Евдося аккуратно прикрыла двери и отправилась в детскую проверить, как малыши себя чувствуют. Катерина, качая младенцев, тихо напевала колыбельную:
...Ветер горы облетает, баю-бай,
Над горами солнце тает, баю-бай,
Листья шепчутся устало, баю-бай,
Гулко яблоко упало, баю-бай,
Подломился стебель мяты, баю-бай,
Желтым яблоком примятый, баю-бай,
Месяц солнце провожает, баю бай,
По цветам один гуляет, баю-бай.
(Из источников интернета)
-- Ой, вы меня напугали, -- вскрикнула кормилица, увидев Евдосю.
-- Прости, Катя, не хотела тебя прерывать, дюже красиво ты пела. Как деточки? -- спросила старушка, подходя на цыпочках к колыбели.
-- Все хорошо, поели, погулили и заснули. Такие детки хорошие, спокойные, -- нахваливала малышей девушка.
-- Ой, Катюша, сплюнь, не то сглазишь. Как дадут ночью жару, так не будем знать, что делать, -- поправляя одеяльце, сказала Евдося.
-- Евдокия Назаровна, как наша барыня себя чувствует? Мне Агата сказала, что Настасье Павловне опять плохо было.
-- Да, что-то нездоровится моей касаточке в последнее время.
-- Евдокия Назаровна, я думаю, как бы на нашу барыню кто порчу не навел, -- сказала Катерина.
-- А, с чего ты енто так решила? -- спросила Евдося.
-- Я вот вам сейчас расскажу, только вы барыне не передавайте, а то вдруг выгонит меня. Осерчает и выгонит.
-- Нет, не буду, рассказывай, не бойся.
-- Ну так вот, когда Агата принесла мне обед, то рассказала, что на кухню приходила Лидия Аркадьеана и распорядилась подать на стол шампанского. Агата рассказывала, что тут же побежала в подвал за шампанским, а когда вернулась, Лидии Аркадьевны на кухне уже не было. Не к добру все это. Агата сказала, чтобы Лидия сама пришла на кухню, да такого отродясь не было, а тут заявилась...
Вот я и подумала, а не подсыпала ли она чего в еду Настасье Павловне? Как вы думаете?
-- Ох, деточка, не забивай ты свою головку этакими мыслям, а то чего доброго молоко пропадет, -- сказала строго Евдося. -- Ты лучше за деточками приглядывай, а господ обсуждать с кем бы то ни было не нужно. Хорошо, что это ты со мной поговорила, я никому не скажу. А если со служанками, а они еще кому скажут, вот так и вышла сплетня из дому. А дойдет до барыни, так и места лишишься, а оно тебе надо?
-- Ой, Евдокия Назаровна, забудьте, я ничего такого не говорила, простите меня, -- испугалась кормилица.
-- Все, все, милая, забыли, только впредь помни мои слова, -- сказала Евдося и заторопилась на кухню.
Ей нужно было самой разузнать, лично от кухарки, как дело было. Агату она нашла на кухне, та заводила тесто на пироги.
-- Мне с тобой поговорить надобно, Агата.
-- Ой, что-то случилось?
Ее напугал серьезный тон Евдоси.
-- Пока не знаю, случилось чи нет, -- сказала старушка. -- Вот ты теперь мне расскажи, как дело было, а то ведь уже и Катерина знает все, что на кухне происходит, а я и не ведаю.
-- Да о чем рассказать? -- испугалась Агата.
-- О том, как кухню посещала Лидия Аркадьевна Бражникова.
Агата покраснела и стала рассказывать:
-- Она приказала принести шампанское, а я в это время переливала херес в графин. Ну я все оставила и пошла в подвал, а сама подумала, а почему это Лидия распоряжается, а не барыня, Настасья Павловна? А потом решила, ну они же подруги, почему нет? Ну вот что меня смутило, -- заговорщическим тоном понизив голос сказала кухарка. -- Я знаю, сколько влезает в графин вина, не первый год наливаю, а тут стала наливать, а вино осталось. Как такое может быть? Никогда не оставалось, а тут осталось. В графин влезает бутылка вина. Вот я и подумала, а не подлила она чего в графин?
-- Господи, еще этого нам не хватало, -- сказала Евдося, нахмурив брови. -- Ты, Агата, молчи и никому не рассказывай, а я все проверю.
Она быстро пошла из кухни, по пути встретила Глафиру, служанку.
-- Глаша, Ляксеич у себя, ты не видела?
-- Да, взял графинчик с вином и пошел в кабинет, -- ответила служанка.
-- Ага, хорошо, ну беги, -- сказала старушка и направилась в кабинет.
Лидия прошла в свои покои, настроение как будто испарилось. Она позвала Стешу. Бедная служанка влетела в комнату.
-- Звали, барыня?
-- Звали, барыня, -- визгливым голосом передразнила она служанку. -- Помоги разобрать прическу, голова болит, -- она села перед столиком и стала снимать свои украшения. -- Надоело все, и притворяться надоело. Милый то, милый это, фу, глаза бы мои на него не смотрели, -- кинула она на столик кольца, которые содрала с пальцев.
Стеша принялась вытаскивать шпильки из высокой прически Лидии.
-- Ну ты что, безрукая, не дергай мне волосы, -- взвизгнула Лидия. -- Аккуратнее можешь?!
-- Простите, барыня, я и так стараюсь аккуратно.
-- Плохо стараешься, дура! -- вскрикнула Лида.
Стеша покраснела и, едва сдерживая слезы, принялась еще бережнее разбирать крупные локоны. Когда волосы черной волной рассыпались по белым плечам госпожи, Стеша свободно вздохнула. Лидия Аркадьевна тряхнула головой и застонала:
-- Господи, как болит голова. Сделай мне массаж, может, отпустит, -- приказала она служанке. Стеша запустила руки в копну волос и принялась масировать кожу головы. Потихоньку плохое настроение стало покидать Лидию. Помолчав немного, она обратилась к служанке.
-- Послушай сюда, Стеша, сегодня пойдешь к Лычихе и попросишь у нее либо какого яду, либо сонного зелья. Только смотри, не дай бог кому скажешь, я тебя придушу, поняла?
-- Да, барыня, поняла, я -- никому. Только мне страшно идти ночью к ведьме. Все-таки мимо кладбища и в лес, а вдруг волки? Лидия Аркадьевна, миленькая, можно кого-нибудь со мной послать?
-- Ты что, дура? Кого я с тобой пошлю? Ты хочешь, чтобы все имение судачило об этом. И не думай, ближе к полуночи отправишься к ведьме. Одна! -- Лидия Аркадьеана подняла палец вверх.
-- Хорошо, барыня, я схожу, -- глотая слезы ответила Стеша.
--Ладно, чтобы тебе не так грустно было идти, на вот тебе колечко, мне его родители дарили на пятнадцатилетие. Мне оно все равно мало.
Она достала из шкатулки тонкий золотой ободок с маленьким красным камнем.
-- Барыня, Лидия Аркадьеана, не надо, а вдруг Илья Николаевич увидит?
-- Носи спокойно, он никогда не видел это колечко.
-- Спасибо, Лидия Аркадьевна, -- Стеша низко поклонилась.
-- Все, иди, я отдохнуть хочу, -- махнула она рукой.
Служанка, зажав золотое колечко в кулачке, тихо прикрыла двери. Выйдя за из комнаты, бедная девушка прижалась к стенке, пытаясь унять колотящееся сердце.
-- Как же страшно туда идти, господи, -- шептала она.
-- Ляксеич, ты у себя? -- стукнула в двери кабинета Евдося.
-- Заходи, Назаровна! -- крикнул из кабинета Андрей.
Евдося, отворив двери, вошла и сразу увидела полупустой графин на столе.
-- Чегой-то ты запил что ли? Али приключилось чего, может, неприятность какая, так ты, Ляксеич, выговорись, не носи в себе, ты же знаешь, я -- могила. Что услышала, во мне и умрет.
Андрей посмотрел на старушку помутневшим взглядом и произнес:
-- Не знаю, Назаровна, вроде бы и ничего не произошло, а сердце будто в тисках. Видеть никого не хочется, кроме одной...
-- Ляксеич, надеюсь, это Настасья? -- с замиранием спросила Евдося.
-- Что Настасья? -- не понял он, а потом опомнившись сказал, -- Ах, ну да, конечно, Настасья.
Но Евдося уже все поняла, барин имел в виду другую женщину.
-- Ах ты ж, горе какое! Вот она пришла беда, открывайте ворота, -- думала бедная старушка. -- Хоть бы касаточка ничего не заподозрила.
-- Так чего ты приходила? -- заплетающимся языком спросил Андрей.
-- Проведать тебя, но сейчас уже ухожу. А ты, Ляксеич, долго тоже не засиживайся, а иди к жене, она плохо себя чувствует. Побудь подле нее рядом.
-- Жена? Ах, да, жена, конечно, сейчас пойду, -- он вяло махнул рукой, будто отмахнулся от старухи.
Евдося, выйдя из кабинета, остановилась и оглянулась на закрытую дверь.
-- А Ляксеич изменился, будто это сейчас не он со мной разговаривал, а кто-то другой. Охо-хо, во еще горюшко. Ладно, сначала Настасья, а с этим я потом разберусь, -- решила старуха и пошла в свою комнату.
Ей нужно было приготовиться, чтобы показать своей касаточке, какая беда над той нависла.
Ночь опустилась безлунная. С неба срывался снег, он то усиливался, то сбивался в большие хлопья, и ветер подхватывал и кружил их, а потом с силой бросал на землю. Стеша, укутавшись в темную шаль, брела, прикрывая лицо от снега и ветра. Слезы обильно текли от страха. Она прислушивалась, но сквозь завывание ветра ничего нельзя было разобрать.
-- Вот сегодня если не сожрут волки, то замерзну, -- думала она, пробираясь сквозь метель.
Так, думая о своей печальной участи, она не заметила, как подошла к кладбищу. Подняв голову, девушка вдруг увидела кресты и надгробия. Волна страха пробежала от головы к ногам. Ее обдало жаром. Она что есть духу побежала, стараясь побыстрее оставить позади этот страшный участок пути. Слух уловил какие-то звуки, толи плач, толи смех, а, может, это ветер пошутил с ней? Стеша бежала, пока у нее не перехватило дыхание и не закололо в боку. Она остановилась, согнувшись. Сильнее прижала руку к больному месту и, хватая ртом холодный воздух, пыталась восстановить дыхание. Получилось не сразу. Постепенно успокаиваясь, девушка пошла дальше. Порывы ветра толкали в спину, помогая преодолеть этот страшный путь. Она, кутаясь в шаль, брела через сугробы, изредка проваливаясь, а потом выбираясь из снега, благодарила бога, что надела валенки и ногам теперь не холодно. Ветер продолжал протяжно завывать, и Стеше казалось, что это стая диких зверей поджидает ее в лесу, чтобы напасть и сожрать.
-- Господи, спаси и сохрани меня, твою несчастную рабу божью Стефанию, -- причитала бедная девушка, шарахаясь от каждого звука.
Так она не заметила, как пришла. Перед нею вдруг выросла темная огромная глыба накрытая снегом.
-- Изба! -- обрадовалась Стеша. -- Кажется, и окно светится.
Девушка со всех ног побежала к избе. Дернула за дверь -- закрыто. Она принялась стучать в окно.
-- Тетка Матрена, откройте, -- позвала Стеша, заглядывая в промерзшее окно.
Ей показалось, в избе пробежала тень по потолку.
-- Тетка Матрена, откройте, это я -- Стеша, -- постучала она опять в окно, но теперь громче.
-- Чего тарахтишь, чуть окно не высадила! Услышала Стеша из открывающейся двери.
-- Кого тут нелегкая носит в такую непогодь? -- крикнула Лычиха.
--Это я -- Стеша, пустите меня, -- чуть не плача, крикнула девушка.
-- Заходь, чего это ты ко мне зачастила? Али твоя барыня никак не угомонится? Чего ей на етот раз надо? -- посторонилась старуха, пропуская в избу Стешу. На нее пахнуло теплом, запахом луговых трав и квашеной капустой.
-- На вот веник, обмети валенки, а то нанесешь мне полну хату снега.
Стеша поспешно обмела снег с валенок и прошла в хату. На столе горела керосинка, печка потрескивала, лакомясь охапкой дров. Стеше показалось, так тепло и уютно у Лычихи, что век бы отсюда не уходить.
-- Чего опять пришла? По своей воле, или опять барыня что удумала? -- Спросила старуха, поглядывая на девушку. -- Замерзла? Давай, вон ближе к печке садись, отогревайся. Ну так чего приперлось-то?
-- Барыня прислала, сказала, чтобы вы яду сделали, али каких сонных капель.
-- Вона как, яду али сонных капель? -- переспросила старуха.
-- Угу, -- закачала головой Стеша.
-- А кого это она надумала отправить на тот свет? Не иначе муженька своего престарелого? -- хохотнула ведьма. -- Ладно, девонька, сымай свои валенки и ставь ближе к печке, а сама полезай на печь, отогревайся и спи. А мне подумать надо.
-- Ой, а я не могу остаться, меня барыня ждать будет,испуганно ответила Стеша.
-- Ничего с твоей барыней не случится, а вот с тобой может. Посмотри, что на улице делается.
Стеша отодвинула ситцевую занавеску и выглянула в окно. А там бушевала метель, непогода будто ждала, пока Стеша дойдет к ведьме, чтобы показать вовсю свой зимний характер. Снег сыпался с неба подхватываемый порывами ветра, отчего казалось, что снежная мгла поглотила весь мир. Стеша молча сняла валенки и полезла на теплую печь.
Ну и пусть ее ждет барыня, а ей своя жизнь дороже, подумала девушка, окутываемая теплой дремой.
-- Лидия, ты спишь? -- Илья Николаевич, не дождавшись жену в кабинет, пришел к ней сам. Он постучал, но никто ему не ответил. Тогда он надавил на ручку двери, пытаясь открыть, но та была закрыта изнутри.
-- Ах, вот так? Ну хорошо, ты еще пожалеешь об этом, -- прошептал злой Илья Николаевич.
Лидия тихо лежала на кровати. Она слышала, как муж стучал в дверь, но у нее не было никакого желания разговаривать с ним. Все ее мысли и мечты были об Андрее.
-- Настасья, ты спишь? -- Евдося тихо поскреблась в двери.
-- Заходи, Евдося, я одна, -- ответила Настасья.
-- А Ляксеич у себя в кабинете? Ну так даже лучше, -- промолвила старуха.
-- Пойдем, касаточка, ко мне, я все приготовила.
Настасья тяжело поднялась с кровати, ей не хотелось никуда идти, но Евдося была настойчива.
-- Деточка, это для тебя и твоего здоровья очень важно.
-- Евдося, я не верю ни в какие привороты, отвороты. Только из уважения к тебе я сейчас иду с тобой.
-- Вот и хорошо, деточка, пусть так, -- ответила старуха.
Две фигуры тихо спустились по лестнице, миновали кабинет Андрея и неслышными тенями вошли в комнату Евдоси. Старуха зажгла керосиновую лампу, и Настасья увидела на столе необычные предметы.
-- Что это? -- глаза Настасьи полезли на лоб....
Спасибо, что дочитали до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал, впереди будет еще много интересного. И если вас не затруднит дорогие друзья сделайте, пожалуйста, репост. Очень вам благодарен