За кулисами | Елена

Не стирала шторы год? Если честно - вообще не осуждаю Потому что я сама про них постоянно забываю Они просто висят себе и висят И кажется, что с ними ничего не происходит Кстати, недавно узнала удобный способ, чтобы не возиться с крючками Когда снимаем шторы - сторону с крючками собираем в охапку и надеваем сверху обычный белый носок Так крючки не разлетаются по барабану и потом не приходится искать их по всей стиралке...

Когда в коридорах советской власти шепчутся, что ты — «вторая леди СССР», а твоя «сестра» — ни много ни мало Галина Брежнева, тебе, мягко говоря, многое сходит с рук. Наталия Федотова — легенда закулисной Москвы 60–70-х, блистательная, ухоженная, эффектная настолько, что по нынешним меркам была бы «иконой стиля», а по старым — вполне себе неприкосновенной персоной. Официально она никогда не была родственницей Леонида Ильича, но зачем рушить красивую легенду, если она открывает двери в любые кабинеты?...

Где-то в Хьюстоне, под южным солнцем, Лариса Черникова пьёт кофе и смотрит на машины, проносящиеся по хайвею. В этом городе её никто не узнаёт. И это её устраивает. В 90-х в России она была мега-звездой, эталоном — красивой, гламурной, успешной. Теперь она говорит: «Я в свободном полёте. Ищу мужчину. С детьми — нормально. Без — тоже ничего». Это не история о поп-диве, что взлетела и устояла. Это история тех, кто выгорел. Кто не справился с успехом. Или — со временем. Кто прошёл через шоу-бизнес,...

В одном из интервью кто-то из звёзд 90-х сказал: «Главное, чтобы после гастролей остались не деньги, а конечности». В этом вся суть эпохи: деньги были, но слишком часто они не приносили радости — только неприятности. И не только грабителям, но и самим артистам. Часть первая, кто пропустил: В шоу-бизнесе девяностых артист был не просто певцом или актрисой — он был ходячим сейфом, мешком с наличкой, которого могли вскрыть где угодно: у подъезда, в ресторане, на трассе, на глазах у публики. Кто выжил — тот счастливчик...

В июне 2015 года у храма в Москве невозможно было протолкнуться: цветы, люди, слёзы, камеры. Прощались с Жанной Фриске — женщиной, которая успела побыть всем: символом глянца, национальным секс-идолом, звездой, мамой, а в финале — трагедией на всю страну. Говорили, умерла от рака. Кто-то сваливал на ЭКО. Кто-то вспоминал: в девяностых на неё напали грабители и сильно били по голове. Мол, травма. Последствия. Эхо лихих. Но если говорить честно — у всех звёзд 90-х были свои травмы. И почти все они, в отличие от ярких обложек, не поддавались ретуши...

Если первую половину девяностых девчонки из поп-групп летели как на лифте — вверх, то вторую они провели, вылезая из рухнувших декораций. Часть первая, кто пропустил: Потому что шапки из перьев плохо держат удары судьбы, а стразами не залепить эмоциональные травмы. Шоу-бизнес — не вечеринка, а скорее мясорубка, и те, кто из него выходили, чаще выглядели как выжатый лимон, а не как победитель. Парадокс: их любили, носили на руках, кидали к сцене цветы и лифчики — но за кулисами их использовали, выжимали, меняли и выбрасывали...

В середине девяностых у всех всё было плохо. Инфляция сожрала накопления, на «НТВ» показывали криминальные хроники, а слово «дефолт» стало универсальным синонимом жизни. Но были вещи, которые всё ещё заставляли людей улыбаться. Например, женские поп-группы. Короткие юбки, ещё более короткие карьеры, фанера, блёстки, и, конечно, главный критерий успеха — трусы, хорошо видимые с последнего ряда зала. Где-то между финансовым коллапсом и сломанными телевизорами возникли «Мираж», «Комбинация», «Блестящие», «Стрелки» и десятки их клонов...

В русском фольклоре всегда было место для великомучениц. В XIX веке ими стали жёны декабристов, поехавшие в ссылку в Сибирь. В XX — жёны воров в законе, которые поехали туда же, только без присяги, но с кокаином, люстрами за 58 тысяч долларов и детьми, спящими рядом с гранатой. Героини новой эпохи, влюблённые не в идеи, а в криминальных авторитетов, отрекались от нормальной жизни и шли за своими мужчинами туда, куда нормальные женщины даже взгляд не бросают. Встречайте: декабристки 90-х. У Паши Цыруля был дом — не просто хоромы, а крепость с бассейном, оранжереей и пыточной в подвале...

Есть актёры, которые всю жизнь пытаются попасть в центр внимания, а есть Зоя Зелинская — женщина, для которой театр был не сценой, а географией существования. Пока одни метались между проектами, строили личные бренды и судорожно обновляли IMDb, она просто выходила на подмостки Театра сатиры — и оставалась там почти 70 лет. Как будто никто не объяснил, что можно жить иначе. Для массового зрителя она — навсегда пани Тереза из «Кабачка „13 стульев“»: улыбчивая, добродушная, слегка наивная. Роль, которая...

Скажите «Кристина Асмус», и что первым приходит на ум? Правильно, доктор Варя Черноус из «Интернов» – этот милый, слегка нелепый образ, прилипший к актрисе, кажется, надежнее медицинского халата. Да, были и театр, и другие роли, и попытки доказать, что она – серьезная драматическая артистка (привет, скандальный «Текст»). Но давайте честно: для большинства она так и осталась той самой Варей. И, похоже, эта роль преследует ее не только в карьере, но и в личной жизни, где драма разворачивается похлеще любого ситкома...

Группа «Банд’Эрос» — это ироничные тексты, хулиганская подача и танцевальные биты, под которые взрослели нулевые. Но мало кто помнит, с чего всё началось и чьими руками этот проект был поставлен на ноги. А точнее — чьим голосом. Родика Змихновская, сценический псевдоним — Рада. Женщина с характером, визитной улыбкой и роковой судьбой. Сейчас её уже нет. Но её история — есть. Будущая звезда родилась в украинском городе Черновцы 3 мая 1966 года. Тогда ещё Родика Крышмару. Талант, амбиции и природный артистизм — это было в ней изначально...

Со всей страны ехали в Москву — не на кастинг, не на учёбу. Жениться. На Шмелевой. Такая она была — актриса, в которую влюблялись пачками: зрители, режиссёры, коллеги. Басов считал её любимицей. Коренев написал под неё фильм. Смоляков, Абдулов, Маслов — её мужчины, её времена. А потом — тишина. Где-то после 1994 года Ирина просто исчезла. Ни пресс-конференций, ни ролей, ни слухов. Только годы спустя выяснилось: уехала в США. За мужем. За другим ритмом жизни. И осталась. Родилась Ирина в Кушве — городе, который даже в 60-х был унылым, а сегодня его можно спутать с закрытым посёлком...