Исканян Жорж
Перестройка стремительно набирала скорость и вот с этим самым ускорением страна неслась в полную *******.
Продавалось и покупалось все! Постоянные разборки бандитов и уже совершенно спокойное к ним отношение населения. Как к комсомольцам в свое время.
У нас в Кузьминках были свои "комсомольцы" и под ними были все автостоянки района. Рынок "Афганец" курировали ветераны той войны и после нескольких неудачных попыток братвы подмять его под себя от них отстали.
Когда я купил машину в Люксембурге по совету моего хорошего приятеля местного представителя Аэрофлота и Панальпины Александра Кузнецова, и привез ее на нашем самолете в Домодедово, остро встал вопрос гаража на стоянке. Другой мой хороший приятель старший уполномоченный полковник милиции Владимир Горшков, познакомил меня с интересным товарищем. Звали его Дима. Очень спокойный, культурный, хорошо одет, симпатичный и деловой. Когда он услышал, что моя жена называет меня Жориком, то и сам начал так же меня называть. Узнав о моей проблеме, предложил несколько гаражей в разных местах, но по одинаковой цене. Я выбрал на Окской улице, рядом с железной дорогой. Проблема была решена. Наша стоянка была небольшая, а вот дальше, по той же улице, вдоль нее тянулся длиннющий зеленый забор из гаражей другой огромной территории автостоянки. Там, еще при начале ее строительства, приобрели гаражи все мои приятели со двора из близлежащих домов. Один из них Серега Меркулов открыл в своем гараже автосервис. И он был не одинок в своей идее. Мы часто собирались в его гараже для посиделок. Внизу, рядом со смотровой ямой, он оборудовал большое и уютное помещение, в котором наша веселая компания и располагалась в холодное время года, ну а в теплые дни банковали наверху. Сергей жаловался, что бандиты приезжают на ремонт и не платят ни копейки.
Как-то раз, когда мы в очередной раз сидели на "празднике души", к гаражу подкатила очень приличная "Беха". Из нее вышел Дима. Увидев меня, обрадовался и даже обнял, сказав:
- Жорик, рад тебя видеть, дорогой! Как сам? Как супруга?
Пообщавшись со мной минут пять, он отозвал Сергея в сторону и что-то ему сказав уехал, не забыв со мной попрощаться.
Меркульчик (так мы его называли) спросил:
- Откуда ты его знаешь?
- Познакомились случайно, - не стал вдаваться я в подробности.
- А ты знаешь кто он? - продолжил Серега.
- Нет.
- Он главарь местной группировки.
Позднее Дима помогал мне неоднократно по самым разным вопросам. Он устроил старшего сына, студента Бауманки, на подработку сторожем на автостоянке. Он свел меня с Ашотом, мясником продовольственного магазина на Волгоградке напротив моего дома. Ашот жил с директрисой этого магазина и очень скоро открыл на втором этаже прокат видеокассет и книжный отдел. Я так понял, что он работал под прикрытием, потому что никого не боялся и делал что хотел.
В гаражах кипела своя жизнь. Сторожами были сплошь друзья "комсомольцев" или те, кто недавно освободился.
Деньжат они намывали очень прилично за счет многочисленных клиентов, оставляющих свои машины на ночь на большой площадке у ворот.
Как-то летним днем, когда Серега кемарил от отсутствия работы, к гаражу напротив подъехал "Мерс" и два парня открыв замок на входной двери, занесли в гараж две тяжелые сумки. Через пять минут они вышли, огляделись, изучая видел их кто или нет, а так как ворота гаража Меркульчика были почти закрыты и внутри было темно, парни спокойно сели в тачку и уехали. Сергей, разбуженный хлопающими дверями машины, все видел. Гараж был знакомого Александра, который улетел за бугор на полгода, а ключ оставил ему, на всякий случай. Наличие цыганской крови сделало свое дело и Серега, дождавшись вечера, открыл заветную дверь, прихватив с собой фонарь. Сумок наверху не было. Тогда он спустился в смотровую яму и увидел два баула. Открыл один и остолбенел! В сумке, аккуратно уложенные, лежали автоматы Калашникова. В другой сумке цинки с патронами и диски. Он колебался с минуту, но жадность и жажда наживы взяли вверх. Ночью, загрузив баулы в свою "девятку", Меркульчик отвез найденные сокровища домой. Рассуждал он так: Его никто не видел. Неизвестно, когда за этими вещами приедут, а если и обнаружат пропажу, то разбираться будут с этими двумя лохами.
Время было веселое! Такие "игрушки" с "маслинами" уйдут в лет, но сдавать их нужно, где ни будь подальше, но это уже дело техники. Сергей прикидывал навар и получалось прилично.
Взяли его при нас на следующий день, когда мы сидели за столом в его гараже. Зашли двое в штатском, спросили:
- Ты Меркулов Сергей?
- Да, я, - ответил Меркулов.
- Пройдем с нами, только ручки покажи...
Наручники защелкнулись и его увезли, как выяснилось позже, к нему домой, с обыском. Там все и нашли.
Отвезли нашего горе бизнесмена в КПЗ, допросили: - Где взял? Чьё? Кому должен передать?
Серега прикинулся веником, мол случайно нашел, знать не знаю!
Тогда одели на него телогрейку и стали шлангами метелить, чтобы без синяков. Почки отбили.
Буцкали они его скорее от злости. Дело в том, что менты пасли этот гараж месяц и наконец дождались крупной рыбы, оставалось только взять получателя на месте, но тут приперся этот алконавт и вся операция накрывалась медным тазом. Хорошо, что он стволы сдать не успел. Сумки отвезли обратно и стали ждать. Прождав неделю, плюнули на этот сериал и повязали тех, кто привозил баулы. А они сказали, что их какой-то мужик попросил помочь отнести запчасти в его гараж за бутылку коньяка. Всех выпустили.
Забрали и посадили опять, только освободившегося Фиксу, который, взяв все на себя, вернулся туда, где уже привык, очевидно не безвозмездно.
Был забавный эпизод. Вдоль всех пешеходных дорожек к магазину "Будапешт" с двух сторон стояли торгаши с Украины, Белоруссии, Молдавии и России. Торговали всем, от мяса с колбасами до творога с сырами. Мы с супругой, бывало, там что ни будь покупали. Один раз, выбирая мясо, мое внимание привлек шикарный кусок свежайшей телячьей вырезки. Мясо продавал разухабистый парень лет двадцати двух с хитрыми глазами. Когда я, сторговавшись, положив кусок телятины в сумку и отдав деньги, пошел с Мариной дальше, он крикнул нам вслед: - Будете кушать, вспомяните Юрка...
Уже дома, мне показалось, что супруга как-то внимательно рассматривает мясо.
- Да свежее, свежее! Я смотрел...- успокоил ее я.
«В этом я не сомневаюсь, - сказала Мариша, — почему он крикнул, чтобы мы помянули Юрка...»
- "Вспомянули" он крикнул. Он белорус, - рассмеялся я.
Жареное мясо было нежным и чуть сладковатым на вкус, но я почему-то не получал от еды удовольствия. Марина к нему не прикоснулась.
В те времена, перед самым Новым годом, все резко начинали стремиться домой, чтобы встретить праздник дома. Билетов на самолет было не достать ни за какие деньги, ну может за очень большие. И заказчики рейсов пользовались этим обстоятельством по полной, чтобы частично оправдать свои расходы издержки. Конечно, они с нами делились, заранее обговаривая, какая сумма с воздушного билета остается ему и какая экипажу.
Ушастыми занимался всегда оператор. Счастливые пассажиры поодиночке и целыми семьями поднимались на борт и расплачивались за полет тут же, отдавая деньги "кассиру", которые тот складывал в целлофановый пакет. На детей мы делали скидку (не знаю, как заказчик). Когда взлетали, я составлял пассажирскую ведомость, внося в нее данные с паспорта каждого пассажира. Конечно же это была "Филькина грамота", хотя на ней и стояла печать Балашихинского мясокомбината, неизвестно кем поставленная и когда. Бланков этих была целая пачка на каждом самолете. Но печать красивая, с башкой хряка в профиль, очень похожая на нашего коммерческого директора.
Обратно летели с таким же удовольствие, только в Ереване пассажиров приводила милиция, тоже, наверное, участвовавшая в "продаже" билетов. Как-то летели на базу из Еревана в самый канун Нового года. Летели без груза, но с зайцами. Причем, последних забирали уже на рулежке, когда диспетчер попросил остановиться и подождать машину с " очень важными людьми". Важные люди подъехали на машине цеха питания с чемоданами и забирались в самолет по спущенной вниз стремянке под оглушительный рев двигателей.
Прилетали ночью. Обычно мы заруливали, по прилету, на родную стоянку и нам было очень удобно просто проводить прилетевших пассажиров до выхода с территории, после чего, дав направление к привокзальной площади, распрощаться. В этот раз наш перрон был полностью занят, поэтому диспетчер сообщил номер стоянки в районе нахождения самолетов Ил-18. Командиром был Синцов Боря, вечно чего-то боявшийся, из-за чего прозванный в отряде Дристунцов. Узнав номер стоянки, Боря запричитал:
- Все, нам писец! (Все пропало Лелик!)
Наш Илюха зарулил на свое место и остановился. Движки выдохнули и затихли. Тишина. Что делать? Если выпустить ушастых на перрон, могут подумать, что беженцы бегут, спасаясь от наводнения. Борис причитал и искал веревку покрепче. Я осмотрел перрон и вдруг увидел одиноко стоявший вдали автобус для перевозки пассажиров. Из выхлопной трубы парил дымок. К нему я и направился осененный крестом командира.
Водила мирно спал, ожидая первый утренний рейс. Постучал в дверь. Он спросонья повертел головой, потом засек меня и открыв окно спросил, чего я хотел?
Я предложил ему бутылку Шампанского и кулек семечек, если он поможет добрым людям. Узнав реальную цену добродетели, шеф моментально проснулся окончательно, и мы с ним помчались к самолету. За два рейса, причем битком, мы вывезли наших зайчиков к лестнице входа в аэровокзал, после чего автобус доставил меня обратно к борту. Синцов сиял, как рыба - Солнце и благодарил, благодарил и даже втихаря сунул мне в карман премию от себя, лично.
Но мне запомнился другой рейс, за день до Нового года.
Я вам о нем и расскажу.
В нашей авиакомпании появился новый заказчик. Звали его Тотос. Рейсы он заказывал в Ереван и Ленинакан (Гюмри). Особенно их много было после землетрясения. Один раз Тотос пригласил весь экипаж во главе с зам. командира отряда Ермаковым В. И. к себе в гости. Ехали ночью по разрушенному, словно после бомбежки, городу и подъехали к четырем строительным вагончикам, соединенных между собой. Вот там нас и принимали его родители. Стол был шикарным, с черной икрой и осетриной. Хорошо посидели, пока самолет выгружался под присмотром техников. Коммерческие рейсы редко пропускали командир отряда и его зам. Они были всегда очень прибыльными. Тотос подружился с Ермаком (так мы его называли) и очень скоро чувствовал себя в нашем отряде хозяином, открывая двери в кабинеты летных начальников ногой. Он мог спокойно указывать командирам, сколько груза и какого необходимо взять и сколько забрать из Еревана. Зайцы вообще не обсуждались, это была его прерогатива, хотя он щедро делился, нужно признать. Если кто-то капризничал из командиров, Тотос жаловался нашему вождю пролетариата, Владимиру Ильичу и следовал строгий окрик не баловать!
Ильича побаивались. При том, что пилотом он был от Бога, как человек, являл из себя посланником от дьявола. Очень коварный, злопамятный и мстительный, жадный и трусливый, но максимально общительный и юморной.
И вот в ночь на 31 января экипаж командиров Детенюка Николая и Сафонова Юрия (пилоты менялись местами при обратном рейсе) готовился выполнить рейс в Ереван и обратно. Загрузились по максимуму и ждали пассажиров.
Подъехал Тотос и позвал старшего оператора. Старшим летел Боря Баклан. Заказчик с места в карьер дал указание забрать всех пассажиров. Борис сначала согласился, но, когда увидел, сколько их, оторопел! К самолету бежала толпа человек около ста, причем с детьми и чемоданами. КВС Детенюк, прикинув сколько у нас свободного места и посоветовавшись с нами, вынес решение: - Можем взять максимум 50 человек.
Началась паника. Все бросились на стремянку, как революционеры на ворота Зимнего дворца. Штурм начался! Детей буквально забрасывали в грузовую кабину, надеясь, что родителей уже не оставят внизу. По стремянке карабкалась толпа и я вспомнил фильм, в котором осаждающие крепость гунны, лезут по лестнице на крепостную стену, штурмуя крепость. Крики и призывы остановиться, ни к чему не приводили и я начал срывать норковые шапки с головы более наглых мужчин и бросать их вниз, надеясь, что с ними не захотят расстаться, но кто-то снизу стал забрасывать их обратно в самолет. После получасовой борьбы, мы с Борей плюнули на эту бессмысленную борьбу и отошли от двери. Вся толпа набилась в самолет битком. Внизу стоял довольный Тотос.
- Нужно еще прихватить машину, —сказал он безапелляционно.
Я разозлился: - Куда прихватить?
- В Ереван, - сказал заказчик и добавил, — это не обсуждается!
Я уже орал:
- Ты что, слепой? Ты видел, сколько груза, сколько людей? Это невозможно! Если только твою машину веревкой к самолёту привязать!
- Если не возьмете машину, будете иметь дело с Ермаковым, - начал угрожать Тотос, - и можете остаться без работы, я вас предупреждаю.
Боря молчал, а выступал я, послав совсем близко, и Тотоса и Ермака.
Но это были цветочки. Сафонов с Детенюком заявили пассажирам, что, если те не выйдут, самолет никуда не полетит. Никто не пошевелился. Экипаж молча собрался и пошел в нашу гостиницу отдыхать. В самолете было довольно холодно, и скоро наши зайцы попрыгали к бараку техников, чтобы согреться. Утром появилось начальство и коммерческий директор договорился с заказчиком, что самолет заберет 60 человек. Забрали семьдесят, пойдя навстречу Тотосу.
После Нового года на отрядном разборе к трибуне вышел Ермаков и заявил, что есть информация о том, что экипаж Детенюка и Сафонова в сговоре с оператором Исканяном, провезли "зайцев" в Ереван и из Еревана, что это возмутительно и выходит за все рамки соблюдения закона и правил перевозки. В конце своего обвинения он предложил названным персонажам уволиться по собственному желанию, пока их не уволили по статье.
В зале гробовая тишина. Зайцев возили все, включая Ермака и Чумака, но решили отыграться почему-то на нас.
Мне было еще удивительнее, потому что старшим оператором летал Баклан, а претензии предъявляли мне. Значит я чем-то ему насолил, явно!
Выступил Сафонов и эмоционально обратился к присутствующему летному руководству: - Вы что творите? Что это за заговор? Хотите избавиться от нас, тогда так и скажите! Вы что не возили каждый рейс пассажиров? Совесть, то есть у вас?
- Давайте не будем здесь демагогию разводить - сказал зам, - лучше после разбора зайдите ко мне в кабинет, там и поговорим.
Я, написав объяснительную и указав в ней, что летал то я не один и что есть свидетели, как Тотос угрожал нам карами небесными от Ермакова, а проще шантажировал.
Когда отдавал свое сочинение командиру отряда, Ермак сказал, что Сафонов и Детенюк уже написали заявления об увольнении и остался один я, не написавший. Чумак спросил, что я собираюсь делать? - Писать заявление на отпуск, - ответил ему.
- Пиши, я подпишу, - решительно сказал он.
Ермак молчал, злой и бессильный.
Отгуляв месяц, терзаемый обидой и злостью на зама, я явился в отряд дежурить по штабу, где Боря Макарский, начальник штаба, обрадовал, что есть указание от Ермакова, за границу меня не ставить.
Ну и хрен с ней, - подумал я, - на коммерческих рейсах можно бабок намыть гораздо больше, чем на этих суточных.
И начались мои полеты по внутренним рейсам, причем не только коммерческие. Некоторые рейсы из-за границы были в Сибирь, с посадкой в Домодедово, где экипаж менялся. Вот на них меня и ставили тоже, на рейсы пустышки.
Но и этого Ермаку показалось мало, и он придумал, как меня убрать. Среди операторов и других членов экипажей были люди, приближенные к нему, которых он обязал приносить ему интересную продукцию из перевозимого груза. Заказчики часто делились товаром из перевозимого, либо сигаретами, либо спиртным, либо рыбой и икрой. Все это халдеи несли и ему, обещавшему им покровительство.
Вот этих операторов он и заставил написать рапорт командиру отряда на меня, об отказе летать со мной и требованием уволить.
Чумак вызвал меня к себе в кабинет, где сидели Ермак и старший инженер Саенко. Показав мне рапорт и прочитав вслух, спросил:
- Ну что скажешь?
Я попросил взглянуть на бумагу.
Изучив сей пасквиль, сказал: - Артемьич, а ты не обратил внимания, кто подписал эту мерзость? Двое висят на заявлении об увольнении за разгильдяйство жалобы инспекторов, у троих строгий выговор и были отстранения от летной работы. А кто не подписал? Анисимов, классный спец, непьющий, Севостьянов, такой же, Баклан - старший инструктор, Прохоров - спокойный и уравновешенный парень.
Чумак взял рапорт, порвал его на части и грозно сказал: - Ильич! Твоя работа? Хватит заниматься ерундой! Не хватало мне в отряде этих склок, прекращай! Иначе пеняй на себя, разгоню всю эту твою компанию вместе с тобой! Жорж, иди работай.
Терпение мое лопнуло! Тем более, что запрет полетов за границу, Ильич не отменял.
Все мои страдания и переживания требовали отмщения, и я позвонил Диме. Встретились. Все ему подробно рассказал.
Дима, к моему удивлению, сказал: - Жорик, я эти вопросы не решаю, обратись к Ашоту, может он поможет.
Ничего себе! Так вот, кто главный! Без его разрешения ничего не делается, оказывается.
И я пошел к Ашоту. Мы с ним были хорошими приятелями и часто подолгу беседовали о моей работе. Ему было интересно все в летной работе, в моих историях из личной жизни.
Выслушав меня, он сказал, чтобы я пришел на следующий день к шести вечера. В 18 часов следующего дня я был у него в магазине, на втором этаже. Рядом с ними стоял высокий, весьма симпатичный молодой человек в длинном, черном кожаном пальто и в шляпе.
- Алексей, - представился он. - Какие у вас проблемы?
Я все подробно изложил.
- Покалечить или замочить? —спросил спокойно Алексей.
- Мочить не нужно, - решительно сказал я, — сделайте так, чтобы он уже никогда не летал, невзирая ни на какие медкомиссии!
- Сделаем, цена вопроса 200 долларов. Устроит?
По тем временам сумма была немаленькая, но и не ахти. Суточные за бугром нам тогда платили по 17 долларов.
Алексей уже деловым тоном сказал: - Значит так! Через неделю, в это же время, на этом же месте, мне необходимо иметь его фотографию, адрес реального проживания ближайший день, когда он не в рейсе. Ну а бабки после работы. До свидания.
Я стоял и думал, как просто избавиться от человека! И решается этот страшный вопрос просто и непринужденно.
Времена...
На следующий день я поехал в отряд, чтобы добыть и узнать все, о чем меня попросили, или исполнитель. Фотографию я надеялся отодрать из его личного дела или медкарты, которые хранились у Тамары, нашей бухгалтерши и учетчицы. Скажу ей, что мне понадобилась моя карта и между делом возьму и фото, и его адрес. Я знал, что он жил где-то в Строгино. Сердце колотилось от волнения. Что я делаю? Ведь это страшный грех!
А он? Он разве не грешил, обвиняя мужиков и пытаясь таким мерзким способом избавиться от меня только за то, что не таскал ему оброк, не пресмыкался перед ним?
Зло должно быть наказано!
Подойдя к нашему корпусу, я открыл входную дверь... и нос к носу столкнулся с Ермаковым.
Жора! Дорогой! Какими судьбами в отряд? Как летается? Не устал по заграницам летать?
Я опешил:
- Каким заграницам? Мне туда путь закрыт, тебе ли не знать?
- Не понял! - изумился он, - как закрыт? Ну ка пошли к начальнику штаба!
- Борис, ты почему его не ставишь за границу?
Боря уставился на Ермака удивленными глазами, проблемы:
- Так ты же сам....
- Стареешь ты, Борис! - перебил его Ильич. Когда у нас ближайший вылет за кордон?
- Завтра в Лейпциг, на двое суток, - ответил Макарский.
- Сможешь завтра? —спросил меня Ермак.
- Смогу, - ответил я, совершенно сбитый с толку.
Так я стал опять летать за границу, а Ермаков, вдруг, воспылал ко мне большой симпатией и стал относиться, как к хорошему приятелю.
Я до сих пор не могу понять, почему? Как такое могло произойти? Может он почувствовал своим мозгом о нависшей опасности? Ведь бывает предчувствие у человека! Не нахожу ответа.
Чуть ранее, когда я был в депрессии из-за всего этого, наш самолет заказал один из заказчиков, весьма состоятельный бизнесмен. Звали его Жора и был он армянином, но жил в Москве. На вылет Жора приехал с родителями, женой с детьми и двумя телохранителями, здоровенными русскими ребятами. Его мама звала всех по имени Лешенька и Андрюша. Везли мы его грузовую машину с бочками бензина и солярки в кузове в Ереван. В Армении из-за блокады с этим было туго. Увидев мое плохое настроение, а мы были в хороших отношениях, он спросил в чем проблема, из-за чего. Я ему рассказал про Тотоса.
- Это тот, который колбасный заводик в Текстильщиках держит? - спросил он.
- Да, он, - подтвердил я.
- Жорик, я тебе обещаю, больше ты про эту гниду не услышишь - сказал он твердо.
И больше никто о Тотосе ничего не слышал. Он пропал, совсем. Меня о нем и Ермак спрашивал, но я не знал, хотя может и догадывался.
А стрелку я отменил.
Немного позже, меня пригласила хорошая знакомая в ресторан в Жуковский, где она со своим подругами отмечала день рождения. Мужчин в их компании не было, и она позвонила мне. Из Кузьминок ходила маршрутка до Жуковского. Подруга объяснила, что выйти нужно у парка и через него пройти к кабаку Арлекино, что я и сделал. В парке я заплутал и решил спросить дорогу у шедшего впереди азиата в тюбетейке.
Тот объяснил, как мне дойти и когда я зашагал в правильном направлении, он меня догнал и стал эмоционально просить устроить его на любую работу, потому что его обманул работодатель, не выплатив ничего за работу. Мне ничего не оставалось, как пообещать спросить у знакомых, может кому нужен строитель. Парень со слезами в голосе отчаянно сказал:
- Да я знаю, что вы так говорите, лишь бы я отстал! Пожалуйста, умоляю, устройте хоть кем! Согласен на все!
Подумав немного, выпалил:
- Может замочить кого нужно? Я могу за 200 долларов, комар носа не подточит!
Я остановился. - Ты что рехнулся? Ты чего несешь, идиот? Не опускайся до дна, будь всегда человеком! Вот тебе бабки, на неделю вполне хватит, пока работу найдешь. И больше, чтобы мыслей таких в твою голову не приходило!
Он, прокричав радостно: - Спасибо, брат! - пошел в обратную сторону.
А я шел с легким сердцем. Потому что сама судьба уберегла и меня от такого греха.
---------------
P.S. Уважаемый читатель! Буду благодарен любой помощи моему проекту по изданию новой книги. Каждому обещаю переслать эл. экземпляр моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019
Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: