— Отпишешь дачу сестре — забудь о ребёнке! — заявила свекровь, дрожа от ярости. — Я этого не потерплю! Мой внук не будет жить с матерью, которая готова отдать чужим людям то, что по праву принадлежит нашей семье!
Марина стояла посреди кухни, не веря своим ушам. Валентина Петровна никогда не была особенно ласковой, но такого откровенного хамства она от неё не ожидала.
— Что вы такое говорите? — тихо спросила она. — Какая сестра? О чём речь вообще?
— Не прикидывайся дурочкой! — взвизгнула свекровь. — Думаешь, я не знаю про твою сестричку из Америки? Про то, как ты собираешься переписать на неё дачу деда Григория?
Марина опустилась на стул. Откуда Валентина Петровна могла узнать о её планах? Она же никому не говорила, даже мужу пока что не сказала. Вчера только получила письмо от Ксении, своей сводной сестры, которую не видела больше десяти лет.
— Я ничего не собираюсь переписывать, — попыталась оправдаться Марина. — Откуда у вас такие мысли?
— Ах, не собираешься? — ехидно усмехнулась Валентина Петровна. — А что тогда значит твоя переписка с этой особой? Что значат все эти разговоры о том, как тяжело ей живётся за границей без родного дома?
Марина похолодела. Значит, свекровь читала её письма. Как она посмела!
— Вы рылись в моих вещах? — с возмущением спросила она.
— Я защищаю интересы своего внука! — отрезала Валентина Петровна. — Кто-то же должен следить за тем, чтобы его мать не натворила глупостей! Дача деда Григория — это семейная реликвия. Она должна остаться в нашем роду, а не достаться какой-то чужачке!
— Ксения — моя сестра, — возразила Марина. — Дедушка любил её не меньше, чем меня. Просто так сложились обстоятельства, что дача досталась мне.
— Потому что ты была рядом! Потому что ты ухаживала за дедом в последние годы! — горячилась свекровь. — А эта ваша Ксения где была? Где была, когда дед болел? Когда ему нужна была помощь?
Марина знала, что Валентина Петровна в чём-то права. Ксения действительно не приезжала к деду, когда тот болел. Но у неё были свои причины — виза, работа, семья в Америке. Не всё в жизни так просто, как кажется со стороны.
— Слушайте, Валентина Петровна, — устало сказала Марина. — Я пока ничего не решила. Просто получила письмо от сестры, она рассказала, как тяжело ей живётся там, как скучает по родному дому...
— И ты, конечно же, сразу решила ей помочь! — перебила свекровь. — За чужой счёт! За счёт своего сына!
— Почему за счёт сына? Дача оформлена на меня, это моя собственность.
— Твоя? — Валентина Петровна презрительно фыркнула. — А кто её ремонтировал все эти годы? Кто крышу перекрывал? Кто забор новый ставил? Мой сын! Мой Дмитрий вкладывал в эту дачу деньги и труд, а ты хочешь взять и отдать всё чужому человеку!
Марина понимала, что спорить бесполезно. Свекровь никогда её не любила, всегда считала недостойной своего сына. А теперь нашёлся повод для открытого конфликта.
В этот момент в дом вошёл Дмитрий. Увидев напряжённые лица женщин, он нахмурился.
— Что происходит? — спросил он, снимая куртку.
— Спроси у своей жены! — ядовито бросила мать. — Она собирается подарить дачу деда Григория своей американской сестрице!
Дмитрий удивлённо посмотрел на Марину.
— Это правда?
— Я ничего не собираюсь дарить, — тихо ответила Марина. — Просто получила письмо от Ксении. Она... она просила о помощи.
— И ты решила отдать ей дачу? — не поверил Дмитрий.
— Я ничего не решала! — взорвалась Марина. — Почему вы все сразу решили, что я уже всё решила? Я только получила письмо!
— Покажи письмо, — потребовал муж.
Марина заколебалась. В письме Ксения действительно писала о том, как тяжело ей живётся в чужой стране, как она мечтает вернуться в Россию, но у неё нет здесь жилья. Она не просила прямо отдать ей дачу, но намекала на это довольно прозрачно.
— Письмо у меня в комнате, — нехотя сказала Марина.
— Иди принеси, — приказал Дмитрий тоном, который не допускал возражений.
Пока Марина ходила в комнату, Валентина Петровна успела настроить сына против жены. Когда Марина вернулась с письмом, лицо Дмитрия было мрачным.
Он прочитал письмо молча, потом отложил его в сторону.
— Понятно, — сказал он. — Значит, сестричка решила поживиться за наш счёт.
— При чём тут поживиться? — возмутилась Марина. — Она моя сестра, у неё трудности...
— У всех трудности! — перебил Дмитрий. — У нас тоже не всё гладко! Или ты забыла, что нам ещё ипотеку платить пять лет? Что сыну скоро в институт поступать, а это деньги немалые?
— Дача здесь причём?
— А при том, что дача — это наш резерв! — горячился муж. — Если что случится, мы её продадим и решим свои проблемы. А ты хочешь отдать её чужому человеку!
— Ксения — не чужой человек!
— Для меня чужой! — отрезал Дмитрий. — И для Егора тоже! Он твою сестру в глаза не видел!
— Он её видел! Когда маленький был, она к нам приезжала!
— Десять лет назад! — презрительно фыркнула Валентина Петровна. — Хорошая сестра, нечего сказать! Десять лет не показывалась, а теперь объявилась, когда что-то нужно!
Марина чувствовала, как накипает обида. Почему все против неё? Почему никто не хочет понять, что Ксения — её единственная родная сестра?
— Дима, — обратилась она к мужу. — Ты же знаешь, какая у меня была тяжёлая ситуация в семье. После смерти мамы я осталась одна. Ксения — единственный близкий мне человек из родных.
— А мы что, чужие? — обиделся Дмитрий. — Я, сын — мы тебе не родные?
— Родные, конечно! Но Ксения — это кровь, это детство...
— Детство было давно! — жёстко сказал муж. — Теперь у тебя другая семья, другие обязательства!
В разговор вмешался Егор, их пятнадцатилетний сын. Он вошёл в кухню и сразу почувствовал напряжение.
— Что случилось? — спросил он. — Почему все такие злые?
— Твоя мать хочет отдать дачу дедушки Григория своей сестре, — сухо объяснил Дмитрий.
Егор растерянно посмотрел на мать.
— Мам, это правда?
— Егорушка, я ничего не хочу отдавать, — устало сказала Марина. — Просто получила письмо от тёти Ксении, она попросила о помощи...
— И ты решила отдать ей нашу дачу? — не поверил сын.
— Я ничего не решала!
— А что тогда все обсуждают? — недоумевал Егор.
Валентина Петровна решила внести ясность.
— Егорушка, — обратилась она к внуку. — Твоя тётя из Америки написала письмо и попросила маму отдать ей дачу. Мама подумывает согласиться.
— Это неправда! — возмутилась Марина. — Я не подумываю! Я просто...
— Просто что? — резко спросил Дмитрий. — Просто сочувствуешь сестрице, которая десять лет о тебе не вспоминала?
— Она работала, растила детей! У неё была своя жизнь!
— И пусть её решает! — отрезал муж. — Нечего теперь к нам лезть!
Егор внимательно слушал спор родителей. Потом тихо сказал:
— Мам, а если ты отдашь дачу тёте Ксении, где мы летом отдыхать будем?
Марина растерялась. Она не подумала об этом. Дача была местом, где они проводили каждые выходные, все летние каникулы. Там у Егора были друзья, там была его рыбалка, там хранились детские воспоминания.
— Егорушка, — попыталась объяснить она. — Тётя Ксения обещала, что мы всегда сможем приезжать...
— На чужую дачу? — горько спросил сын. — Как гости?
— Не как гости, как родные...
— Егор, — вмешалась бабушка. — Если мама отдаст дачу, ты больше не увидишь места, где проводил детство. Там другие люди будут жить, другие правила устанавливать.
Сын посмотрел на мать с укором.
— Мам, я не хочу, чтобы ты отдавала дачу. Я её люблю.
Марина почувствовала, как сердце разрывается на части. С одной стороны — сестра, которая просит о помощи, с другой — семья, которая не понимает её порывов.
— Хорошо, — сказала она. — Я подумаю ещё раз.
— Тут думать нечего! — заявила Валентина Петровна. — Семья должна быть на первом месте!
— А сестра — не семья? — тихо спросила Марина.
— Не та семья! — отрезала свекровь. — Та семья, которая рядом, которая о тебе заботится каждый день!
Вечером, когда все разошлись, Марина сидела на кухне и перечитывала письмо Ксении. Сестра писала, что очень скучает по России, что дети выросли и разъехались, что муж умер год назад, и она осталась одна. Работы подходящей нет, денег на съём жилья не хватает. Она мечтает вернуться на родину, но у неё здесь нет ничего своего.
«Маришка, — писала Ксения, — я знаю, что прошу о многом. Но дедушкина дача — это единственное, что связывает меня с домом. Помнишь, как мы там летом жили? Как дедушка нас земляникой в лесу угощал? Как мы с тобой в озере купались? Я готова выкупить у тебя дачу, но денег пока нет. Может быть, ты могла бы переписать её на меня, а я потом, когда устроюсь на работу, выплачу тебе её стоимость?»
Марина помнила то лето. Им было по двенадцать лет, родители Ксении развелись, и девочка приехала к дедушке на все каникулы. Они стали неразлучными подругами, хотя до этого виделись редко. Дедушка Григорий одинаково любил обеих внучек, никого не выделял.
А потом Ксения уехала с матерью в Америку. Переписывались редко, потом совсем перестали. Жизнь развела их в разные стороны.
И вот теперь сестра просит о помощи. А семья требует отказать ей.
Марина понимала логику мужа и свекрови. Дача действительно была семейным резервом. Если случится беда, её можно продать. Кроме того, Дмитрий вложил в неё много денег и труда.
Но она понимала и Ксению. Остаться в чужой стране без поддержки, без родного угла — это страшно.
На следующий день Марина решила поговорить с мужем наедине.
— Дима, — сказала она, когда они остались одни. — Давай всё-таки обсудим ситуацию спокойно.
— Что тут обсуждать? — устало ответил он. — Ты хочешь отдать дачу сестре — я против. Всё просто.
— Почему ты против? Объясни мне.
Дмитрий задумался.
— Знаешь, Марина, — сказал он наконец. — Я не против помочь твоей сестре. Но не таким способом. Дача — это не только твоя собственность. Это место, где растёт наш сын, где мы проводим время всей семьей. Это наши вложения, наши планы на будущее.
— Но Ксения готова выкупить дачу, когда устроится на работу.
— А если не устроится? Если не сможет выплатить? Что тогда? Мы останемся без дачи и без денег?
Марина понимала, что муж прав. Гарантий никаких не было.
— Может быть, есть другой способ помочь Ксении? — предложил Дмитрий. — Можем денег дать на первое время, помочь с устройством на работу...
— У нас самих денег не очень много, — напомнила Марина.
— Ну так и дачу отдавать не стоит! — резонно заметил муж.
Разговор зашёл в тупик. Марина чувствовала себя раздираемой между двумя семьями — той, что была рядом, и той, что просила о помощи издалека.
Через несколько дней пришло новое письмо от Ксении. Она писала, что нашла возможность приехать в Россию на две недели, хочет встретиться с сестрой, обсудить все вопросы лично.
Марина обрадовалась. Может быть, когда Ксения приедет, когда семья её увидит, отношение изменится?
Но Валентина Петровна встретила новость в штыки.
— Ещё только этого нам не хватало! — возмутилась она. — Приедет, будет тут слёзы лить, жалость вызывать! Женщины на такие вещи хорошо ведутся!
— Валентина Петровна, — попыталась возразить Марина. — Может быть, когда вы её увидите, поговорите с ней...
— Я с ней разговаривать не собираюсь! — отрезала свекровь. — И тебе советую не поддаваться на провокации!
Дмитрий тоже встретил новость без энтузиазма.
— Зачем она едет? — спросил он. — Чтобы давить на тебя?
— Чтобы встретиться со мной, — ответила Марина. — Мы же сёстры.
— Сёстры, которые десять лет не общались, — напомнил muж.
Егор же отнёсся к приезду тёти с любопытством.
— А я её помню, — сказал он. — Она мне конфеты американские привозила.
— Привозила, — согласилась мать. — Ты был маленький, но она тебя любила.
— А почему папа и бабушка её не любят?
Марина не знала, что ответить. Как объяснить ребёнку взрослые сложности?
— Они её не знают, — сказала она. — А люди часто не любят тех, кого не знают.
Ксения приехала через неделю. Марина встретила её в аэропорту одна — семья демонстративно от встречи отказалась.
Сестра изменилась. Она постарела, исхудала, в глазах была усталость. Но улыбка осталась прежней — открытой, детской.
— Маришка! — воскликнула она, обнимая сестру. — Как же я соскучилась!
Они проговорили всю дорогу до дома. Ксения рассказывала о своей жизни в Америке, о том, как тяжело пришлось после смерти мужа.
— Понимаешь, — говорила она, — там всё по-другому. Если у тебя нет денег, ты никому не нужен. Даже детям. Они выросли, создали свои семьи, живут своей жизнью. А я осталась одна в чужой стране.
Марина слушала и сочувствовала. Она понимала, как это тяжело — остаться одной в чужом мире.
Дома Ксению встретили холодно. Дмитрий был подчёркнуто вежлив, но отстранён. Валентина Петровна вообще почти не разговаривала с гостьей. Только Егор проявил интерес к тёте, расспрашивал её об Америке.
За ужином разговор как-то сам собой свернул на дачу.
— Маришка рассказывала, что вы много сил и средств вложили в дедушкино место, — сказала Ксения, обращаясь к Дмитрию. — Я это очень ценю. И если мы договоримся о передаче дачи мне, я обязательно компенсирую все ваши затраты.
— Чем? — резко спросила Валентина Петровна. — У вас же денег нет!
Ксения немного смутилась.
— Пока нет, — признала она. — Но я планирую устроиться на работу, начать новую жизнь...
— Планы — это хорошо, — сухо заметил Дмитрий. — А гарантии где?
— Дима! — одёрнула его Марина.
— Что Дима? — вступилась за сына Валентина Петровна. — Он правильно спрашивает! Легко планировать за чужой счёт!
Ксения покраснела.
— Я понимаю ваше недоверие, — тихо сказала она. — Но дача дедушки Григория — это всё, что у меня осталось от родного дома. Я готова подписать любые бумаги, взять на себя любые обязательства...
— А если не сможете выполнить? — не унимался Дмитрий.
— Смогу, — твёрдо сказала Ксения. — Я должна смочь.
После ужина Марина проводила сестру в гостиную, где та должна была ночевать.
— Прости их, — сказала она. — Они не понимают ситуации.
— Я их понимаю, — грустно ответила Ксения. — Для них я чужой человек. Но для тебя-то я не чужая?
Марина обняла сестру.
— Конечно, не чужая. Но понимаешь, у меня здесь семья, обязательства...
— А у меня больше никого нет, — прошептала Ксenia. — Только ты.
Эти слова больно отозвались в сердце Марины. Она всю ночь не спала, мучаясь выбором.
На следующий день Ксения попросила съездить на дачу.
— Хочу посмотреть на дедушкино место, — сказала она. — Вспомнить детство.
Поехали втроём — Марина, Ксения и Егор. Дмитрий отказался, сославшись на работу.
На даче Ксения долго ходила по участку, трогала деревья, которые помнила маленькими. Зашла в дом, посидела на дедушкиной лавочке у окна.
— Здесь ничего не изменилось, — сказала она со слезами на глазах. — Как будто дедушка только что отошёл в сад.
Егор с интересом наблюдал за тётей.
— А правда, что вы с мамой здесь в детстве жили? — спросил он.
— Правда, — улыбнулась Ксения. — Мы тогда были ровесницами с тобой. Целое лето провели здесь, купались в озере, ходили в лес за ягодами.
— А почему вы потом не приезжали?
Ксения задумалась.
— Жизнь сложилась по-другому, — сказала она. — Но я всегда помнила это место. Оно для меня — как кусочек счастливого детства.
Вечером, когда они вернулись домой, Валентина Петровна встретила их у порога.
— Ну что, нагулялись? — ехидно спросила она. — Показала чужому человеку наше семейное гнёздышко?
— Мама, перестань, — устало сказал вошедший Дмитрий.
— Не перестану! — горячилась свекровь. — Пока эта особа тут крутится, покоя не будет!
Ксения молча выслушала нападки и ушла в свою комнату.
Марина не выдержала.
— Как вам не стыдно так обращаться с гостьей! — воскликнула она.
— С какой гостьей? — возмутилась Валентина Петровна. — С той, что приехала выпрашивать чужое добро?
— Она не просит, она предлагает честную сделку!
— Честную? — засмеялась свекровь. — Без денег, без гарантий? Это называется честной сделкой?
Дмитрий попытался успокоить женщин.
— Хватит ссориться, — сказал он. — Давайте лучше спокойно всё обсудим. Ксения завтра улетает, нужно принять решение.
Он был прав. Нужно было принимать решение, от которого зависела судьба двух семей.
Той ночью Марина почти не спала. Утром, когда все ещё спали, она вышла на кухню и нашла там Ксению.
— Не спалось? — спросила сестра.
— Не спалось, — кивнула Марина. — Ксень, а что если мы найдём компромисс?
— Какой?
— Ну, например, оформим дачу в долевую собственность. Половина твоя, половина моя. Ты сможешь там жить, а мы — приезжать на выходные.
Ксения задумалась.
— А твои согласятся?
— Не знаю, — честно призналась Марина. — Но попробовать стоит.
Когда семья собралась за завтраком, Марина изложила свой план.
— Нет, — сразу сказал Дмитрий. — Это ещё хуже. Долевая собственность — это постоянные конфликты.
— А если ты захочешь продать свою долю? — добавила Валентина Петровна, обращаясь к Ксении. — Мы останемся с чужими людьми?
— Я не буду продавать, — заверила Ксения.
— А кто это может гарантировать? — не унималась свекровь.
Егор внимательно слушал взрослых.
— А может, — сказал он неожиданно, — тётя Ксения поживёт на даче год, попробует, как ей тут будет? А потом решим?
Все посмотрели на него с удивлением.
— Умная мысль, — одобрительно сказала Ксения. — Я готова на такой вариант.
— А смысл? — спросил Дмитрий. — Год пройдёт — проблема останется.
— Не останется, — возразила жена. — За год Ксения устроится на работу, мы лучше узнаем друг друга...
— А если не устроится? — в который раз спросила Валентина Петровна.
— Тогда я уеду, — тихо сказала Ксения. — Не буду никому мешать.
Марина видела, что решение давалось семье тяжело. Но другого выхода не было.
— Давайте попробуем, — сказала она. — Год — это не так много. За это время всё станет ясно.
Дмитрий долго молчал, потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Но с условием. Если через год Ксения не сможет выкупить дачу, она уезжает. Навсегда.
— Согласна, — сразу ответила Ксения.
Валентина Петровна демонстративно встала из-за стола.
— Делайте что хотите, — бросила она. — А я умываю руки!
Так и порешили. Ксения осталась жить на даче, а Маринина семья продолжала приезжать туда на выходные.
Поначалу отношения были натянутыми. Валентина Петровна вообще на дачу ездить перестала. Дмитрий держался холодно. Но постепенно лёд начал таять.
Ксения оказалась хорошей хозяйкой. Она приводила дом в порядок, ухаживала за садом, готовила обеды для всех. Егор привязался к тёте, она помогала ему с английским языком.
Через полгода Ксения устроилась переводчиком в местную фирму. Работа была не очень высокооплачиваемой, но стабильной. Ксения начала откладывать деньги на выкуп дачи.
Дмитрий видел, как сестра жены старается, и его отношение к ней постепенно смягчалось. Он даже начал советоваться с ней по поводу ремонта крыши — Ксения неплохо разбиралась в строительстве.
— Знаешь, — сказал он однажды Марине, — твоя сестра не такая уж и плохая. Работящая.
Марина улыбнулась. Она видела, как меняется атмосфера в семье. Только Валентина Петровна продолжала держать обиду.
Близился конец года. Ксения накопила половину суммы, необходимой для выкупа дачи. Она честно сказала об этом Марине.
— Я понимаю, что договор есть договор, — сказала она. — Если не смогу выкупить дачу полностью, то уеду.
— Куда ты уедешь? — грустно спросила Марина. — Обратно в Америку?
— Не знаю, — призналась Ксения. — Может быть, сниму где-нибудь комнату в городе.
Марина видела, как сестра переживает. За этот год Ксения действительно стала частью их жизни. Даже Егор расстроился, когда узнал, что тётя может уехать.
— Мам, — сказал он, — а можно я поговорю с папой?
— О чём?
— О тёте Ксении. Она же хорошая, правда? И дачу любит, и обо всех заботится.
Вечером Егор серьёзно беседовал с отцом. Марина не слышала их разговора, но видела, что Дмитрий задумался.
На следующий день он сам заговорил с женой.
— Слушай, Марина, — сказал он. — А что если мы пересмотрим условия договора с Ксенией?
— Как?
— Ну, она же накопила половину суммы. Может, разрешим ей выплачивать остальное по частям? В течение, скажем, двух лет?
Марина обрадовалась.
— Ты правда так думаешь?
— Думаю. За этот год я понял, что Ксения — порядочный человек. Она не обманет, не исчезнет. А дача... дача всё равно остаётся в семье, пусть и расширенной.
Когда они рассказали о новом предложении Ксении, та расплакалась от благодарности.
— Спасибо вам, — говорила она сквозь слёзы. — Вы даёте мне шанс на новую жизнь.
— Мы даём шанс самим себе, — мягко сказал Дмитрий. — Шанс стать настоящей семьей.
Даже Валентина Петровна, узнав о решении сына, не стала возражать. Видимо, и она за год привыкла к мысли, что у семьи есть ещё один член.
— Ладно уж, — проворчала она. — Раз все так решили. Только пусть борщ варить научится нормально.
Ксения засмеялась.
— Научусь, Валентина Петровна. Обязательно научусь.
Через два года дача официально стала принадлежать Ксении. Но семейные традиции остались неизменными — каждые выходные все собирались за большим столом в дедушкином доме.
Марина часто думала о том, как важно иногда идти на компромисс. Год назад ей казалось, что нужно выбирать между семьёй и сестрой. А оказалось, что можно найти решение, которое устроит всех.
Дача деда Григория по-прежнему оставалась местом, где собиралась семья. Только семья стала больше.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: