Исторически среди евразийских кочевников было не очень распространено многоженство по причине исторически более высокого статуса женщин, который диктовался самим укладом скотоводческого хозяйства. Помимо этого, кочевой быт и присущая ему мобильность мешали жителям степей заводить по нескольку жен. Постоянных жилищ они не строили, а в одной юрте несколько баб не поселишь: монгол не дурак, он не хочет, чтоб ему каждый день ложечкой выедали мозг.
Тем не менее, обычай заводить более одной жены существовал. Но применялся почти исключительно к вождям и ханам. Правда, до Тэмуджина в Монголии не было устойчивой передачи власти, и такая практика широко не распространилась. Лишь по мере укрепления кочевого государства и роста его богатства в связи с крупными завоеваниями две, три и более жен появились даже у высокопоставленных офицеров, предводителей крупных кланов и прославленных батыров.
Но когда Монгольская империя распалась, этот обычай быстро сошел на нет. Точнее, широта его распространения вернулась ко временам догосударственного состояния. Нет денег, нет жен, понимаете?
Так все же, чем монгольский гарем отличался от мусульманского?
Устройство мусульманского гарема определялось хадисами и Кораном, который говорит об этом довольно подробно. В организационном плане все было смоделировано по образцу первого исламского государства – Арабского халифата. То есть, в среднем, османский, арабский, среднеазиатский, африканский и гарем индийской династии Великих Моголов представлял из себя практически одно и то же с некоторыми региональными различиями.
Во главе него стояла мать государя, которая руководила законными женами своего сына, равно как и наложницами. Нередко за ней закреплялся определенный титул, дававший определенные государственные права. В Османской империи его обладательниц называли валиде-султан, а в Средней Азии и Индии – падишах бегум. И то, и другое означало «мать правителя», точнее, султана – в первом, падишаха – во втором случае.
Мать хана и в Монголии обладала немалым политическим статусом, заведомо превосходящим все права ее коллеги в исламском мире. Если османская валиде и восточная бегум пользовалась высоким влиянием в связи со своим положением во дворце, то ее монгольская товарка опиралась на степные традиции.
Так, после смерти Угедэя его вдова Дорегене-хатун (хатун – «ханша») четыре года была регентом всей Монгольской империи, пока не вернулись Джучиды из Западного похода, и на престол не был избран ее сын Гуюк. Причем, она была дочерью вождя меркитов, с которым Чингисхан долго и упорно воевал – и никто не смел оспорить ее руководство.
Формально гарем у монголов возглавляла старшая жена. Обычно она была единственной, с кем хан заключал брак «по любви», то есть, добровольно и официально. Фактически же монгольскому гарему распорядитель не требовался, поскольку каждая из жен имела собственную юрту и приданное ей хозяйство, т.е., жила отдельно и управляла всем самостоятельно.
Кстати, каждая из жен по закону владела всем, что сумела накопить, всем, что досталось от родственников, всем, что подарил ей муж. Поэтому с нашей колокольни хан являлся альфонсом: собственного добра не имел, а просто время от времени «гостил» в жениной юрте.
Да, вы не ослышались, лично хан, как человек ничего в своей собственности не имел – все принадлежало его женам. Лишь как правителю страны ему полагалась «государственная» юрта, где проводились пиры и совещания офицеров. Хотя даже сам Чингисхан долгое время обходился без этого.
Младшие жены обычно представляли из себя трофей, взятый на войне. Меркитка Кулан-хатун, вторая по статусу (после Бортэ) жена основателя Монгольской империи, была вручена ему в дар после поражения племени. Практически все жены монгольских царевичей появились у них таким же образом.
В отличие от закрытого гарема мусульман, женщины Великой степи пользовались немалой свободой. Их передвижение никак не ограничивалось, они могли свободно встречаться со всеми людьми, а не только со своей родней. Их сыновья считались наследниками в равной степени, и занимали престол после своеобразных феодальных выборов. Хотя, конечно, на их шансы влияло то, сколько людей подарил отец своим женам и их детям. То есть, возможностью выставить определенное количество воинов.