Иногда мне кажется, что я родилась с этой способностью — жить одновременно две жизни.
Одной — правильной, удобной. Другой — тёмной, острой, где каждое движение на грани. Я не планировала уходить от мужа, не искала новую любовь.
Однажды всё произошло, и пути назад уже не было.
С Игорем мы прожили восемь лет. Хороших, спокойных, ровных. Он всегда был надёжным, уравновешенным, стабильным.
Дом, работа, дача. Он приносил мне кофе по утрам, не забывал про дни рождения моих подруг, гладил мои волосы, когда я засыпала. Мы были идеальной парой. По крайней мере, так казалось со стороны.
Но внутри меня было другое. Там жила пустота. Не яркая боль — именно пустота. Как будто я живу чужой жизнью.
Как будто улыбаюсь только мимикой, а не душой. Мне не хватало воздуха. Меня не трогали его подарки.
Не волновали комплименты. Близость стала рутиной, после — поцелуй без страсти. Всё стало слишком спокойным и я медленно угасала.
Павел появился внезапно. Он не был идеальным. Ни по внешности, ни по возрасту, ни по статусу.
Разведён, старше на 12 лет, с шрамом на щеке.
Мы познакомились на лекции, куда я пошла случайно. Он выступал. Я слушала и не могла оторваться. Он произвел на меня впечатление.
Он подошёл ко мне после выступления: — Вы смотрели на меня, как будто знаете, что я сейчас совру.
Я рассмеялась. И всё началось. В том смехе, в том взгляде, в том обмене номерами. Сначала он предложил выпить кофе.
Потом пригласил на ужин, а после обнял меня так, что сердце забилось быстрее. Потом предложил встретиться в гостинице.
Я согласилась. Он знал, что я замужем, но его это не останавливало.
Я говорила себе — это один раз. Потом — ещё один. Потом — всё под контролем. Но это было враньё.
Мне нравилось, как я чувствую себя с ним. Я была другой. Более резкой, страстной, без тормозов.
Павел никогда не спрашивал о муже. А я не рассказывала. Мы не строили планов. Просто брали от жизни то, что есть.
Это длилось четыре года. Четыре года, в которых я была двумя женщинами. Утром — жена. Вечером — любовница.
В будни — бегущая от офисной рутины в его объятия. Я умела врать.
Уходить раньше, возвращаться позже. Улыбаться, когда внутри — буря.
Иногда я хотела всё прекратить. Каждый раз, когда Игорь смотрел на меня и говорил: «Ты — лучшее, что со мной случалось», — я кусала губу, чтобы не заплакать. Но не могла уйти.
Не могла выбрать. Я словно существовала в щели между двумя жизнями. И не хотела искать выход из сложившейся ситуации.
Павел знал, что это временно. Но ни разу не просил большего. Он принимал правила.
Мы не фотографировались. Не писали друг другу в мессенджерах — только почта.
Не ходили по улицам за руку. Мы были параллельным миром друг для друга.
За эти годы он стал мне ближе, чем кто-либо. Я рассказывала ему то, чего никогда не говорила Игорю. Например, о страхе старости, о мечте уехать к морю и писать рассказы. Рассказывала о том, как иногда мне хочется исчезнуть.
Он слушал, обнимал меня, просто был рядом.
Иногда я думала: а если всё-таки уйти? Сказать правду. Открыться. Жить честно.
Но каждый раз, когда Игорь чинил полку, приносил мне таблетки, когда у меня болела голова, или гладил мою спину по утрам — я ломалась. Я видела в нём человека, который не заслуживает боли.
Я не могла нанести её, поэтому продолжала врать, а потом Павел умер.
Это случилось внезапно. Инфаркт. Упал у подъезда. Очевидцы, скорая, больница. Я узнала от его коллеги. Он перестал мне звонить и писать. Я начала его разыскивать. Позвонила коллеге, сказала, что я — знакомая. Мне сообщили дату и время похорон.
Я пошла. Не могла не пойти. Я стояла в толпе. В чёрном пальто, в солнцезащитных очках, на голове черный шелковый платок. Не рыдала. Просто стояла. Всё внутри выло, но снаружи — тишина. И там я увидела Игоря - своего мужа.
Он стоял в нескольких метрах. Смотрел на меня. Его взгляд был абсолютно пустым. Я не сразу поняла, что происходит. Потом увидела: он держит распечатку письма. Моего письма. Того, что я написала Павлу два года назад и сохранила в черновиках почты. Игорь нашёл, или кто-то прислал.
Он подошёл после прощания. Сказал тихо: — Четыре года лжи о которой я узнал на похоронах твоего любовника. Не могло быть хуже.
Он ушёл даже не обернувшись.
После похорон я вернулась в пустую квартиру. Игорь забрал вещи через два дня.
Он не выяснял отношения. Он просто больше не пришёл. Я звонила и писала ему неоднократно, но он не отвечал.
Мне казалось, что я теряю сознание каждый день. Всё рушилось и внутри меня, и снаружи.
С работы я ушла. Коллеги чувствовали, что что-то не так. Говорить о случившемся было невозможно.
Подруги делились новыми сериалами и рецептами, не зная, что я живу в аду.
Я похудела на восемь килограмм. Не могла есть. Не могла спать. Павла не стало. Игорь ушёл. Я осталась одна в 40 лет.
Иногда мне казалось, что это сон. Что я проснусь, всё будет, как прежде. Павел напишет: «Скучаю».
Игорь обнимет на кухне. Но никто не писал. Никто не обнимал. Моя двойная жизнь закончилась. Как и все жизни вокруг неё.
Через полгода Игорь прислал короткое письмо.
«Я не держу зла. Но никогда не вернусь. Ты умерла для меня там — на кладбище. Не потому что ты изменила. А потому что ты умела улыбаться мне, глядя в глаза, всё это время».
Я перечитывала его сто раз. И каждый раз — проваливалась. Это было хуже любого обвинения. Он не мстил. Он просто — похоронил меня в себе. Как я когда-то похоронила Павла.
Сейчас прошло почти три года. Я снова работаю. Иногда пью вино по пятницам. Пытаюсь улыбаться окружающим, делая вид, что жизнь прекрасна.
Но в душе у меня — комната, куда я не пускаю никого. Где всё ещё лежат его письма. Где звучит голос Игоря.
Где я — другая. Настоящая.
Я жила двойной жизнью четыре года.
И расплатилась за неё навсегда.