Начинаю работать один, без инструктора. Если чего-то не знаю, звоню и уточняю. Машина — 1988 года, долго стояла без дела. Технические проблемы начинают появляться как подснежники весной. В день делаю по три-четыре доставки.
Мне двадцать семь лет. Я водитель грузовика с краном. Но почему-то на меня многие с недоумением смотрят и задают странные вопросы.
— Ты откуда? — спрашивает рабочий с черными как смоль волосами с гуталиновым блеском.
— Из Москвы, а что?
— Как-то странно выглядишь для этой работы.
— Что странного? Работа есть работа. Займись делом, — раздраженно обрываю я.
На дачных участках опадают листья с деревьев — желтые, оранжевые красные. Световой день сокращается. Наслаждаюсь вождением как увлеченный делом человек.
Приезжаю на выгрузку. Мне поставили сложную задачу. Я должен перебросить поддоны кирпича весом полторы тонны через забор. Здесь еще и глубокая канава, она неширокая, но все-таки усложняет мои действия. Слышу любимую фразу заказчиков: «Такие машины это уже делали». Не обращаю на эти слова никакого внимания. Технические характеристики у всех разные. Это первое главное правило водителя.
Художник: Александра Емельянова
В кузове стоят четыре поддона. Цепляю первый на крепежные стропы. Аккуратно поднимаю краном кирпичи из кузова — они должны пройти в сантиметрах над забором, а за ним заказчик принимает поддон и ставит на землю. Но я не могу видеть его действия там. И вдруг под краном пробегает ребенок. Я кричу ему: «Уйди! Не мешай работать! Здесь очень опасно!» Он убегает. Груз сейчас находится над забором. Я вижу, как в замедленной съемке: металлическая нить троса быстро разлетается и через мгновение рвется. Поддон летит вниз, и кирпичи валятся в разные стороны. Мы видели одно и то же зрелище, но с разных сторон металлического забора, часть которого в итоге повредилась.
Позвонил дяде:
— Трос порвался.
— Никто не пострадал?
— Все нормально. Немного повредил забор. Что делать?
— Жди. Сейчас решим.
Я начал собирать кирпичи и складывать их на поддон. Дядя перезвонил и сказал: «Не переживай и не нервничай». Вскоре проблема была решена. Приехал другой грузовик-манипулятор, и все перегрузили на него. Все-таки выполнили работу. Слава богу, что прогнал ребенка. А трос лопнул от старости.
Звонок будильника в шесть утра. Все по расписанию. И так каждый день. Душ и плотный завтрак, если я все-таки поднялся с первым звонком. Если не получалось, то утренний аппетит нужно долго ждать. Главное, двигаться строго по расписанию.
На электричке добираться быстрее, чем на автобусе. Но все рассчитано по минутам, поскольку если упустил свою, то ожидание следующей «собаки» отберет еще больше времени. Я уже на перроне. Вжимаюсь в людей в тамбуре. Одна остановка — и на выход. Солнечный день. Жду автобус. В это время направление от Москвы обычно свободное. Через десять минут я на своей остановке. Выхожу и начинаю путь к автомобильной стоянке. А над головой растянута ЛЭП, и в ушах стоит звук как бы нависающего пчелиного роя. Это лучше любого энергетического напитка — волосы поднимаются от напряжения.
Переход наземной восьмиполосной магистрали через мост вызывает во мне как минимум опасения. Совсем недавно я начал бояться высоты. Иду, придерживаясь рукой за поручень, и думаю, что меня сдует ветер. Он срывает кепку с головы и уносит куда-то вниз. Я даже не смотрю, двигаюсь вперед, не оглядываясь.
В солнечный день все это нисколько не смущает и не портит настроения, так как хорошо понимаю, что управлять краном лучше в ясную погоду. В дождь мой уровень опасности близок к максимальному. Особенно, когда нужно ехать на строительный объект. Песок превращается в трясину, но у меня есть два лучших друга — лопата и деревянные бруски, с которыми я играю как в конструкторе, перекладывая их от одного колеса к другому.
Каждое утро необходимо осматривать машину, проверять давление в колесах и тормозной системе, контролировать уровень масла. Внимательность к мелочам — это самый верный путь к снижению риска. А его в моей работе и так достаточно. Если есть сомнения, нужно обязательно сказать технологу. Не заметил, значит, сам и виноват. Росинант готов к работе. Ну, что ж. Поехали…
Первая остановка — это горячий кофе на заправочной станции. Главное и спокойное начало рабочего дня — это недоступная роскошь, потому что назойливый заказчик звонит в то же самое время, что и мой будильник: «Ну что ты? Где ты?»
Время — самый ценный ресурс. Все заинтересованы в том, чтобы все прошло гладко, но так бывает редко. Дорога всегда очень непредсказуема, начиная с технических неполадок и уж тем более аварий. Но тот, кто платит, об этом не думает. Но, о чудо! Я вовремя на месте.
Никогда не въезжаю на место загрузки или выгрузки без ее предварительного осмотра. Это единственное правило, которое я никогда не нарушал. Лучше остановиться где-то рядом и заранее все проверить. А всегда так и хотелось въехать с восклицанием: «Заждались, сукины дети?!» Но чаще всего ничего не подготовлено к работе, приходится стоять и долго ждать…
— Так зачем же вы звонили с шести утра? — спрашиваю.
— Лучше ты нас будешь ждать, чем мы. Ты стоишь, а тебе капают деньги, — раздраженно отвечает прораб.
Я подъехал к воротам на объект, где нужно выгрузить металлические перила. Здесь крупное строительство многоэтажного жилого квартала. Пейзаж соответствующий — под ногами песчаные реки. В лицо дует очень сильный ветер с мелкими частицами всевозможной пыли. Пытаюсь закрыться от него рукой, натягиваю кепку на глаза, но безуспешно. Песочный волчок все собирает вокруг, превращаясь в мусорного монстра. Рядом звуки перфораторов, бетономешалок, удары молотков, обрывки разговоров рабочих. Все это создает невыносимый шум.
Я нахожу бригадира по его белой строительной каске и уточняю место выгрузки. Он отвечает, что сейчас здесь стоит башенный кран и мне нужно дождаться окончания его работы. Паркуюсь немного в стороне.
Первые полчаса внимание направлено на все, что происходит вокруг. Человечки в красных касках передвигаются кучками от одного места к другому медленно и заторможенно. Неужели и я такой же? Со временем мне стало понятно, что так происходит почти на каждом большом строительном объекте. Никто ничего не делает быстро. А зачем куда-то торопиться, если идет повременная оплата?
Изрядно утомившись от невеселых философских размышлений, чувствую, что потянуло в сон. У меня как будто закончилась оперативная память. Башня лениво разворачивает поддон с чем-то, трос тянет вниз. Каждый раз, когда я обращаю внимание на охранника, он начинает курить. И так по бесконечному кругу.
Голова медленно опускается на скрещенные руки на руле. Удары молота. Дребезжание стекла от бурильной установки. Металлическое цоканье где-то наверху. Скрип тормозной системы, обильно смазанной песком.
Яркий свет обжигает кожу. Прячу то одну, то другую руку куда-нибудь в тень. Я закрываю ладонью солнце, чтобы видеть направление башенной стрелы. Меня мучит жажда, как будто я нахожусь в пустыне. Жар от раскаленного металла и огненного дыхания двигателя. Пот течет водопадом. Когда же все это закончится!?
Несколько ударов по кабине машины. Дверь открывается с сильным потоком ветра.
— Эй, ты что спишь? — толкает меня красная каска. — Ждать еще час как минимум… Слушай, а давай подушку принесу, чего тебя так скрючило… Неудобно же. Мы не подумали, что ты будешь въезжать по этой дороге, кран зачем-то поставили... Ладно, спи давай, я разбужу.
На этом хмуром лице, то ли от жуткого похмелья, то ли от бесконечного песка и всей этой жизни, сияли кристально чистые голубые глаза. Я почувствовал в его словах искреннюю доброту.
В моей машине установлена система слежения, чтобы диспетчер всегда мог знать, где и кто находится. В коротком телефонном разговоре я полностью обрисовал ему обстановку и почувствовал панику на другом конце провода.
— У тебя еще несколько выгрузок. Ты можешь их поторопить?
— Я ничего не могу сделать. Здесь работает башенный кран, он перегородил место выгрузки.
— Если ты простоишь еще час, выгружай все рядом. Пусть сами дальше разбираются как хотят.
— Да-да, так и сделаю.
Наконец башенная платформа медленно трогается, освобождая заветное пространство. Белая каска истерично бегает из стороны в сторону и активно машет мне рукой. Я слышу отборную матерную речь.
— Какого х… ты все еще здесь стоишь? Ты уже давно должен был выгрузиться.
— А я, по-вашему, где находился?
Он что-то начинает бубнить, всем видом показывая, что это не его ошибка. Бо́льшая часть слов до меня не долетает. Очень сильный ветер. Я сижу в машине и спокойно смотрю на него, потому что ему все равно придется договариваться.
Несколько уже знакомых ударов по кабине. Открывается дверь, и стоит тот самый рабочий с голубыми глазами.
— Не обращай на бригадира внимания. Я чайник поставил кипятиться. Вон в том синем вагончике, — он указал рукой на небольшой домик. — Видишь?
— А с выгрузкой-то что? Он меня гонит, а ты говоришь: иди чай пей…
— Никто тебя выгружать не будет. У нас через десять минут обед. Час еще точно простоишь…
В этот же момент все рабочие побросали инструмент и с непривычной для них быстротой и легкостью разбежались в разные стороны. Бригадир что-то попытался сделать, но его проигнорировали. Выругавшись, он схватил белую каску и швырнул ее в сторону. В конечном итоге после выгрузки диспетчер немного успокоился и выслал следующие координаты работы и контактный номер телефона.
По дороге останавливаюсь на знакомом светофоре и пытаюсь глазами найти девушку. Раз за разом проезжая ночную стоянку для большегрузов, я стал замечать, что здесь постоянно дежурят две «подруги» с рабочим графиком два через два. Их прикид — короткие юбки и розовые пуховики — очень несуразно выглядит, особенно в тарахтении дизельных двигателей. Но сейчас еще рано, и одна из них бесцельно ходит в ожидании дальнобойщиков на быстрый минет. Работа такая.