильи Николаевича. Он хладнокровно пожал руку Андрею, помог супруге сесть в сани, заботливо накрыл меховой накидкой ее ноги.
-- Андрей Алексеевич, вы обещали, -- крикнула она на, и сани тронулись. Илья Николаевич боролся с ревностью. Он ненавидел Лидию в эти минуты и желал ей смерти. Сидя рядом с ней, он ощущал тепло от ее бедра, хотел было отодвинуться, но Лидушка придвинулась поближе и взяла его под руку.
-- Дорогой, а как тебе, понравился обед?
Илья Николаевич посмотрел на нее долгим взглядом и ответил:
-- Обед понравился, только мне показалось, что в семье Кожевниковых не все гладко.
-- Что ты имеешь в виду? -- встрепенулась Лидушка.
-- Кажется, Андрей охладел к супруге, -- задумчиво произнес Илья Николаевич. -- Он не бросился в тот час в покои супруги, узнать как она. Не послал за семейным врачом, а предпочел остаться и флиртовать с тобой, дорогая.
-- Ах, Илья Николаевич, да ты никак ревнуешь? -- Вскрикнула Лидушка и захохотала.
-- Все может быть, все может быть, -- загадочно произнес он.
-- Касаточка моя, я хочу поговорить с тобой о твоем недуге, -- начала нелегкий разговор Евдося. -- Давай вспомним, когда это все с тобой началось?
-- Что ты имеешь в виду? -- Спросила Настасья.
-- Когда ты почувствовала головные боли? -- Повторила вопрос Евдося.
-- Ну разве я вспомню! Не нужно придавать этому такое значение, обычная мигрень, -- сказала Настенька.
-- Нет, милая моя, это не обычная мигрень, это порча, -- произнесла Евдося.
-- Какая порча? -- вздрогнув, спросила молодая женщина.
-- Страшная порча, касаточка, на смерть, -- ответила старушка. -- И я знаю, кто ее навел на тебя и когда.
-- Кто? -- упавшим голосом спросила Настасья.
-- Подруга твоя Лидка-змея.
-- Опять ты за свое? -- вскричала Настасья Павловна.
-- Погодь, погодь, ты не кипятись, сегодня я тебе покажу, как выглядит твоя порча.
-- Я даже и слушать не хочу, -- замахала она руками, но опять схватилась за голову.
-- Деточка моя, ну почему ты меня не слушаешь? Я ведь никогда тебя не обманывала. До того как к нам в дом пришла твоя Лидия, ты чувствовала себя хорошо. Но как только она нацепила на тебя эти серьги, -- Евдося кивнула в сторону столика, на котором лежали поблескивая серьги с турмалинами.
-- Ты стала мучиться головой. А вчера я вызвала ту, что сотворила порчу, и она пришла, твоя подруга Лидка Бражникова.
-- Не может этого быть, зачем ей это?
-- Как зачем, муж ей твой нужен, Андрей Ляксеевич, что уж тут непонятного. Недаром она перед ним хвост свой павлиний распустила и метет. Вот сегодня, как стукнут часы в полночь, я приду за тобой, и ты все сама увидишь своими глазами, -- сказала Евдося.
Сани въехали в усадьбу Бражниковых, на улице быстро стемнело. Илья Николаевич вылез из саней и подал руку супруге. Та, брезгливо скривившись, оттолкнула и попыталась вылезти сама.
-- Ты меня так ненавидишь? -- вдруг спросил Илья Николаевич.
Опомнившись, Лидия замахала руками:
-- Что ты, зачем такое говоришь? Я все так же люблю тебя, - поморщившись, произнесла она, и он это заметил.
-- Лидия, нам нужно серьезно поговорить, -- сказал Илья Николаевич.
-- Да что с тобой? О чем нам говорить? Я не понимаю, что на тебя нашло? -- Вскрикнула молодая женщина.
-- Жду тебя после ужина у себя в кабинете, -- произнес он и, поклонившись, пошел в дом, не дожидаясь супругу.
-- Что это на него нашло?
Неужто догадался? Да нет, не может быть, но пора с ним кончать, надоел этот старик, -- со злостью подумала Лидия. -- Так, сегодня надо послать эту дуру, Стешу, к Лычихе, пусть яду какого даст, или зелья сонного, чтобы заснул на веки вечные, -- решила Лида.
-- А теперь давай, касаточка моя, я тебя полечу, облегчу твою головную боль.
Евдося взяла склянку со святой водой и налила в стакан. Поставив его на столик рядом с Настасьей, зажгла от свечи лучину и принялась крестить стакан лучиной с огнем. Она читала молитву Отче наш, а сама, как только лучина догорала в ее руках, кидала в стакан. Сгоревшие тонкие угольки тут же тонули и опускались на дно.
-- Вот, на, выпей и умойся этой водицей, тебе сразу станет легче, -- подала она Настасье стакан. -- Посмотри, как лучины потонули, значить -- сглаз на тебе сильный и порча. Давай, пей три глотка, а потом умойся, сразу почувствуешь, как тебя в сон будет клонить, но ты не противься, поспи. А в полночь я за тобой зайду.
Настасья выпила наговорённой воды и омыла лицо, ей показалось, что с души будто сняли черную накидку, так светло вдруг стало. А потом стала отпускать головная боль. Евдося еще не успела выйти из комнаты, а Настасья уже спала.
-- Спаси тебя, Христос, -- перекрестила она молодую женщину и тихонько вышла из комнаты...
Спасибо, что дочитали до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал, впереди будет еще много интересного. И если вас не затруднит дорогие друзья сделайте, пожалуйста, репост. Очень вам благодарен