Предыдущая часть здесь.
В сквере перед институтом Лейло поджидал Алдар. Это было неожиданностью, ей вовсе не хотелось обсуждать с ним свою неудачу.
–Ассалом алейкум, красавицы! – поприветствовал он обеих девушек. – Как дела? Вас можно поздравить с поступлением?
– Наргиз можешь поздравлять, а я… недобрала баллы, – глаза Лейло вновь наполнились слезами.
Алдара новость нисколько не расстроила:
– Эх, мне бы ваши печали, асалчем[1]… В следующем году поступите, если не передумаете. Для девушки главное – удачно выйти замуж, тогда и диплом не нужен. Держите букет, спрячьте за ним заплаканные глазки, – он вытащил из машины пышный букет разноцветных астр и вручил его Лейло.
– А еще, чтобы утешить, я приглашаю вас с подружкой в джаз-клуб на выступление нашей группы. Прямо сейчас.
Глаза Наргиз широко распахнулись, она закивала, незаметно толкнула Лейло локтем в бок:
– Мы согласны!
У Лейло не было никакого настроения идти на концерт, но она уступила просьбе подруги, кроме того не хотелось выглядеть невежливой в глазах Алдара.
Джаз-клуб «Чикаго» располагался в полуподвальном помещении одного из торгово-развлекательных комплексов. Подруги в сопровождении молодого человека спустились по железной лестнице и оказались в небольшом помещении. Видимо, раньше здесь был склад, а новые владельцы не стали заморачиваться с ремонтом: кирпичные стены, деревянный помост в качестве эстрады. На сцене девушки увидели пианино, ударную установку и контрабас. Слева, вдоль стены, тянулась барная стойка, остальное пространство заполняли круглые пластиковые столики и пластиковые же стулья. Стена за сценой была оклеена фотообоями с видом на ночной Чикаго. А может, это был вовсе не Чикаго, а Нью-Йорк – какая разница? Вряд ли кто-то из посетителей там бывал. Помещение освещалось укрепленными под потолком трековыми спотами. Их свет был направлен на эстраду, остальное пространство находилось в полумраке.
Народу в помещении джаз-клуба было мало, публика только собиралась. Алдар усадил своих спутниц за столик недалеко от эстрады, извинился и скрылся за дверью возле сцены. К столику подошел официант, поставил перед девушками блюдо с пирожными, бокалы с мохито и вазочки с мороженым.
– Мы ничего не заказывали, – заволновались девушки.
– Все заказал и оплатил Алдар, не беспокойтесь, – улыбнулся официант.
Подруги переглянулись и взялись за мороженое, обе после всех треволнений суматошного дня проголодались.
Зал постепенно заполнялся, и вскоре за столиками и возле барной стойки не осталось ни одного свободного места. На эстраду вышли музыканты. Алдар появился со сверкающим в свете софитов саксофоном. Выглядел он эффектно: черные кожаные брюки, белая футболка, кожаный жилет с металлическими заклепками. С первыми звуками ансамбля публика оживилась, раздались аплодисменты. На эстраду вышла девушка в облегающем черном платье, поблескивающем в свете софитов. Она взяла микрофон и запела низким бархатистым голосом. Мелодию поддержал саксофон Алдара, и это действительно звучало впечатляюще. Подруги переглянулись, глаза Наргиз восторженно округлились:
– Вот это да! – выдохнула она. – Вот это у тебя знакомый! Повезло с другом детства. Ай да скромница Лейло, какого парня увлекла!
– Да мы даже не друзья, просто знакомые. Алдар сын папиного друга детства. Между нами нет никаких нежных чувств.
– А ты присмотрись к этому «просто знакомому»: красавчик, богат – вон на какой машине ездит, и не жадный, – Наргиз взглядом указала на блюдо с пирожными. – Помнишь, ты говорила, что если муж будет красив и богат, то как его не полюбить?
– Я не собираюсь за него замуж, да он и не зовет, – отмахнулась Лейло, но невольно посмотрела на Алдара другими глазами: увлеченный музыкой, он выглядел иначе, не было во взгляде ни скуки, ни высокомерия, ни спеси. Может, и правда, в жизни он не такой, каким показался ей вначале?
Новость о том, что дочь не приняли в университет, родителей Лейло не очень расстроила.
– Ну что ж, не всем же быть с дипломами. Девушке высшее образование не так уж нужно, гораздо важнее удачно выйти замуж, – сказал отец. – Спроси свою мать, разве плохо она живет без диплома? Зарабатывать деньги – дело мужчины, а женское счастье в доме да в детях. Это уж если муж не может семью обеспечить, то и женщине приходится работать – ничего хорошего в этом нет. Надо мужа с умом выбирать. Друзья наши, Каримовы, хотят видеть тебя своей невесткой, готовы принять в своем доме. И мы с твоей матерью рады бы с ними породниться. Хорошая семья, дом – полная чаша. И сынок Алдар у них достойный: деньги зарабатывать умеет, и красив, и умен, и воспитан. Чем тебе не пара?
– Я не хочу уходить от вас в чужую семью, – растерялась Лейло. – Мне в родительском доме хорошо.
– Но не можешь же ты всю жизнь жить с нами, кызым. Пришло время думать о своем гнезде. Упустишь хорошего жениха – пожалеешь потом. Каримовы – люди порядочные, друзья наши. Столько лет дружим с Рустамом, со школы. И они тебя с рождения знают, и Алдар на наших глазах вырос. Парень он непростой, но женится – остепенится. Пример-то у него в жизни хороший.
– Но я Алдара мало знаю, мы даже не дружили. Нет в моем сердце чувства к нему.
– Нас с твоей матерью тоже родители сосватали. Мы и увидели друг друга впервые накануне свадьбы. Поженились, стали вместе гнездо вить, детей рожать – любовь и пришла. И любовь, и уважение. Разве плохо живем? Спроси мать, жалеет ли, что замуж за меня пошла?
– И правда, дочка, послушайся отца, он тебе плохого не посоветует. Уважь его волю, не расстраивай непослушанием. Ведь ты всегда была послушной дочерью.
– А сам Алдар хочет ли видеть меня своей женой? Мне он ничего об этом не говорил.
– А это уж твоя задача, кызым, сделать так, чтобы захотел. Будь с ним поласковей, прояви уважение, интерес, пусти в ход женские уловки. Красоты и обаяния тебе не занимать, все при тебе.
– Но мне всего семнадцать, рано замуж выходить.
– Так мы тебя не завтра выдаем. Повстречайтесь, подружите. Восемнадцать лет не за горами. Женский век короткий, юность проходит, а с нею и красота увядает. Не упусти время.
– Ота, она[2], не все от меня зависит. Как Аллаху будет угодно.
– Конечно, кызым, ты главное «нет» своей судьбе не говори.
В эту ночь Лейло долго не могла уснуть, все события дня тяжелым грузом давили на сердце.
[1] Асалчем – обращение узбека к понравившейся девушке, буквально переводится как «сладкая».
[2] Ота – уважительное обращение к отцу, она – к матери.
Продолжение следует...