Со всей страны ехали в Москву — не на кастинг, не на учёбу. Жениться. На Шмелевой. Такая она была — актриса, в которую влюблялись пачками: зрители, режиссёры, коллеги. Басов считал её любимицей. Коренев написал под неё фильм. Смоляков, Абдулов, Маслов — её мужчины, её времена. А потом — тишина. Где-то после 1994 года Ирина просто исчезла. Ни пресс-конференций, ни ролей, ни слухов. Только годы спустя выяснилось: уехала в США. За мужем. За другим ритмом жизни. И осталась.
Начинала не из "мажорных"
Родилась Ирина в Кушве — городе, который даже в 60-х был унылым, а сегодня его можно спутать с закрытым посёлком. Никаких связей, никакой элиты. Обычная советская семья. Приехала в Москву — поступила в «Щуку». И уже тогда все поняли: это девочка с прорывом. Красота, харизма, мягкая дикция и какая-то невероятная энергия.
Сама говорит: ей просто везло. Но это лукавство. Юрий Озеров взял её Зоей Космодемьянской в «Битве за Москву». Данелия позвал в «Кин-дза-дза». Басов дал главную роль в «Семь криков в океане». Это уже не «везение». Это — распознанный талант.
Секс-символ без постели
Шмелева до сих пор подчёркивает: всё, что получила, — получала без постели с режиссёрами. Работать с ней хотели не потому, что она кого-то «добивалась», а потому что она в кадре горела. Чисто. Живо. Вкусно. Особенно в 80-х, когда зритель устал от вымученной театральщины и хотел чего-то настоящего. Но вне экрана — жизнь. И в этой жизни было много любви, откровенности и грубых, порой болезненных, решений.
Маслов — первая любовь и первый удар
Всё началось с Алексея Маслова, её однокурсника. Цветы, духи, страсть, истерики, секс «на даче, пока родители уехали». И — аборт. Потому что Маслов не был готов к семье. Потому что «на нём девки висли». Потому что, как потом окажется, он просто сбежал за границу, попросив политическое убежище. А у Шмелевой после этого — штиль внутри и автоматизм снаружи. Работа, улыбки, слава — но уже на автопилоте. Та провинциальная девочка из Кушвы осталась там, под хирургическим светом медкабинета.
Мужчины 80-х: Смоляков, Абдулов и другие сцены
Мужчины вокруг были всегда. Некоторые хотели сразу и всего. Смоляков, например, предложил интим… в туалете самолёта. На полном серьёзе. Она отказала — и до Москвы летели, хохоча. Абдулов подкарауливал под лестницей и после молчал с ней годы. Успех был сногсшибательный, Шмелеву узнавали на улицах, писали тоннами писем, звали замуж. Один офицер с Дальнего Востока подарил ей собственноручно написанную картину — романтично до дрожи.
Боголюбов: странный выбор, нестандартный брак
Но вышла она замуж не за офицера и не за актёра, а за Николая Боголюбова — интеллигентного, робкого, младше на пять лет. Внука академика. Не красавца, не ловеласа. Но он её добился. Сыграли свадьбу, уехали в Швейцарию — медовый месяц. И там всё пошло не по плану. Он начал гулять. Вернулись в Москву — стал просто пропадать по вечерам.
Она лежала на полу, хватала его за ногу, умоляла остаться. В ответ: «Теперь ты завоёвывай меня». Было много. Были подружки. Были измены. Были откровенные признания. Она однажды даже влюбилась всерьёз — в женатого. Ждала, что разведётся. Не развёлся. И всё же — осталась с Боголюбовым. Вместе до сих пор. Уже 35 лет. Брак не как в кино. Но и не фикция.
Детей так и не стало
Аборт в юности навсегда изменил её судьбу. Детей больше она не имела. Ни при Маслове, ни при муже, ни при ком бы то ни было. Ирина признаёт: как мать — не реализовалась. Может, потому и ушла в бизнес. Может, потому и уехала. В 90-х, когда российский кинематограф лежал в руинах, они переехали в США. Живут в Нью-Йорке. Она — деловая, строгая. Говорит, день расписан по минутам. Репутация — уже не важна, Родина — далеко, а жизнь здесь.
Итог: неудачная судьба? Нет. Просто взрослая
Ирина Шмелева — не потерявшаяся звезда, не «пропавшая актриса». Она — женщина, которая рано всё поняла и вовремя ушла. Из кино, из скандалов, с экрана. Сегодня ей 64. Она не стремится вернуться, не просится в ток-шоу, не делает «камбэков».
Иногда приезжает в Россию для редких съёмок — без суеты, без афиш. Просто. Она не строит из себя икону. Не романтизирует свои ошибки. Говорит честно. Даже слишком. О Смолякове в туалете. О ревности. О вине. О том, как теряла и ломалась. И в этом — самое ценное. Шмелева не легенда. Она — человек, который не захотел быть памятником при жизни.