– Света, – начал Игорь осторожно, – я же не сказал, что Вика прямо сейчас переезжает. Она просто попросилась пожить у нас пару месяцев. У неё в колледже практика начинается, а у её мамы… ну, там свои сложности.
Светлана фыркнула, бросив нож на разделочную доску. Она повернулась к мужу, уперев руки в бёдра. Её тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, слегка растрепались, а глаза горели смесью обиды и решимости.
– Сложности? У всех сложности, Игорь! У нас с тобой ипотека, ремонт в ванной не доделан, я на работе до ночи, а ты мне про Викины проблемы? Пусть её мать разбирается!
Игорь вздохнул, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Он любил Светлану – её энергию, её умение держать всё под контролем, её смех, который мог разогнать любую тучу. Но сейчас эта туча висела над их маленькой кухней, и разогнать её было не так-то просто.
– Свет, Вика – моя дочь, – сказал он тихо, но твёрдо. – Ей семнадцать. Она не чужой человек. Я не могу просто сказать ей: «Решай свои проблемы сама».
Светлана отвернулась к раковине, включила воду и начала яростно мыть тарелки. Струя воды била по посуде, заглушая её тяжёлое дыхание. Игорь смотрел на её напряжённые плечи и понимал, что этот разговор – лишь верхушка айсберга. Что-то глубже, что-то, о чём Светлана не говорит, грызло её изнутри.
Кухня, залитая мягким светом сентябрьского вечера, пахла свежесваренным борщом. На подоконнике стояла горка спелых помидоров, которые Светлана утром купила на рынке, а рядом – старый радиоприёмник, тихо бормотавший новости. Эта кухня была их убежищем, местом, где они с Игорем пили чай по ночам, планировали отпуск или спорили о том, какой цвет выбрать для стен в гостиной. Но сейчас она казалась тесной, словно стены сжимались, подчёркивая пропасть между ними.
Игорь встал, подошёл к жене и мягко положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не обернулась.
– Давай поговорим спокойно, – предложил он. – Я понимаю, что ты не в восторге. Но Вика – часть моей жизни. И я хочу, чтобы она была частью нашей жизни.
Светлана выключила воду и медленно повернулась. Её глаза, обычно тёплые, как кофе с молоком, теперь были холодными, почти чужими.
– Часть нашей жизни? – переспросила она, и в её голосе скользнула горечь. – А ты подумал, каково мне будет? Я и так стараюсь быть хорошей женой, хорошей хозяйкой. А теперь мне ещё и мачехой быть? Для твоей дочери, которая, между прочим, даже не здоровается нормально?
Игорь почувствовал, как внутри кольнуло. Вика действительно была не самым общительным подростком. На их редких встречах она больше молчала, уткнувшись в телефон, или отвечала односложно. Но он видел, как она старается, как пытается найти с ним общий язык, несмотря на годы, проведённые вдали друг от друга.
– Она просто стесняется, – сказал он. – Ей нужно время. И нам всем нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.
– Время? – Светлана горько усмехнулась. – У меня нет времени, Игорь. Я не хочу, чтобы твоя дочь вторгалась в мой дом, в мою жизнь. Это моя квартира, я её купила до тебя, до всего этого. И я не хочу, чтобы она тут хозяйничала.
Слова «моя квартира» повисли в воздухе, как тяжёлый осенний туман. Игорь отступил на шаг, словно от удара. Он знал, что Светлана купила эту двушку ещё до их знакомства – вложила все свои сбережения, работала на двух работах, чтобы выплатить ипотеку. Это была её гордость, её крепость. Но за три года брака он привык думать об этой квартире как об их общем доме. И её слова резанули, как нож.
– Хорошо, – сказал он наконец, стараясь держать голос ровным. – Я поговорю с Викой. Может, найдём другой вариант. Но, Света, я не хочу, чтобы между нами росла стена. Давай попробуем найти компромисс.
Светлана кивнула, но её лицо осталось непроницаемым.
Игорь вышел балкон и смотрел на двор, где мальчишки гоняли мяч, а старушки на лавочке обсуждали соседей. Осенний ветер теребил листья на клёнах, и воздух пах сыростью и опавшей листвой. В руке он держал телефон, но не решался набрать номер Вики. Что он ей скажет? «Извини, дочка, но моя жена против, чтобы ты жила с нами»? От одной мысли об этом становилось тошно.
Вика была его болью и радостью. Когда его первый брак с Леной развалился, ей было всего пять. Развод был тяжёлым – бесконечные споры о деньгах, о том, кто виноват, о том, с кем останется Вика. В итоге девочка осталась с матерью, а Игорь видел её раз в месяц, иногда реже. Он старался быть хорошим отцом: водил её в кафе, покупал игрушки, потом одежду, оплачивал кружки. Но время шло, Вика взрослела и между ними росла пропасть. Она стала реже звонить, реже улыбаться. А он не знал, как её вернуть.
Когда Игорь встретил Светлану, всё изменилось. Она была как глоток свежего воздуха – яркая, уверенная, с искрами в глазах. Она умела смеяться так, что все вокруг невольно улыбались, и готовила борщ, от которого хотелось жить. Они поженились через год, и Игорь впервые за долгое время почувствовал, что у него есть дом. Не просто квартира, а место, где его ждут.
Но Вика… Вика оставалась его слабым местом. Он хотел, чтобы она полюбила Светлану, чтобы они стали семьёй. Но каждый раз, когда Вика приходила в гости, всё шло наперекосяк. Она сидела в углу с телефоном, отвечала коротко, а Светлана, хоть и старалась, быстро теряла терпение. «Она меня терпеть не может», – как-то сказала Света после очередной неловкой встречи. Игорь отмахнулся, но в глубине души знал, что она права.
А теперь эта ситуация. Вика позвонила неделю назад, голос дрожал от волнения. Её мать, Лена, снова с кем-то ссорилась – новый мужчина, новые проблемы. Вика сказала, что не может больше там жить. Ей нужно было место, где она могла бы сосредоточиться на учёбе и практике. «Пап, можно я поживу у тебя? Хотя бы пару месяцев?» – спросила она, и Игорь почувствовал, как сердце сжалось. Он не мог ей отказать. Не сейчас, когда она впервые за годы сама к нему обратилась.
Но Светлана… Светлана была непреклонна. И Игорь не знал, как примирить их. Он смотрел на телефон, прокручивая в голове варианты. Может, снять Вике комнату? Но это дорого, а с ипотекой и ремонтом денег едва хватало. Попросить Лену образумиться? Бесполезно. Она никогда не слушала. Поговорить со Светой ещё раз? Но он видел её глаза – в них не было ни капли уступчивости.
Дверь балкона скрипнула, и Светлана вышла, кутаясь в тёплый кардиган. Её лицо смягчилось, но губы всё ещё были плотно сжаты.
– Ты Вике звонил? – спросила она, присаживаясь рядом.
– Ещё нет, – признался Игорь. – Не знаю, что сказать.
Светлана посмотрела на двор, где мальчишки уже разошлись, а старушки всё ещё сплетничали. Её пальцы нервно теребили край кардигана.
– Я не хочу быть злой мачехой, Игорь, – сказала она тихо. – Правда не хочу. Но я не могу… не могу пустить её в свою жизнь. Это слишком.
– Почему? – спросил он, глядя ей в глаза. – Свет, я знаю, Вика не подарок. Но она ребёнок. Она не сделает ничего плохого. Почему ты так против?
Светлана молчала долго, так долго, что Игорь подумал, что она не ответит. Наконец она заговорила, и её голос был почти шёпотом:
– Потому что я знаю, каково это – быть чужой в чужом доме.
Игорь замер. Светлана редко говорила о своём детстве. Он знал, что её воспитывала мачеха, что её отец женился второй раз, когда Свете было десять. Но подробностей она не рассказывала, а он не лез с вопросами. И теперь её слова повисли между ними, как мост, который мог либо соединить их, либо рухнуть.
– Расскажи, – попросил он мягко. – Пожалуйста.
Светлана отвела взгляд, её пальцы замерли на кардигане. Она глубоко вздохнула, словно собираясь нырнуть в холодную воду.
– Моя мачеха… она не была злой, – начала она. – Она не кричала, не била. Но она всегда давала понять, что я – не её. Что этот дом – её, папин, их сына. А я… я как гость, которого терпят из вежливости. Мои вещи всегда были в маленькой комнате, в углу. Мои рисунки никогда не висели на холодильнике. И каждый раз, когда я хотела что-то своё – место за столом, время с папой, – она смотрела на меня так, будто я ворую что-то, что мне не принадлежит.
Игорь слушал, чувствуя, как внутри нарастает боль. Он никогда не представлял Светлану такой – маленькой, растерянной, прячущей свои рисунки под подушкой. Она всегда казалась такой сильной, такой независимой.
– Я поклялась, – продолжала Светлана, – что у меня будет своё. Мой дом, моя жизнь, где никто не сможет прийти и сказать: «Это не твоё». Поэтому я работала, копила, купила эту квартиру. И когда мы поженились, я думала… думала, что это будет наш дом. Мой и твой. А теперь ты просишь впустить Вику, и я… я не могу, Игорь. Я боюсь, что снова стану чужой.
Она замолчала, и Игорь заметил, как её глаза блестят от слёз, которые она изо всех сил сдерживала. Он взял её руку, холодную и дрожащую, и сжал в своих ладонях.
– Света, – сказал он тихо, – ты не чужая. Это наш дом. И Вика не отнимет его у тебя. Но я не могу бросить свою дочь. Она часть меня. И я хочу, чтобы она была частью нашей семьи.
Светлана покачала головой, выдернув руку.
– Ты не понимаешь, – сказала она. – Это не про Вику. Это про меня. Я не знаю, смогу ли я быть с ней рядом и не видеть в ней… себя. Ту девочку, которая всегда была лишней.
Игорь хотел возразить, но слова застряли в горле. Он понимал, что этот разговор вскрыл рану, о которой он даже не подозревал. И теперь ему нужно было найти способ залечить её – ради Светланы, ради Вики, ради их семьи.
– Давай попробуем, – сказал он наконец. – Дадим Вике шанс. Не навсегда, не насовсем. На месяц, на два. Если будет тяжело, мы что-нибудь придумаем.
Светлана посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра – не гнев, не страх, а что-то похожее на надежду. Она не ответила, но кивнула, едва заметно. И этого было достаточно, чтобы Игорь почувствовал, как тяжесть в груди немного ослабла.
На следующий день Игорь набрал номер Вики. Она ответила не сразу, и её голос был настороженным, как будто она ждала плохих новостей.
– Пап? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, – сказал он, стараясь звучать бодро. – Я поговорил со Светой. Она… в общем, мы согласны. Ты можешь пожить у нас. Но, Вика, нам всем нужно будет постараться. Это будет непросто.
На том конце трубки повисла тишина, а потом Вика тихо, почти шёпотом, сказала:
– Спасибо, пап. Я… я постараюсь. Правда.
Игорь улыбнулся, хотя знал, что это только начало. Он представил Вику в их квартире – с её рюкзаком, наушниками, вечным телефоном в руках. Представил Светлану, которая будет вздрагивать от каждого шороха. И себя, между ними, пытающегося удержать равновесие.
Когда он вернулся в гостиную, Светлана сидела на диване с чашкой чая, глядя в окно. На улице моросил дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы. Она не обернулась, но её голос был спокойнее, чем вчера.
– Когда она приедет? – спросила она.
– В эти выходные, – ответил Игорь. – Я помогу ей с вещами
Светлана кивнула, но её пальцы крепче сжали чашку. Игорь смотрел на неё и думал, что этот месяц будет испытанием для них всех. Но в глубине души он надеялся, что они справятся. Потому что, если Светлана смогла построить свою жизнь с нуля, если Вика нашла в себе силы попросить о помощи, то, может быть, и он сможет стать мостом между ними.
Игорь не знал, что Вика, сидя в своей комнате у матери, уже пакует вещи, нервно кусая губы. Она не рассказала отцу всей правды – про ссоры с матерью, про её нового мужчину, который смотрел на Вику слишком долго, слишком странно. Она не сказала, что чувствует себя лишней не только у матери, но и везде. И что мысль о жизни со Светланой, которая всегда смотрела на неё с холодком, пугала её не меньше, чем мысль остаться.
*****
– Вика, ты вещи разобрала? – Игорь постучал в дверь маленькой комнаты, где поселили его дочь.
Из-за двери донеслось невнятное бормотание, а потом скрипнула кровать. Вика приоткрыла дверь, держа в руках телефон. Её длинные русые волосы были собраны в неряшливый хвост, а в глазах читалась настороженность, как у котёнка, попавшего в чужой дом.
– Ну… почти, – пробормотала она, отводя взгляд. – Там не так много всего.
Игорь заглянул через её плечо. На полу стояла раскрытая спортивная сумка, из которой торчали футболки и пара кроссовок. Узкий диван, который они с трудом втиснули в эту комнату, был завален учебниками и наушниками. На подоконнике – одинокий кактус в потрёпанном горшке, единственное, что Вика привезла из дома матери.
– Если что-то нужно, скажи, – Игорь постарался улыбнуться. – Полки там, вешалки… Мы с тобой завтра в магазин сходим, купим что-нибудь для комнаты.
Вика кивнула, но её лицо осталось непроницаемым. Она снова уткнулась в телефон, и Игорь почувствовал, как знакомая беспомощность сжимает грудь. Он хотел сказать что-то ещё, но в коридоре послышались шаги, и Светлана появилась в дверном проёме.
– Ужин через десять минут, – сказала она, скрестив руки. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась натянутая струна. – Вика, ты ешь картошку с мясом? Или у тебя там диета какая-нибудь?
Вика подняла глаза, и на секунду их взгляды со Светланой пересеклись – как два луча, готовых вспыхнуть искрами.
– Ем, – коротко ответила Вика и снова опустила взгляд.
Светлана кивнула и ушла на кухню. Игорь смотрел ей вслед, чувствуя, как воздух в квартире становится гуще. Вика приехала только вчера, а напряжение уже висело, как грозовая туча перед дождём.
Ужин был тихим, почти невыносимо тихим. Вика ела медленно, ковыряя картошку вилкой. Её телефон лежал рядом, и время от времени она бросала на него взгляд, словно ждала спасения. Игорь заметил, как Светлана нахмурилась, но промолчала. Он знал, что её раздражают телефоны за столом – она всегда говорила, что это невежливо. Но сейчас она сдержалась, и Игорь мысленно поблагодарил её за это.
– Вика, как практика? – спросил он, надеясь разрядить обстановку. – Ты же в колледже на дизайнера учишься, да? Уже что-то интересное делаете?
Вика пожала плечами, не отрываясь от тарелки.
– Ну… нормально. Пока просто эскизы рисуем. Ничего особенного.
– Эскизы – это круто, – Игорь улыбнулся. – Может, покажешь как-нибудь? Я в этом не разбираюсь, но Света у нас в дизайне шарит. Правда, Свет?
Светлана подняла глаза, и её брови слегка дрогнули. Она работала менеджером в мебельном салоне и действительно знала толк в интерьерах. Но сейчас её лицо выражало всё, кроме энтузиазма.
– Да, конечно, – сказала она сухо. – Если Вика захочет, пусть покажет.
Вика посмотрела на Светлану, и в её взгляде мелькнуло что-то – не то вызов, не то любопытство. Но она промолчала, лишь кивнула и снова уткнулась в еду. Игорь вздохнул.
После ужина Светлана начала убирать посуду, а Игорь вызвался помочь. Вика, пробормотав что-то про домашку, скрылась в своей комнате. Когда дверь за ней закрылась, Светлана резко повернулась к мужу, её глаза горели.
– Это невыносимо, Игорь, – прошипела она, стараясь говорить тихо. – Она даже не пытается! Сидит, как будто я ей что-то должна. Ни «спасибо», ни «пожалуйста». А ты меня ещё втягиваешь в эти разговоры про её эскизы!
Игорь поставил тарелку в раковину и вытер руки полотенцем. Он знал, что Светлана права – Вика вела себя отстранённо, почти грубо. Но он также знал, что она напугана и потеряна.
– Свет, дай ей время, – сказал он. – Она не знает, как себя вести. Ей неловко. И тебе неловко. Но если мы будем давить, станет только хуже.
– Неловко? – Светлана горько усмехнулась. – Мне не неловко, Игорь. Мне неприятно. Я стараюсь, готовлю, убираю, а она смотрит на меня, как на врага. И ты на её стороне.
– Я не на чьей-то стороне, – возразил Игорь, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Я пытаюсь сделать так, чтобы мы все ужились. Но ты тоже могла бы постараться. Хоть немного.
Светлана замерла, её рука с губкой застыла над раковиной. Она посмотрела на мужа, и в её глазах мелькнула такая боль, что Игорь тут же пожалел о своих словах.
– Постараться? – переспросила она. – Я пускаю твою дочь в свой дом, терплю её молчание, её телефон за столом, её… всё это. А ты говоришь, что я должна стараться?
Она бросила губку в раковину и вышла из кухни, хлопнув дверью спальни. Игорь остался стоять, слушая, как гудит холодильник и капает вода из крана. Он чувствовал себя так, будто провалился в яму, и не знал, как выбраться.
На следующий день Игорь ушёл на работу рано, оставив записку: «Свет, Вика, я вечером. Если что, звоните». Он надеялся, что день без него даст им шанс как-то наладить контакт. Но в глубине души он боялся, что всё станет только хуже.
Светлана проснулась с головной болью и чувством, будто на неё навалили мешок цемента. Из комнаты Вики доносился приглушённый звук музыки – что-то ритмичное, с басами, от которых у Светланы начинало пульсировать в висках.
Она встала, накинула халат и пошла на кухню. Там, к её удивлению, уже сидела Вика, жуя бутерброд с сыром. На столе стояла открытая банка кофе, которую Светлана берегла для особых случаев.
– Доброе утро, – сказала Светлана, стараясь звучать нейтрально.
Вика вздрогнула, словно не ожидала её увидеть.
– Утро, – буркнула она, не отрываясь от телефона.
Светлана почувствовала, как внутри снова закипает раздражение. Она открыла холодильник, достала йогурт и села напротив Вики.
– Ты сегодня в колледж? – спросила Светлана, просто чтобы нарушить молчание.
– Ага, – Вика кивнула. – К двум.
– А практика когда начинается?
– На следующей неделе, – Вика пожала плечами. – Ещё не знаю, где именно. Нам потом скажут.
Светлана кивнула, чувствуя, как разговор вязнет, как машина в грязи. Она хотела спросить что-то ещё, но слова не шли. Вместо этого она заметила крошки на столе – мелкие, но такие заметные на её идеально чистой скатерти.
– Вика, – сказала она, стараясь держать голос ровным, – давай после еды убирать за собой. Крошки, посуда… Это несложно.
Вика подняла глаза, и в них мелькнуло что-то – не то обида, не то вызов.
– Я собиралась, – сказала она. – Просто ещё не доела.
– Хорошо, – Светлана кивнула, но её пальцы сжали ложку чуть сильнее. – Просто я люблю, когда порядок.
Вика промолчала, но её взгляд говорил красноречивее слов: «Я знаю, что ты меня терпеть не можешь». Она доела бутерброд, встала и демонстративно вытерла стол салфеткой, оставив банку кофе открытой.
– Я в колледж, – бросила она, уходя в свою комнату.
Светлана смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. Она встала, закрыла банку кофе и убрала её в шкаф. Потом взяла тряпку и начала протирать стол, хотя он уже был чистым. Её движения были резкими, почти яростными. Она не хотела быть такой – злой, придирающейся. Но каждый взгляд Вики, каждая крошка на столе словно кричали: «Ты здесь лишняя».
Вечером, когда Игорь вернулся, квартира встретила его тишиной. Светлана сидела в гостиной, листая журнал, но её глаза не следили за строками. Вики не было – она написала, что задержится в колледже. Игорь снял куртку, бросил взгляд на жену и понял, что день прошёл не так, как он надеялся.
– Как дела? – спросил он, присаживаясь рядом.
Светлана закрыла журнал и посмотрела на него. Её лицо было усталым, но в глазах горел тот же огонь, что и вчера.
– Она пьёт мой кофе, – сказала она. – Оставляет крошки. Не разговаривает нормально. И смотрит на меня, как будто я её враг.
Игорь вздохнул, потирая виски.
– Свет, она подросток. Они все такие. Я поговорю с ней.
– Поговоришь? – Светлана горько усмехнулась. – Ты всегда говоришь, что поговоришь. А она продолжает делать, что хочет. И знаешь, что хуже всего? Я начинаю чувствовать себя чужой в своём доме. Снова.
Игорь хотел возразить, но слова застряли. Он видел, как Светлана старается – готовит, убирает, пытается говорить с Викой. Но он также видел, как Вика замыкается, как её молчание становится стеной. И он не знал, как пробить эту стену.
– Давай устроим ужин, – предложил он вдруг. – Все вместе. Сядем, поговорим.
Светлана молча посмотрела на него, но её брови поднялись.
Пока Игорь готовил ужин, а Светлана мысленно готовилась к ещё одному вечеру в роли мачехи, вернулась Вика и тихо прошла в свою комнату.
– Вика, ты ничего не хочешь добавить к столу? – Игорь выглянул из кухни, где он сражался с салатом, пытаясь нарезать огурцы ровно, как любила Светлана.
– Я не особо готовлю, – буркнула она, стараясь звучать безразлично.
Игорь кивнул, но его взгляд задержался на дочери чуть дольше, чем обычно. Он чувствовал, что с ней что-то не так – не просто подростковая угрюмость, а что-то глубже.
Ужин начался неловко. Все трое сидели за круглым столом, который Светлана накрыла своей лучшей скатертью – белой, с вышитыми ромашками.
– Вика, как дела в колледже? – начал Игорь, отрезая кусок курицы. – Ты вчера говорила про практику. Уже что-то известно?
– Ну… сказали, что, может, в ателье каком-нибудь, – ответила она. – Или в офисе, где интерьеры делают. Ещё не решили.
– Это же круто, – Игорь улыбнулся. – Света, ты ведь работала с дизайнерами? Может, подскажешь Вике, с чего начать?
Светлана, которая до этого молча ела пюре, подняла глаза. Её губы слегка дрогнули, как будто она решала, стоит ли вообще отвечать.
– Да, работала, – сказала она наконец, её голос был ровным, но холодным. – Если хочешь, Вика, могу показать пару сайтов, где дизайнеры портфолио выкладывают. Это полезно для практики.
Вика посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнуло удивление. Она явно не ожидала, что Светлана предложит помощь. Но вместо благодарности она лишь кивнула и пробормотала:
– Ага, спасибо.
Игорь почувствовал, как внутри кольнуло. Он надеялся на большее – на улыбку, на тёплый разговор, на хоть какой-то намёк, что они движутся в правильном направлении. Но Вика снова замкнулась, а Светлана, судя по её сжатым губам, уже жалела о своём предложении.
– Свет, а расскажи, как ты в мебельном начинала, – попробовал он сменить тему. – Ты же говорила, что с нуля училась, без всяких курсов.
Светлана посмотрела на него, и её лицо немного смягчилось. Она любила рассказывать о своей работе – это была её стихия, её гордость.
– Ну, да, – начала она, отложив вилку. – Я пришла в салон вообще ничего не зная. Просто продавцом. А потом начала замечать, как клиенты выбирают диваны, как смотрят на цвета, на текстуры. Стала читать, спрашивать у дизайнеров. Через год уже сама чертежи рисовала.
– Круто, – неожиданно сказала Вика, и её голос прозвучал искренне. – Я бы так не смогла. Я вообще боюсь, что на практике облажаюсь.
Светлана замерла, явно не ожидая такого откровения. Она посмотрела на Вику, и на секунду её глаза потеплели.
– Все боятся в начале, – сказала она. – Главное – не сдаваться. И спрашивать, если что-то не понятно.
Вика кивнула, и Игорь почувствовал, как в груди затеплилась надежда. Может, этот ужин всё-таки не провал? Может, они наконец-то нашли точку соприкосновения?
Но тут Вика вдруг встала, её стул скрипнул по полу.
– Я… я в комнату, – пробормотала она, сжимая телефон. – Спасибо за ужин.
Она ушла, оставив тарелку с недоеденной едой. Игорь смотрел ей вслед, чувствуя, как надежда рушится, как карточный домик. Светлана медленно отложила салфетку, её лицо снова стало непроницаемым.
– Ну что, Игорь, – сказала она тихо. – Это и был твой великий план? Ужин, разговоры и всё наладится?
– Свет, – начал он, но она подняла руку, останавливая его.
– Не надо, – сказала она. – Я старалась. Правда старалась. Но она… она не хочет быть здесь.
Она встала и начала убирать посуду, её движения были резкими. Игорь хотел остановить её, сказать, что Вика просто напугана, что ей нужно время. Но слова застряли в горле. Он знал, что Светлана права – Вика вела себя так, что это ранило их всех.
Позже, когда Светлана ушла в спальню, Игорь постучал в комнату Вики. Читать продолжение
Уважаемые читатели!
От всего сердца благодарю за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы вдохновляют делиться новыми историями.
Очень прошу вас поддержать этот канал подпиской!
Это даст возможность первыми читать новые рассказы, участвовать в обсуждениях и быть частью нашего литературного круга.
Присоединяйтесь к нашему сообществу - вместе мы создаем пространство для поддержки и позитивных изменений: https://t.me/Margonotespr
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая история станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой,
Ваша Марго