Глава 1
Глава 12
Ясмина, охваченная паникой, инстинктивно сжала руку Вадима. Её глаза зацепились за тусклый огонёк в небольшом окошке станции – комната дежурного. Единственная надежда.
Она вырвала руку из ладони Вадима, который уже напрягся, готовясь к удару, и что есть мочи бросилась к двери дежурного пункта. Ей казалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а лёгкие сгорят от нехватки воздуха. Она била в тяжёлую деревянную дверь кулаками, ладонями, чем придётся.
— Откройте! Помогите! — кричала она, но её голос был заглушен нарастающими криками и первыми ударами, доносившимися с платформы.
Внутри, дежурный по станции, толстый мужчина лет пятидесяти с обвисшими щеками и залысиной на голове, похоже, решил вздремнуть в промежутке между редкими поездами. Его голова бессильно откинулась на спинку старого, продавленного кресла, а храп гулко разносился по маленькой, душной комнатке, пахнущей пылью и застарелым табаком. Он только-только уснул, когда в дверь к нему начал кто-то так бешено стучаться, что стёкла в единственном окне задрожали. Дежурный, вздрогнув, резко поднял голову, его сонные глаза недовольно прищурились.
— Чего стучишься, как ненормальная?! — пробасил он, поднимаясь с кресла с явной неохотой. Он неспешно подошёл к двери, его движения были медленными, будто каждая кость в его теле протестовала против такого резкого пробуждения. Он дёрнул ручку, и дверь со скрипом отворилась.
На пороге стояла Ясмина. Её волосы растрепались, глаза были широко раскрыты от ужаса, щёки горели, а по лицу текли слёзы. Её вид, похоже, ещё больше разозлил дежурного.
— Читать умеешь? — с издевкой произнёс он. Его взгляд скользнул по табличке на двери, а затем вернулся к Ясмине. – Написано же, посторонним вход запрещён!
— Дяденька, помогите! — кричала Ясмина, игнорируя его ядовитые слова. Её голос был полон истерического отчаяния, и она хваталась за дверной косяк, словно за спасательный круг. – Они его сейчас убьют!
— Кого убьют?
— Друга моего! Вадима! — Ясмина попятилась, её взгляд метался между дежурным и местом драки. – Скорее! Мы можем не успеть!
— Ну, слушай, — дежурный сделал шаг назад, пытаясь прикрыть дверь, – давай вызовем патруль! Я-то что сделаю? — мужчина не желал ввязываться в конфликт.
— Вы серьёзно? Патруль?! — Ясмина сжала кулаки, её голос сорвался на крик. — Пока они приедут, спасать будет некого! Вы хотя бы крикните на них! Они форму увидят и разбегутся! Просто выйдите и крикните!
— Ну, знаешь ли… — дежурный почесал затылок, его взгляд блуждал по стенам его комнатушки. — А они там… Случаем, ничего из нашего инвентаря не сломают?
В глазах Ясмины вспыхнула ярость.
— Там человека убивают! — воскликнула она, её голос звенел от негодования. – Какой инвентарь?! Какой, к чёрту, инвентарь?!
По испуганному выражению лица дежурного, по его трусливым, бегающим глазам, Яся поняла, что только напрасно тратит драгоценное время. Он не поможет. Он слишком боится. Она одна. Её сердце забилось ещё быстрее, но на этот раз не от страха, а от решимости. Если он не поможет, поможет она сама.
— Инвентарь, говорите? — Она огляделась по сторонам, и её взгляд упал на пожарный щит, стоявший у стены. На нём, прикрученный тонкой, ржавой проволокой, висел багор – длинный, массивный, с острым стальным наконечником.
Девушка, не раздумывая ни секунды, рванулась к щиту. Её тонкие пальцы крепко обхватили рукоятку. Проволока, не выдержав резкого рывка, лопнула с сухим треском. Ясмина, с тяжёлым, увесистым инструментом в руках, повернулась к дежурному. Его глаза, округлившиеся от дерзости девушки, были полны шока и ужаса. Он стоял, словно парализованный, не в силах произнести ни слова. Но Ясмина уже не обращала на него внимания. Она, словно обезумевшая фурия, направилась к тому месту, где дерущиеся смешались в одной яростной массе.
На платформе царил хаос. Вадима к этому моменту, несмотря на его отчаянное сопротивление, уже повалили на землю. Двое из толпы навалились на него так, чтобы он не мог встать, прижимая его к холодному бетону. Остальные, озверевшие, наносили ему удары ногами, кулаками. Слышались глухие удары и хрипы.
Ясмина появилась неожиданно, словно призрак из ночной тьмы. В свете мотоциклетных фар мелькнул зловещий блеск её орудия. Первый удар, который она нанесла увесистым стальным багром, пришёлся прямо по спине парня, прижимающего Вадима к земле. Это был не точный, но мощный, инстинктивный удар. Он закричал голосом раненого дикого зверя, его хриплый вопль разорвал ночную тишину. Парень согнулся, отпустив Вадима, и схватился за спину, корчась от боли.
Второй размашистый удар разъярённой девушки пришёлся сразу по нескольким парням, которые стояли рядом. Багор со свистом рассекал воздух, и его стальной наконечник задел кожу одного, нанёс сильный ушиб другому. Кто-то отшатнулся, кто-то вскрикнул. Ясмина кружилась, как дикий вихрь, её глаза горели неистовым огнём. Она была готова убить, лишь бы защитить Вадима.
Только тогда караваевские поняли, что эта хрупкая, на первый взгляд, девчонка не шутит. Её ярость была настоящей, её удары – ощутимыми. Никто не решался подойти и забрать у неё багор. Она размахивала им как копьём, её движения были неловкими, но полными невероятной силы и решимости. Она отгоняла обидчиков Вадима, словно бешеная львица, защищающая своего детёныша.
— Да она больная! — крикнул кто-то из толпы, тут же бросившись к мотоциклам, понимая, что связываться с этой «сумасшедшей» – себе дороже.
— Ненормальная! — поддержал кто-то из шайки, уже запрыгивая на свой мотоцикл. — Валим отсюда! Отмороженная!
Гул моторов снова наполнил воздух, на этот раз уже удаляющийся. Нападавшие поспешно уехали, оставив после себя лишь облако пыли и эхо своих проклятий.
Ясмина всё это время не выпускала из рук своё орудие, ставшее для неё и Вадима спасением.
Вадим лежал на животе, неестественно свернувшись. Казалось, он был без сознания, его тело обмякло, как тряпичная кукла. Ясмина, словно очнувшись, отбросила багор в сторону. Тяжелый металл с глухим стуком упал на бетон. Девушка рухнула на колени рядом с Вадимом, ее руки дрожали, когда она протянула их к нему. Наклонившись, она услышала его дыхание – оно было частым, хриплым, с каким-то булькающим звуком, который заставил её сердце сжаться от ужаса.
— Бог ты мой! - только теперь дежурный по станции, дрожащий от пережитого шока, набрался смелости и вышел из своей душной каморки. Его лицо было бледным, испуганный взгляд метался между Ясминой, лежащим Вадимом и местом, где только что стояли мотоциклы. – Его же убить могли…
— А я вам что говорила?! — прикрикнула на него Ясмина, её голос был полон негодования и обиды. Она вспомнила, как он отказался ей помогать, как спрятался за дверью, пока Вадима избивали.
— Я… я думал, там подростки с ума сходят, — лепетал дежурный, его глаза бегали. Он подошёл ближе, его взгляд упал на Вадима, и его лицо исказилось от ужаса. — Как же так? Сколько крови!
Одежда Вадима и вправду была измазана кровью. Темные пятна расплывались по его светлой рубашке, на джинсах виднелись грязные следы. Но это была не только его кровь. До того, как Вадима повалили на землю, он успел разбить несколько носов караваевским. На его кулаках были ссадины и следы чужой крови.
Чувствуя себя виноватым, дежурный начал суетиться, он словно пытался как-то компенсировать свою трусость.
— Я вызову скорую! Немедленно! — почти прокричал он. — А мотоцикл? Ваш? Я спрячу его! Закачу в кладовку, там никто не увидит. Вернетесь за ним позже, или кого-нибудь попросите.
Мужчина, не дожидаясь ответа, побежал обратно к себе, чтобы вызвать скорую по внутренней линии. Его голос был слышен через тонкую дверь, когда он что-то быстро и сбивчиво объяснял диспетчеру.
Ясмина тем временем снова сосредоточилась на Вадиме. Она попыталась приподнять его, чтобы осмотреть, но он был слишком тяжелым для её хрупкого телосложения. Вадим так до конца и не пришёл в сознание, лишь слабо застонал, когда она попыталась сдвинуть его. Нужна была аптечка. Яся нашла ее у дежурного – она стояла на полке, рядом с телефоном – небольшая, пыльная коробка с красным крестом.
Вернувшись, Ясмина осторожно перевернула Вадима на спину. Его лицо в тусклом свете фонарей выглядело ужасно. Правая скула сильно распухла и уже начала синеть, под глазом наливался огромный фингал, а на губе, рассечённой, виднелась запекшаяся кровь. Из носа тоже сочились красные дорожки, тонкой струйкой стекая по щеке. Несколько царапин и ссадин были видны на лбу и подбородке. Ясмина свернула в рулон его куртку, положила ему под голову, чтобы обеспечить хоть какой-то комфорт. Затем, дрожащими руками, она принялась обрабатывать раны. Она достала из аптечки вату и перекись водорода, осторожно прижимая ее к разбитым местам, стараясь не причинять ему ещё большей боли. Его кожа была горячей, и девушка почувствовала, как по её щекам снова покатились слёзы – слезы облегчения, что он жив, и слёзы отчаяния от того, что все это произошло.
Скорая приехала очень быстро. Дежурный, как и обещал, забрал мотоцикл Вадима, затащив его в свою кладовку, пока фельдшеры переносили Вадима в авто. Ясмина поехала в больницу вместе с ним.
Всю дорогу в машине скорой помощи девушка держала Вадима за руку. Его ладонь была горячей и слегка влажной, и она не отпускала ее ни на секунду. Его глаза оставались закрытыми, но он слабо сжимал ее руку в ответ, и это давало Ясе надежду.
«Только бы с ним ничего не случилось! — проносилось в ее мыслях, словно бесконечная молитва. — Пусть всё будет хорошо! Пусть всё наладится! Я не прощу себе, если с ним что-то случится! Это все из-за меня, опять из-за меня!»
Чувство вины снова накрыло ее с головой.
Нужно было срочно сообщить матери Вадима – тете Люде. Она не простит, если этого не сделать. Это было понятно без слов, но Ясмина боялась, ведь получалось так, будто всё опять из-за неё.
В этот момент телефон Яси завибрировал. Она достала его из кармана, посмотрела на экран – Людмила Егоровна. Материнское чувство словно чует беду.
Ясмина хотела взять трубку, чтобы успокоить её, чтобы рассказать всё, но что-то остановило её. В горле пересохло, слова застряли где-то глубоко внутри. Она не могла говорить. Ей нужно было просто собраться с мыслями, успокоиться. И довезти Вадима до больницы. Только тогда она сможет что-то объяснить. Только тогда.