– Вика, – начал Игорь, присаживаясь на край дивана. – Что происходит? Ты весь вечер как на иголках. Если что-то не так, скажи. Я же твой отец.
Вика молчала, её пальцы замерли на экране телефона. Она посмотрела на отца, и в её глазах мелькнула такая боль, что Игорь почувствовал, как сердце сжалось.
– Пап, – сказала она наконец, и её голос дрогнул. – Я… я не знаю, как тут быть. Светлана… она меня не хочет видеть здесь. Я это вижу. И я… я не хочу быть обузой.
– Ты не обуза, – твёрдо сказал Игорь. – Ты моя дочь. И это твой дом.
Вика горько усмехнулась, и её взгляд скользнул к конверту.
– Дом? – переспросила она. – Это её дом, пап. Она мне это ясно дала понять. И… и мама тоже…
Она замолчала, и Игорь почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он знал, что отношения Вики с матерью были сложными, но она никогда не рассказывала подробностей.
– Что с мамой? – спросил он тихо. – Вика, расскажи. Пожалуйста.
Вика достала запечатанный конверт и посмотрела на отца. Её пальцы дрожали, когда она протянула ему письмо.
– Я нашла это в сумке, – сказала она. – Когда вещи разбирала. Оно от мамы. Но… я не открыла. Боялась.
Игорь взял конверт, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. На конверте было написано его имя, почерк Лены – неровный, торопливый. Он хотел открыть его, но что-то в глазах Вики остановило его.
– Ты хочешь, чтобы я прочитал? – спросил он.
Вика кивнула, но её лицо было напряжённым.
Он открыл конверт и вытащил сложенный листок. Письмо было коротким, но каждое слово било, как молоток.
«Игорь, я знаю, что Вика у тебя. Пусть остаётся. Я не справляюсь. Олег хочет, чтобы она уехала. Он… он её пугает. Я не могу больше. Прости. Лена».
Игорь перечитал письмо дважды, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он посмотрел на Вику, которая сидела, обхватив себя руками, и её глаза были полны слёз.
– Вика… – начал он, но голос сорвался. – Почему ты не рассказала?
– А что бы ты сделал? – её голос был хриплым, почти злым. – Побежал бы к маме, начал бы с ней ругаться? Или сказал бы, что я всё придумала? Я… я просто хотела, чтобы всё было нормально. Хоть где-то.
Игорь почувствовал, как внутри всё рушится. Он хотел обнять её, сказать, что всё будет хорошо, но слова казались пустыми. Вместо этого он просто сидел, сжимая письмо, и думал, как рассказать об этом Светлане. И как убедить её, что Вика – не угроза, а ребёнок, которому нужна помощь.
Тем временем Светлана лежала в спальне, глядя в потолок. Её мысли крутились вокруг ужина, вокруг Вики, вокруг этого дома, который уже не казался её крепостью. Она вспоминала свою мачеху – её холодные взгляды, её вечное «это не твоё место». И с ужасом понимала, что сама становится такой же. Что, если Вика – это не просто испытание, а зеркало, в котором она увидит себя настоящую?
Утро началось с запаха кофе и тишины, которая была тяжелее, чем обычно. Игорь сидел за кухонным столом, сжимая в руках кружку, но не пил. Письмо Лены лежало перед ним, сложенное пополам. Он не спал почти всю ночь, прокручивая в голове слова Вики. Он знал, что должен поговорить со Светланой, но каждое слово, которое он пытался подобрать, казалось либо слишком резким, либо слишком слабым.
Светлана вышла из спальни, уже одетая для работы – строгая блузка, тёмные брюки, волосы аккуратно собраны. Она бросила взгляд на Игоря, потом на письмо, и её брови слегка нахмурились.
– Что это? – спросила она, наливая себе кофе.
Игорь глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.
– Свет, сядь, пожалуйста, – сказал он тихо. – Нам нужно поговорить.
Она замерла, её рука с кофейником застыла в воздухе. Что-то в его голосе – усталость, тревога – заставило её насторожиться. Она поставила кофейник, села напротив и посмотрела на него с той смесью любопытства и напряжения, которая всегда появлялась, когда она ждала плохих новостей.
– Это письмо от Лены, – начал Игорь, подвигая листок к ней. – Вика нашла его в своих вещах. Я… я думаю, тебе нужно это прочитать.
Светлана взяла письмо, её пальцы чуть дрогнули. Она развернула листок и начала читать, и с каждым словом её лицо становилось всё более неподвижным.
– Он… её пугает? – переспросила Светлана, её голос был почти шёпотом. – Этот Олег… он что, угрожает ей?
Игорь кивнул, чувствуя, как ком в горле становится больше.
– Вика не всё рассказала, – сказал он. – Но я вижу, что ей страшно. Она не просто так попросилась к нам. Свет, ей некуда идти.
Светлана отложила письмо, её пальцы сжали край стола. Она смотрела на листок, но её мысли были где-то далеко. Игорь ждал, что она скажет – вспылит, начнёт возражать, скажет, что это не их проблема. Но вместо этого она молчала, и это молчание пугало его больше, чем любой крик.
– Свет, – он протянул руку, коснувшись её ладони. – Я знаю, что тебе тяжело. Но Вика… она ребёнок. Ей нужна наша помощь.
Светлана резко выдернула руку, её глаза вспыхнули.
– Помощь? – её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Игорь, ты понимаешь, что ты просишь? Я… я уже пускаю её в свой дом, терплю её молчание, её крошки и … всё это! А теперь ты говоришь, что она в опасности. И что я должна? Стать её спасителем?
– Я не прошу тебя быть спасителем, – Игорь старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Я прошу тебя быть человеком. Она моя дочь, Света. И я не могу её бросить.
– А я? – Светлана встала, её голос стал громче. – А я, Игорь? Ты подумал, каково мне? Я не мать, не мачеха, я вообще не знаю, кто я в этой ситуации! Ты хочешь, чтобы я открыла ей свой дом, своё сердце, но что, если я не могу? Что, если я… я просто не готова?
Игорь смотрел на неё, чувствуя, как слова рвутся наружу, но он сдержался. Он видел её боль, её страх. Он любил её, но также любил Вику, и это чувство раздирало его на части.
– Свет, – сказал он наконец, – я не прошу тебя любить её. Я прошу… дай ей шанс. Дай нам шанс. Мы справимся.
Светлана покачала головой, её глаза блестели от слёз, которые она изо всех сил сдерживала.
– Я не знаю, Игорь, – прошептала она. – Я правда не знаю.
Она взяла сумку и вышла из квартиры, хлопнув дверью. Игорь остался сидеть, глядя на письмо.
Вика проснулась поздно, когда Светлана уже ушла. Она слышала их разговор – не всё, но достаточно. Она сидела на диване в своей комнате, глядя на кактус, который уже начал вянуть. Её телефон молчал – ни сообщений от матери, ни от подруги Кати. Она чувствовала себя так, будто весь мир отвернулся от неё, и единственное, что держало её на плаву, – это отец. Но даже он, кажется, не знал, как ей помочь.
Она вышла на кухню, где Игорь всё ещё сидел с кружкой остывшего кофе. Он поднял глаза, и его лицо смягчилось, несмотря на усталость.
– Доброе утро, – сказал он, пытаясь улыбнуться. – Хочешь бутерброд?
Вика покачала головой и села напротив. Её пальцы нервно теребили край свитера, и она знала, что должна сказать то, что скрывала вчера. То, что было тяжелее, чем письмо.
– Пап, – начала она, и её голос дрогнул. – Я… я не всё тебе рассказала. Про Олега.
Игорь замер, его рука с кружкой застыла в воздухе. Он смотрел на дочь, и в его глазах мелькнул страх – не за себя, а за неё.
– Что он сделал? – спросил он тихо, но в его голосе чувствовалась сталь.
Вика опустила взгляд, её щёки покраснели от стыда и страха. Она глубоко вздохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.
– Он… он однажды ночью пришёл в мою комнату, – сказала она, её голос был едва слышен. – Я спала, но проснулась, потому что… потому что он стоял у кровати. Просто смотрел. Я закричала, мама прибежала, и он ушёл. Сказал, что просто проверял, всё ли нормально. Но я… я видела его взгляд. И после этого я не могла там оставаться.
Игорь почувствовал, как кровь прилила к голове. Его руки сжались в кулаки, и он едва сдержался, чтобы не вскочить и не побежать к Лене, к этому Олегу, к кому угодно, кто посмел напугать его дочь. Но он видел, как Вика дрожит, как её глаза полны слёз, и понял, что сейчас она нуждается в нём здесь, а не в его гневе.
– Вика, – сказал он, стараясь держать голос ровным, – почему ты не сказала сразу?
– Я боялась, – прошептала она. – Боялась, что ты не поверишь. Или что мама скажет, что я всё придумала. Она… она всегда его защищает.
Игорь встал и обнял её. Вика уткнулась ему в плечо, и её слёзы пропитали его рубашку. Он гладил её по волосам, как в детстве, когда она боялась грозы или монстров под кроватью. Но теперь монстр был настоящим, и Игорь не знал, как её защитить.
– Ты сделала правильно, что рассказала, – сказал он. – Я разберусь. Обещаю. Ты больше не вернёшься туда. Никогда.
Вика кивнула, но её слёзы не останавливались. Она чувствовала облегчение, но также и страх – что будет дальше? Что скажет Светлана? И что, если этот дом, который должен был стать её убежищем, тоже отвернётся от неё?
Светлана вернулась с работы поздно, её лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Она бросила сумку на диван и посмотрела на Игоря, который ждал её в гостиной. Вика была в своей комнате – он попросил её дать им время поговорить.
– Я весь день думала о твоем звонке, – сказала Светлана, не давая ему начать. – Про Вику. Про этого… Олега.
Игорь кивнул, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым.
– Свет, – сказал он, – прости, что позвонил в рабочее время. Но теперь ты знаешь, почему она здесь. Ей не просто негде жить. Ей страшно.
Светлана села на диван, её руки дрожали, когда она убирала волосы с лица. Она молчала, и Игорь видел, как в её глазах борются эмоции – гнев, страх, боль.
– Я… я не знаю, что делать, Игорь, – сказала она наконец. – Я читаю это письмо, слышу, что ты мне рассказываешь, и всё внутри переворачивается. Я хочу помочь, правда хочу. Но каждый раз, когда я вижу Вику, я вижу себя. Ту девочку, которая была лишней. И я… я боюсь, что не смогу быть той, кем ты хочешь, чтобы я была.
Игорь сел рядом.
– Свет, – сказал он мягко, – я не хочу, чтобы ты была кем-то другим. Я хочу, чтобы ты была собой. Ты сильная и добрая. Я знаю, что твоё детство было тяжёлым.
Светлана посмотрела на него и её глаза наполнились слезами. Игорь обнял её, и на этот раз она не отстранилась. Она заплакала, и он чувствовал, как её слёзы пропитывают его рубашку, как до этого Викины. И он понял, что они обе несут свои раны, свои страхи, и его задача не выбирать между ними, а помочь им исцелиться.
– Я попробую, – прошептала Светлана, когда слёзы наконец иссякли. – Ради тебя. Ради Вики. Но, Игорь… мне нужна помощь. Я не знаю, как это сделать.
– Мы сделаем это вместе, – сказал он. – Шаг за шагом.
На следующий день Светлана сделала то, чего не ожидала от себя. Она постучала в комнату Вики, держа в руках ноутбук. Вика, сидевшая на диване с учебником, подняла глаза, и её лицо стало настороженным.
– Я… я хотела показать тебе те сайты, – сказала Светлана, её голос был неровным. – Ну, про портфолио дизайнеров. Если ты ещё хочешь.
Вика замерла, явно не ожидая такого. Она посмотрела на Светлану, потом на ноутбук, и в её глазах мелькнула искра – не то благодарность, не то надежда.
– Хочу, – сказала она тихо. – Спасибо.
Они сели рядом на диване, и Светлана начала открывать сайты, рассказывая про дизайнеров, которых знала. Вика слушала, сначала молча, потом начала задавать вопросы – робкие, но искренние. И впервые за всё время Светлана почувствовала, что Вика не угроза, а просто девочка, которая пытается найти своё место в мире.
Игорь, стоя в дверях, смотрел на них и чувствовал, как тяжесть в груди медленно отступает. Он знал, что это только начало, что впереди их ждут еще испытания. Но в этот момент, когда Светлана и Вика сидели вместе, обсуждая шрифты и цвета, он поверил, что они справятся.
Через неделю Вика начала ходить на практику – её направили в небольшое ателье, где шили шторы и обивку для мебели. Она возвращалась уставшая, но с искрами в глазах, рассказывая Игорю о тканях, узорах и даже о ворчливой начальнице, которая, несмотря на строгость, хвалила её эскизы. Светлана, к удивлению Игоря, иногда задавала Вике вопросы – короткие, деловые, но искренние. «Какую палитру выбрала?» или «Это для классики или модерна?» Вика отвечала, сначала настороженно, потом всё смелее, и эти маленькие разговоры стали ниточками, которые медленно связывали их.
Однажды вечером, в пятницу, Игорь вернулся с работы с пакетом продуктов и идеей. Он решил устроить совместный домашний ужин. Игорь купил тесто для пиццы, овощи, сыр и даже банку оливок, которые обожала Светлана. Его план был прост: готовить вместе, смеяться, забыть хотя бы на пару часов о письмах, страхах и старых ранах.
– Свет, Вика, давайте пиццу замутим! – объявил он, вываливая продукты на кухонный стол. – Будем как итальянцы, с музыкой и вином. Ну, или соком для Вики.
Светлана, сидевшая в гостиной с ноутбуком, подняла глаза и слегка улыбнулась. Её улыбка была усталой, но тёплой.
– Пицца? – переспросила она. – Ты же тесто даже раскатывать не умеешь.
– Научишь, – подмигнул Игорь. – Вика, ты с нами?
Вика, появившаяся в дверях с наушниками на шее, посмотрела на отца, потом на Светлану. Её лицо было настороженным, но в глазах мелькнуло любопытство.
– Ну… ладно, – сказала она. – Только я в готовке не особо.
– Ничего, – Светлана встала, закатывая рукава. – Я тоже когда-то не умела. Главное – не бояться испачкаться.
Они втроём заняли кухню, и впервые за всё время квартира наполнилась не напряжённой тишиной, а шумом: смехом Игоря, когда он уронил помидор, ворчанием Светланы, когда Вика слишком щедро насыпала муку, и даже робкими шутками Вики, которая предложила добавить на пиццу ананасы, чем вызвала у Светланы театральный стон.
– Ананасы на пицце – это преступление, – заявила Светлана, размахивая скалкой. – Вика, ты что, гавайка?
– Не, просто прикольно, – Вика хмыкнула, и её губы дрогнули в улыбке.
Игорь смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Это было не идеально, не как в кино, где все вдруг становятся лучшими друзьями. Но это было настоящее – их маленькие шаги навстречу друг другу, их попытка быть семьёй.
Пока пицца пеклась, Светлана включила старый радиоприёмник и кухню заполнила мелодия – что-то лёгкое, джазовое. Вика, вытирая руки о фартук, вдруг сказала:
– У нас в ателье похожая музыка играет. Начальница говорит, что она успокаивает.
Светлана кивнула, помешивая соус.
– Она права. Когда я работала в салоне, мы тоже включали джаз. Клиенты сразу становились добрее.
Вика посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то новое – не страх, не настороженность, а интерес.
– А ты… ты сама мебель выбирала? – спросила она. – Ну, для этой квартиры?
Светлана замерла, явно не ожидая вопроса. Она посмотрела на Вику, потом на диван в гостиной, на полки, которые они с Игорем собирали вместе.
– Да, – сказала она. – Это было… как пазл. Хотела, чтобы всё было моим. Чтобы никто не сказал, что я тут чужая.
Её голос дрогнул, и Игорь заметил, как Вика слегка нахмурилась, словно пытаясь понять. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут таймер духовки запищал. Светлана бросилась доставать пиццу, Игорь начал резать её на куски, и кухня снова наполнилась суетой.
За столом они ели пиццу, смеялись над тем, как Игорь переборщил с сыром, и даже поспорили, какой фильм включить – Светлана хотела старый ромком, Вика настаивала на триллере, а Игорь предложил компромисс в виде комедии. Впервые за всё время никто не торопился уйти в свою комнату, никто не смотрел на телефон, никто не чувствовал себя лишним.
Но ближе к концу вечера Вика вдруг замолчала, её пальцы снова начали теребить край свитера. Игорь заметил это, но не успел ничего сказать – она сама заговорила, глядя в тарелку.
– Я… я хотела сказать спасибо, – её голос был тихим, почти шёпотом. – За то, что пустили меня. Я знаю, что это… ну, не просто. И я не хочу быть проблемой. И я… я правда благодарна. За всё.
Светлана замерла, её рука с бокалом сока застыла в воздухе. Она посмотрела на Вику и её лицо смягчилось.
Игорь смотрел на дочь, чувствуя, как сердце сжимается. Он хотел сказать что-то, но Светлана опередила его.
– Вика, – сказала она, и её голос был мягким, почти нежным. – Ты не проблема. Ты… ты часть этого дома. И я… я рада, что ты здесь.
Вика подняла глаза, и в них блестели слёзы. Она кивнула, не в силах говорить, и Светлана, к удивлению Игоря, протянула руку и слегка сжала её ладонь. Это был маленький жест, но он значил больше, чем любые слова.
Позже, когда Вика ушла в свою комнату, а Игорь мыл посуду, Светлана стояла у окна, глядя на двор, где фонари отражались в лужах. Её лицо было задумчивым, но уже не таким напряжённым, как раньше.
– Я думала, что не смогу, – сказала она вдруг, не оборачиваясь. – Думала, что Вика всегда будет как напоминание о том, чего я боялась. Но сегодня я увидела её как… как девочку, которая просто хочет быть дома.
Игорь подошёл к ней, обнял сзади, и она не отстранилась. Они стояли молча, глядя на дождь, который снова начался и слушали, как тикают часы на стене.
– Мы справимся, – сказал Игорь. – Все вместе.
Светлана кивнула.
В это время Вика лежала на диване в своей комнате, глядя на кактус, который она наконец-то полила. Её телефон молчал, но теперь это молчание не пугало её. Она думала о пицце, о смехе, о руке Светланы, которая была тёплой и сильной. И о том, что, может быть, этот дом – не просто временное убежище, а место, где она может начать всё сначала.
За окном шёл дождь, но в комнате было тепло, и впервые за долгое время Вика заснула без страха, с лёгкой улыбкой на губах.
А в гостиной Игорь и Светлана сидели на диване, планируя следующий выходной – может, поездку за город, может, ещё одну пиццу. Они знали, что впереди их ждут трудности – разговоры с Леной, Викина учёба, их собственные страхи. Но они также знали, что теперь они были семьёй не идеальной, но настоящей.
И пока дождь стучал по окнам, а фонари мигали во дворе, они держались друг за друга, зная, что вместе они переживут любую бурю.
Рекомендуем:
Уважаемые читатели!
От всего сердца благодарю за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы вдохновляют делиться новыми историями.
Очень прошу вас поддержать этот канал подпиской!
Это даст возможность первыми читать новые рассказы, участвовать в обсуждениях и быть частью нашего литературного круга. Присоединяйтесь к нашему сообществу - вместе мы создаем пространство для поддержки и позитивных изменений.
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая история станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой,
Ваша Марго https://t.me/Margonotespr