Дача пахла дымком и поздними яблоками. Валентина подкинула в мангал еще пару поленьев, искры взлетели к потемневшему небу звездочками. Сын сидел рядом на старой скамейке, которую еще покойный муж сколотил двадцать лет назад. Алексей крутил в руках банку пива, смотрел на огонь задумчиво.
— Мам, ты знаешь, я все думаю... — начал он, и голос его звучал каким-то усталым, располагающим к откровенности. — Жизнь такая штука, что иногда нужно рискнуть, чтобы что-то изменить.
Валентина кивнула, поправляя на плечах старый платок. В такие моменты сын казался ей мальчишкой, который когда-то прибегал с разбитыми коленками и верил, что мама все исправит.
— Понимаешь, у меня есть возможность открыть свое дело. Настоящее, серьезное. Друг предлагает войти в долю, но нужны деньги под залог, — Алексей отпил из банки, посмотрел на мать. — Мам, это не шутки. Это может изменить всю нашу жизнь.
— Какое дело-то? — спросила Валентина, подсаживаясь ближе к огню.
— Строительная компания. Сейчас все строят, ремонтируют. Денежное дело, мам. А у меня опыт есть, руки из правильного места растут, — он засмеялся, но смех вышел натянутым. — Только вот банки... Они мне отказывают. Говорят, справки не те, доходы маленькие.
Валентина молчала, слушала треск дров. Сердце защемило от жалости к сыну. Сорок три года, а все никак не устроится. То работа не ладится, то с женщинами проблемы.
— А что им нужно, этим банкам?
— Недвижимость под залог. Что-то стабильное, — Алексей вздохнул, покачал головой. — Мам, я не хочу тебя просить, но... дача-то у нас есть. Если оформить на меня, я смогу получить кредит.
Сердце Валентины екнуло. Дача была ее гордостью, местом, где она чувствовала себя хозяйкой. Шесть соток земли, домик с резными наличниками, сад, который она сама сажала.
— Сынок, а вдруг что-то не получится? — тихо спросила она.
— Мам, ну что ты! — Алексей наклонился к ней, взял за руку. — Это же временно. Год, максимум два, и я все верну. Дача останется в семье, но у меня будет возможность подняться. Мам, я же не чужой тебе человек.
Огонь потрескивал, где-то в кустах шуршала кошка. Валентина смотрела на руку сына, покрывающую ее морщинистую ладонь. Такие же пальцы были у мужа — длинные, с крепкими ногтями.
— Ладно, — прошептала она. — Ладно, сынок. Если ты говоришь, что это поможет...
Алексей обнял ее за плечи, поцеловал в висок.
— Мамочка моя, спасибо. Я тебя не подведу, честное слово.
Странные гости
Утро выдалось росистое и свежее. Валентина, как всегда, встала рано, заварила крепкий чай и вышла поливать помидоры. Любила эти утренние часы, когда на даче царила тишина, а соседи еще спали. Грядки требовали внимания каждый день, особенно в такую жару.
Лейка была тяжелая, приходилось делать перерывы. Когда Валентина выпрямилась, потирая поясницу, увидела у калитки двух мужчин. Стояли, разглядывали участок, что-то обсуждали между собой. Один, повыше ростом, держал в руках телефон, другой записывал что-то в блокнот.
— Вы что-то хотели? — окликнула их Валентина, подходя ближе.
Мужчины переглянулись. Тот, что с телефоном, улыбнулся натянуто.
— Добрый день, — сказал он. — Мы из геодезической компании. Проводим обмеры участков в округе.
— Какие еще обмеры? — насторожилась Валентина. — Мне никто ничего не говорил.
— А вы хозяйка? — спросил второй, не поднимая головы от блокнота.
— Да, хозяйка.
— Странно, — первый нахмурился, посмотрел в свои бумаги. — У нас здесь указан другой собственник. Алексей Петрович Морозов.
Сердце Валентины пропустило удар. Она вцепилась в калитку, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Это мой сын, — прошептала она. — Но дача моя.
Мужчины снова переглянулись. Тот, что с блокнотом, открыл калитку и прошел на участок, не спрашивая разрешения. Начал фотографировать дом, сарай, даже ее грядки с помидорами.
— Простите, что вы делаете? — возмутилась Валентина, но голос дрожал.
— Работаем, — коротко ответил фотограф. — Нам поручено оценить объект для продажи.
— Какой продажи? — почти закричала Валентина. — Никто ничего не продает!
Первый мужчина достал телефон, набрал номер.
— Алексей Петрович? Да, мы на объекте. Тут какая-то путаница... Пожилая женщина утверждает, что дача принадлежит ей.
Валентина стояла как громом пораженная. В ушах звенело, а перед глазами все плыло. Мужчина говорил в трубку, кивал, что-то записывал.
— Понятно, — сказал он наконец. — Хорошо, завтра приедем с покупателями.
Покупателями... Слово это отдалось в голове Валентины железным звоном. Она смотрела, как незнакомцы собирают свои вещи, как они уходят, бросив на прощание: "Извините за беспокойство."
Валентина опустилась на скамейку у крыльца. Руки тряслись так сильно, что не могла удержать лейку. Вода разлилась по дорожке, смешиваясь с утренней росой.
Разговор в библиотеке
Районная библиотека пахла старыми книгами и тишиной. Валентина сидела за дальним столиком, перед ней лежала стопка документов, которые она перебирала дрожащими руками. Договор дарения, справки, какие-то печати... Буквы расплывались перед глазами.
— Валечка, что случилось? — Людмила Ивановна, старая подруга, подсела рядом, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Ты как будто с того света пришла.
— Люся, — прошептала Валентина. — Я такую глупость наделала... Не знаю, что теперь делать.
Людмила Ивановна придвинула очки повыше, взяла в руки документы. Читала молча, только морщинки у глаз становились глубже.
— Так, — сказала она наконец. — Значит, дачу на сына переписала?
— Он говорил, что для кредита нужно. Что временно это... — голос Валентины дрожал. — А сегодня приходили какие-то люди, говорят, что дачу продавать будут.
— Валя, милая, — Людмила Ивановна сняла очки, протерла их платочком. — Ты понимаешь, что произошло?
— Понимаю, — горько усмехнулась Валентина. — Понимаю, что обманули меня. Родной сын обманул.
Они сидели молча. В библиотеке было тихо, только где-то скрипела половица под ногами редких посетителей. Людмила Ивановна думала, стучала пальцами по столу.
— А ты с ним разговаривала?
— Звонила. Трубку не берет, — Валентина достала из сумочки мятый платок, промокнула глаза. — Наверное, стыдно ему.
— Стыдно, — фыркнула Людмила Ивановна. — Валь, это не мелочь какая-то. Это же твоя жизнь, твой дом. Ты что, сидеть молча будешь?
— А что я могу? — безнадежно махнула рукой Валентина. — Сама подписала все. Сама дура была.
— Можешь многое, — резко сказала подруга. — Во-первых, к юристу сходить. Может, еще не поздно что-то предпринять. Во-вторых, не вини себя. Доверие к близким — это не глупость.
Валентина подняла глаза. В голосе Людмилы Ивановны звучала такая уверенность, что на душе стало чуточку легче.
— Думаешь, поможет?
— Не думаю, знаю. Сын твой не первый такой умник, и ты не последняя, кого так обвели вокруг пальца. Помнишь Анну Семеновну с третьего подъезда? Ей тоже внучок квартиру "временно" переписать уговорил. Так она через суд все вернула.
— Правда?
— Правда. Валь, главное — не опускать руки. Завтра же идем к юристу. И не стесняйся ничего. Правда на твоей стороне.
Валентина сложила документы, убрала в сумку. На сердце все еще было тяжело, но появилась какая-то решимость. Может быть, не все потеряно.
В зале суда
Районный суд встретил Валентину казенным холодом и тусклым светом ламп дневного света. Она сжимала в руках папку с документами, чувствуя, как колотится сердце. Людмила Ивановна сидела рядом, для поддержки, а через проход устроился Алексей с каким-то типом в дорогом костюме — адвокатом, видимо.
Сын не смотрел в ее сторону, изучал свои ботинки. Только когда судья вошел в зал, поднял голову, и Валентина увидела в его глазах не стыд, а злость. Это больно кольнуло под сердце.
— Слушается дело по иску Морозовой Валентины Павловны, — начал судья. — Истица требует признать недействительным договор дарения недвижимого имущества.
Валентина встала, как объяснил адвокат, который взялся вести ее дело бесплатно — из жалости, наверное, или по велению совести.
— Ваша честь, — начала она, и голос дрожал от волнения. — Я хочу рассказать, как все было.
Судья кивнул, и Валентина заговорила. Рассказывала про вечер у костра, про слова сына о временности, про то, как ей объяснили, что это всего лишь формальность для получения кредита. Говорила тихо, но в каждом слове была боль.
— Я доверяла сыну, — сказала она, глядя прямо на Алексея. — Верила, что он не обманет родную мать. А он... он решил продать мой дом, не сказав мне ни слова.
Адвокат Алексея что-то шептал ему на ухо, но сын молчал, кусал губы.
— Морозов Алексей Петрович, — обратился к нему судья. — Ваши возражения?
Алексей встал, откашлялся.
— Ваша честь, — начал он, и голос звучал натянуто. — Моя мать добровольно оформила на меня дачу. Все документы в порядке, подписи подлинные. А теперь она передумала и хочет все вернуть обратно.
— Это неправда! — не выдержала Валентина. — Ты обещал, что это временно!
— Устные обещания не имеют юридической силы, — холодно сказал адвокат Алексея.
Валентина почувствовала, как внутри все обрывается. Неужели действительно ничего не поделаешь? Неужели можно так просто обмануть человека, которые тебя вырастил, выучил, любил?
— У меня есть свидетели, — вдруг сказала она громче. — Соседи слышали, как он говорил, что дача останется в семье. И покупатели приходили без моего согласия, фотографировали участок.
— Это вторжение в частную собственность, — вмешался ее адвокат. — И мошенничество с использованием родственных отношений.
Судья записывал, задавал вопросы. Заседание длилось два часа, и все это время Валентина чувствовала на себе взгляд сына. Не материнский уже, а чужой, холодный.
— Суд принимает решение признать договор дарения недействительным, — объявил судья. — Недвижимость возвращается в собственность Морозовой Валентины Павловны.
Утро на веранде
Веранда встречала рассветом и мерным дыханием старого пса Шарика, который улегся у ног хозяйки. Валентина сидела в плетеном кресле, потягивала остывший чай и слушала утренние новости по радио. Три месяца прошло с тех пор, как суд вернул ей дачу, но душевная рана заживала медленно.
— А теперь местные новости, — объявил диктор. — В нашем районе открылся бесплатный консультационный пункт юридической помощи для пенсионеров. Инициатором проекта стала местная жительница Валентина Морозова, которая сама столкнулась с мошенничеством со стороны близких родственников...
Валентина улыбнулась, поглаживая Шарика за ухом. Кто бы мог подумать, что ее история поможет еще двадцати таким же обманутым людям. После суда к ней стали обращаться соседи, знакомые — оказалось, что подобных случаев в округе хватает.
Телефон зазвонил. Валентина взглянула на экран — незнакомый номер.
— Слушаю.
— Валентина Павловна? Это Елена Викторовна из соседнего района. Мне дали ваш телефон... У меня похожая ситуация с внуком.
— Расскажите, — спокойно сказала Валентина, доставая блокнот.
Она записывала историю женщины, давала советы, договаривалась о встрече. Таких звонков теперь было по несколько в день. Валентина не ожидала, что станет кем-то вроде общественного защитника, но жизнь сама подвела к этому.
Шарик потянулся, зевнул и снова устроился поудобнее. С тех пор как хозяйка вернулась, он стал спокойнее, реже лаял на прохожих. Животные чувствуют, когда в доме все в порядке.
Алексей так и не позвонил. Не извинился, не объяснился. Валентина иногда думала о нем, особенно по вечерам, когда в доме становилось тихо. Больно было, конечно, но не так, как в первые дни. Боль притупилась, превратилась в печальное понимание того, что не все люди способны быть благодарными, даже самые близкие.
— Доброе утро! — окликнула соседка Мария Ивановна через забор. — Валь, а правда, что сегодня новый консультант приезжает?
— Правда, — кивнула Валентина. — В два часа в сельском доме культуры будет прием.
— Молодец ты, что такое дело затеяла. Людям помощь нужна.
Валентина допила чай, встала с кресла. День предстоял насыщенный — нужно было встретить юриста, подготовить документы для новых клиентов, съездить в районную администрацию по поводу расширения программы помощи.
Год назад она и представить не могла, что жизнь так повернется. Тогда казалось, что мир рухнул, что доверять больше нельзя никому. А теперь... Теперь она помогала другим людям не потерять веру в справедливость.
Радио играло тихую мелодию. Шарик поднял голову, посмотрел на хозяйку преданными глазами. Валентина почесала его за ухом и пошла в дом готовиться к новому дню.