Давным-давно, а может, и вовсе недавно, летели над светом девять журавлей. Летели они стройным клином, крылья их рассекали ветер, а в глазах отражались далёкие звёзды. Под ними текла блестящая река — такая яркая, будто её вода была соткана из солнечных зайчиков. А за рекой вставали синие горы, древние и мудрые, будто знавшие все тайны мира.
Журавли летели не просто так. Каждый нёс в клюве что-то важное.
Первый журавль нёс каплю утренней росы — чистую, как первая мысль ребёнка.
Второй — пёрышко филина, мудрое и тихое.
Третий — зёрнышко, из которого мог вырасти целый лес.
Четвёртый — обломок зеркала, в котором когда-то отражалось чьё-то счастье.
Пятый — песню, которую никто ещё не пел.
Шестой — забытое обещание.
Седьмой — искру от костра, что грел путников в холодную ночь.
Восьмой — сон, который снился только один раз.
А девятый… Девятый журавль нёс в клюве ничего. Вернее, он нёс пустоту, но такую, в которой могло уместиться всё на свете.
И вот летели они, а река сверкала, горы молчали, и казалось, что время остановилось. Но тут первый журавль спросил:
— А что, если мы всё это уроним?
— Тогда роса упадёт в реку и станет её частью, — ответил второй.
— Перо подхватит ветер и унесёт его к тем, кто ищет мудрости, — добавил третий.
— Зерно прорастёт, — сказал четвёртый.
— Песню кто-нибудь услышит и запомнит, — прошептал пятый.
— Обещание, может быть, найдут и сдержат, — вздохнул шестой.
— Искра разгорится в новый огонь, — улыбнулся седьмой.
— Сон приснится тому, кто в нём нуждается, — промолвил восьмой.
А девятый журавль ничего не сказал. Он просто раскрыл клюв, и пустота его слилась с небом.
И тогда все поняли, что ничего не теряется — всё только меняется.
Так они и летели дальше, а река сверкала, горы синели, и где-то вдали уже ждал новый день.
Конец.
Полина Горецкая