Исканян Жорж
В нашей авиакомпании коммерческим директором работал бессменно Юрий Андреевич Ш. Высоченного роста, грузный, очень общительный и с чувством юмора, он постоянно рассекал по всей нашей немаленькой территории, останавливаясь около каждого встречного, чтобы к чему-нибудь докопаться. Разговаривал Андреич громко, переходя постепенно на крик с отборным матом, слышным, наверное, за 100 метров.
Вот за эти постоянные его вопли техники и дали ему прозвище Раненый слон.
С наступлением перестройки он быстро сориентировался в колоссальной выгоде коммерческих рейсов. Очень скоро Андреич превратился в настоящего Дракулу. Только вместо крови наш коммерческий директор высасывал из коммерсантов денежки. Вполне возможно, что он сам себя считал этаким Робин Гудом, отбиравшим у богатых дублоны, но весь летный отряд его таковым не считал, потому что Робин раздавал золото и добычу бедным и обездоленным, а этот обдирал коммерсантов чуть ли не до гола, причем основным его доходом были деньги за перегруз. И когда к самолету подъезжали машины с грузом, и заказчик, на вопрос, сколько у него груза, отвечал, что гораздо больше, чем проходило по взлетному весу, разумеется, возникал интерес, какие премиальные за это будут экипажу? Коммерсант честно говорил, что его час назад уже раздели до трусов в кабинете коммерческого директора и даже называл сумму.
Командир звонил Андреичу и информировал того, что имеется факт перегруза самолета, как быть?
В ответ раздавался рев Раненого слона: - Как быть? Мне что тебя, м...ка учить? Чтобы рейс выполнил! А если не хочешь, я вызову другой экипаж, но ты больше летать не будешь!
Его все ненавидели, хотя при нем молча терпели скабрезные анекдоты, которые он любил рассказывать по каждому поводу и без.
Как-то раз, начальник АТБ Григорьев, хороший мужик, проводил с техниками очередной разбор и как обычно, в самом его конце, спросил: - Вопросы есть?
Увидев одиноко поднятую руку техника Волкова, по прозвищу Волчек, спросил: - Что у тебя, Вадим?
- А когда нам наконец зарплату прибавят? - задал вопрос Вадим.
- В нашей авиакомпании сейчас нет денег, - ответил Григорьев и собрался уже уходить, но Волчек вдруг громко сказал:
- А ведь вы нам неправду говорите, Юлий Григорьевич, деньги есть!
- Ты что мелешь? - возмутился начальник АТБ - какие деньги? Откуда?
Техник громко и обстоятельно доложил: - Я вчера хотел зайти к генеральному насчет материальной помощи, поднялся на второй этаж, подошел к его кабинету, а дверь оказалась приоткрыта буквально на сантиметр. Я решил посмотреть, один он или нет. За столом сидели помимо него, начальник международного отдела Севьян, командир отряда, и вы, Юлий Григорьевич. А еще был Юрий Андреевич, который раскладывал перед каждым пачки денег и налички было у каждого по приличной пирамиде.
В классе повисла гробовая тишина. Начальник стоял красный, как рак, ошарашенный и не знавший, что сказать, поэтому залепетал первое, что пришло на ум: - Тебе, наверное, Вадим, спьяну померещилось, несешь околесицу!
- Не пью я, уже два года, - ехидно ответил Волчек, - а вам при таких неприглядных делах дверь лучше на замок закрывать или вохровца ставить с ружьем.
Григорьев махнул рукой, потому как крыть было нечем, и вышел из класса.
Андреич был каждой бочке затычка. Всюду совал свой нос! Самолично заставлял командиров летать со значительным перегрузом и при этом свирепел и ругался, если видел, что прилетевший борт, загруженный под завязку, пролетел мимо его кармана.
Как-то прилетели из Дели. Самолет был забит баулами и мешками по самые некуда, как обычно. Даже рампу забивали грузом через дверь гермостворки, чтобы ни один метр свободного пространства не пропал даром.
Международный отдел давал негласное указание экипажам, при загрузке, идти навстречу заказчику, стараясь не нарушать правила перевозки. Так как за нестандартную загрузку заказчик проплачивал экипажу, то старались делать и то и другое.
Запулили на нашу родную стоянку. Таможня и граница дали "добро" на выгрузку и я, поручив оператору произвести открытие грузолюка, спустившись по стремянке на перрон, пошел следить за открытием, чтобы кого-нибудь не задело створками. Заняв удобную позицию для контроля, я дал команду, через бортинженера, на открытие, краем глаза заметив, что ко мне сзади подходят коммерческий директор и командир отряда.
Завизжали включенные оператором насосные гидросистемы и вот уже, вздрогнув, стали открываться боковые створки, затем плавно поплыла кверху средняя и громко щелкнув, встала на замок, после чего начала опускаться огромная рампа и когда она достигла горизонтального положения, резко, с громким хлопком открылась гермостворка. В ту же минуту с рампы посыпались на бетон, теперь уже ничем не удерживаемые, мешки и кули. Упало штук двенадцать, не больше.
Я вздрогнул от истошного вопля, раздавшегося сзади:
- Вы что, б... , совсем о...! Я вас, п... научу, как самолет правильно загружать! Не умеете, нечего летать заграницу! - И все в том же тоне и в той же теме, минут пять, не переставая. Рядом со мной стоял наш бортинженер Рашид, классный мужик, мой хороший приятель. Татары народ вспыльчивый, о чем Андреич, наверное, не знал, а зря. Когда я уже готов был сказать в ответ пару ласковых этому горлопану, раздался крик Рашида: - Слушай сюда, м... контуженный! Пошел н... отсюда, пока я тебя тормозной колодкой не у... ! Нечем заняться? Иди б... мешки подбирай!
К моему большому удивлению, Андреич притих. Рядом смеялся Чумак: - Ну что, Юра, огреб?
- Слушай, Владик, это твои такие борзые? - удивился Раненый слон совершенно миролюбивым тоном.
- Мои, - продолжал смеяться Артемьич.
- Распустил ты их, вот, что я тебе скажу, - и безнадежно махнув рукой, и приобняв командира отряда за плечо, добавил улыбаясь, - пойдем ка отсюда нахрен, пока нас тут не поубивали, лучше им не мешать....
Летал в нашем отряде на Ан-12 радистом Витек Борзов.
Парень ничем особо не выделялся, но любил помечтать.
Перестройка была в самом разгаре, свобода! Мечтай о чем хочешь! Все равно не сбудется. Мечтал он о собственном доме и желательно за бугром. И о крутой тачке мечтал (можно и здесь, в Мытищах), ну и о квартире трехкомнатной, своей, а не тещиной двухкомнатной с совместным проживанием.
В последнее время летал он задумчивый и даже разговаривал сам с собой, вроде как по ролям фильм пересказывал, спрашивая кого-то о чем-то и сам себе отвечал, за того, у которого спрашивал. Разобрать можно было только слово "ссуда".
Очень скоро все стало ясно. Витек решил попросить у генерального беспроцентную ссуду на имплантаты.
Долго собирался и наконец решился, пошел. Нужно сказать, что к нашему гендиректору не нужно было записываться на прием, а можно было просто подняться на второй этаж административного корпуса и подойдя к двери его кабинета, постучать и войти со своими вопросами. Я так и делал, кстати, если считал, что только он может решить мой вопрос или когда был категорически с ним не согласен в производственных делах.
Постучав в заветную дверь и услышав властное: - Да! Войдите..., - Витя вошел.
Он очень подробно рассказал Роману Романовичу о своей проблеме с зубами и даже показал ему свой почерневший штакетник.
- А как же вы комиссию проходите? - поинтересовался генеральный.
- Крайний раз прошел, пообещав, что к следующей комиссии будут уже новые зубы, поэтому к вам и обращаюсь.
Видок у Борзова был жалким и несчастным, поэтому Босс спросил: - Ну и сколько вам нужно на эту операцию?
Витек, потупив очи долу скромно назвал сумму.
У генерального глаза стали, как у филина ночью: - Сколько?
Виктор повторил, уже увереннее.
Суммы, которую просил радист, хватило бы на то, чтобы вставить зубы всему отряду, вместе с ВОХР, причем золотые.
- Это не реально, - сухо ответил Кришталь.
Витя его успокоил: - Роман Романович, вы не переживайте, время то терпит, я могу маленько подождать, а за это время с врачом договориться.
Поблагодарив шефа, радист скромно удалился.
Ровно через неделю он нарисовался опять в этом же кабинете. С тем же результатом.
После седьмого раза генеральный, при появлении Вити, стал судорожно искать таблетки и согласился на треть запрашиваемой суммы. Виктор не соглашался.
Они уже поменялись ролями, уговаривал Кришталь, а отказывал Борзов.
Процесс затягивался, и радист решил зайти в эту дверцу с сокровищами с другой стороны.
Прилетев с Камчатки Витек ввалился в кабинет Юрия Андреевича с мешком малосольной и свежей местной рыбы и трехлитровой банкой икры, дополнив сей натюрморт копчеными балыками и упаковкой клешней краба.
- Вот, Андреич, это вам, - сказал он обыденно голосом, не принимающим возражений. А возражений и быть не могло, потому что, если бы радист выгрузил в кабинет коммерческого директора даже весь Ан-12 с рыбной продукцией, тот бы не отказался, жадность, скажу я вам, большая сила!
Удивление на своей физиономии он все-таки изобразил:
- Это ты мне? С чего вдруг?
- Так день рождения у вас скоро, вот побалуете своих близких и друзей..., - проворковал Виктор.
- Ну что ж, спасибо дорогой, весьма польщен! - как обычно, громко пролаял Андреич, добавив вслед уходящему радисту, - Ты заходи, если что.
Через неделю тот и зашел с бочонком слабосоленого омуля из Иркутска: - Вот, Андреич, побалуйте своих близких и друзей! Вы ведь не летаете, а мне проще и легче в этом плане.
Матерый коммерсант понял, что от него что-то хотят и поэтому рявкнул без прелюдий: - Ладно, что там у тебя, говори!
Витя рассказал про зубы. Свои и жены. Свои показал. Андреич вздрогнул от испуга и даже перекрестился (бывают же такие).
- Ты больше к нему не ходи, ходи ко мне! - пророкотал он. Попробую тебе помочь. Зайди через недельку.
На следующий день после планерки у генерального Юрий Андреевич задержался и оставшись с ним вдвоем завел разговор об экипаже командира, в котором летал наш герой. Гендиректор встрепенулся: - А что с этим экипажем не так?
- Да нет, как раз наоборот, замечательные ребята! Особенно мне у них радист приглянулся, ответственный, исполнительный, да и парень замечательный!
Генеральный схватился за таблетки: - Юра, лучше о нем не напоминай, только, только забывать стал...
- А что так?
- Ссуду у меня просит...
- Ну и что?
- А то! Ссуда такая, что на нее самолет можно купить.
Узнав, какую сумму просит радист, Андреич успокоил: - Да не такая уж она и большая, Романыч! А вот если пойдешь ему навстречу, в отряде твой авторитет до небес взлетит! Понимаешь, о чем я толкую?
Генеральный задумался.
- Да дай ты ему! - ласково, но требовательно, словно сутенер своей капризной девке, проговорил Юра.
- Ты за него можешь поручиться? - покорно спросил Романыч.
-- Я ему верю! - сказал, как отрезал Андреич.
- А зря.
Получив денежки, обезумевший и не верящий своему счастью Витюша, буквально летал по отряду, довольный и счастливый. А весь отряд чесал репу, как такое возможно и дружными рядами все пошли к Роману Романовичу за ссудой на зубы. Но зубы показал Роман Романович, заявив всем страждущим, что денег в казне нет (все отдали радисту), и чтобы больше не ходили, а если уж совсем невмоготу, то могут написать на материальную помощь заявление и получат ее, чтобы хотя бы дорогу на транспорте в Домодедово оправдать.
Через месяц, при выполнении рейса в Лейпциг, на вылет из него не явился бортрадист Борзов.
В отряде паника и переполох. Что делать?
Улетели без него. Представитель Аэрофлота обзванивал полицию и госпитали. Ничего!
Через два дня он пришел в отель и позвонил. Сказал, что у друзей, эмигрантов, проспал.
Следующим рейсом его вернули на базу. Все кричали на него и воспитывали. Особенно буянил Юрий Андреевич, не стесняясь в выражениях.
Нарушитель дисциплины все понимал и каялся, и обещал...
Были предложения уволить, но ссуда, как якорь, крепко держала его на плаву.
Через месяц, когда все утихло, опять в Лейпциге, он опять не явился на вылет. Скандал был уже погромче, а радист объявился на четвертый день, весь обросший щетиной.
Опять депортировали с нашим самолетом и отстранили от загранполетов. Через месяц Витя не явился на вылет в Иркутске.
Нужно было что-то делать. Было ясно, как день, чего этот обормот добивался - уволиться по собственному желанию!
Но так, чтобы это желание исходило от администрации.
И его уволили! Потому что себе дороже!
- Хрен с ней, с этой ссудой, нехай подавится, паразит! Еще намоем!
Наверное, так рассуждал генеральный директор, Роман Романович Кришталь.
И получилось почти как по известному произведению, только под другим названием - Как поссорились Роман Романович с Юрием Андреевичем.
Что удивительно, после всего этого безобразия Раненый слон замолчал.
А Витюшу кто-то случайно увидел на иномарке, в фирменном прикиде. Он, увидев знакомое лицо, улыбнулся ему и тот вздрогнул. Ничего не изменилось! Все тот же частокол разнокалиберных, разноцветных пеньков.
Но главное было в другом - Витя был счастлив!
---------------
P.S. Уважаемый читатель! Буду благодарен за любую помощь моему проекту по изданию новой книги. Обещаю каждому, кто примет участие в этом, переслать мою книгу "Чудеса залетной жизни". Указывайте пожалуйста свой эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex, RU
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: