Или Дочка выходного дня
Семь пятниц на неделе — это не про Павла, это про меня. В понедельник я в его постели, в пятницу — в общаге, в субботу — в ванной с тазиком, в воскресенье — в метро с сумкой, полной «я была». А Павел... он варит плов.
Когда я познакомилась с Павлом, он был тем, кого называют «всё ещё перспективный»: взрослый, но не до конца определившийся.
Работал инженером, жил с отцом, ездил на «Шкоде», все готовил на одной сковороде и обещал, что всё у нас «вот-вот устроится». С тех пор прошло три года. «Вот-вот» так и не наступило.
У него была дочь — Маша. Воспитанная, худенькая девочка лет двенадцати. С косой и аллергией на клубнику. Жила с матерью, а на выходные приезжала к отцу. А когда Маша приезжала, я — уезжала.
— Это не потому что ты плохая, — говорил мне Павел, пока укладывал мне в пакет апельсины. — Просто Маша… она тонко чувствует. Ей пока трудно.
— Мне вот тоже трудно. Но ты ж меня не вывозишь на дачу, — пробурчала я как-то.
Павел вздохнул, как будто я не заметила, что он уже трижды кивнул в знак раскаяния.
—
Первые разы я уезжала с лёгкостью: романтика, перемена обстановки, общага как временный квест. Мама там, плед в цветочек, чай из гранёного стакана и вечные разговоры о том, что "всё мужики — одно и то же".
Потом стало хуже. Я уезжала с ревностью. С ощущением, что меня вытаскивают из собственного дома. С обидой на Машу, хотя, по-честному, виновата была не она.
Маша пыталась. Подходила, спрашивала:
— А вы правда не любите животных? А если бы у вас был хомяк, вы бы его выкинули?
Я отвечала сухо:
— У меня аллергия на всё пушистое.
Хотя это была ложь. Просто я не хотела привязываться. Ни к хомяку, ни к Маше.
—
— Ты её отталкиваешь, — шептал Павел, когда мы оставались наедине.
— А ты нас обеих.
Он не понимал. Или делал вид. Или просто боялся. Мужчины часто боятся, когда нужно делать выбор. Особенно между двумя женщинами, одна из которых ребёнок, а другая — с характером.
—
Однажды всё сорвалось.
Я пришла домой в четверг раньше обычного. У меня поднялась температура, и я решила, что заслуживаю хотя бы свой диван и таблетку. Павел открыл дверь — в фартуке, в тапочках и с ухмылкой.
— Ты чего не позвонила?
— А ты чего не сказал, что Маша уже здесь?
Маша сидела на полу в комнате, лепила из пластилина. Подняла глаза, посмотрела. Я замерла. Было что-то жалкое в её взгляде. Как будто она ждала, что я её сейчас ударю словом, как раньше.
И я… не смогла.
— Привет, Маша, — выдохнула я. — Я тут с температурой. Можно я полежу пару часов, а потом уйду?
Маша молча кивнула. Через полчаса она принесла мне чай с мёдом. Я выпила. Улыбнулась. Мы больше не говорили. Но напряжение сдулось. Павел был в шоке. В тот вечер он сварил плов, но никто его не ел.
—
Через неделю всё началось снова.
— Я снял бы квартиру, честно, — говорил Павел, — но отец… ну ты же знаешь, у него пенсия, давление, у меня ипотека… Маша опять простыла, мне надо было купить лекарства… Я не могу разорваться.
— А я могу?
Я ждала, что он предложит. Убедит. Скажет: «Ты важнее». Но он молчал.
—
Тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Написала Маше.
Привет. Я хотела бы поговорить. Только ты и я.
Она пришла. Мы встретились в кафе. Я заказала ей мороженое, себе кофе.
— Я плохо к тебе относилась. Прости. Я была зла на твоего папу, но это выходило на тебя. Это неправильно.
Маша смотрела молча. Потом кивнула.
— Я знаю. Но я всё равно хотела, чтобы вы были вместе.
— Почему?
— С вами он улыбается.
Я ушла с комком в горле. Дети иногда мудрее взрослых.
—
Через месяц я собрала вещи.
— Ты куда? — испугался Павел.
— В жизнь. Которая не на выходных.
Он не остановил. Просто стоял, облокотившись о дверной косяк, как старик из фильма. Ни слов, ни обещаний.
—
Прошло два месяца.
Мама радовалась: «Наконец-то ты всё поняла!»
Я искала квартиру. Начала преподавать онлайн. Писала тексты. Была свободна — и, как это часто бывает, чувствовала себя потерянной.
И вдруг он позвонил.
— У отца инсульт. Я снял квартиру. Я хотел бы… если ты не против…
Я приехала. В новой квартире пахло чисто и пусто. Он открыл дверь. Посмотрел так, как не смотрел никогда.
— Она будет приезжать. Маша. Надолго. Ты готова?
— А ты?
Он кивнул. Потом выдохнул:
— Я больше не хочу бояться. Ни тебя. Ни Машу. Ни того, что я — плохой отец. Или плохой мужчина.
—
Маша зашла спустя час. Принесла пельмени собственного изготовления.
— Я сварю, — сказала она и ушла на кухню. — Только вы не ругайтесь, ладно?
Я села на диван. Павел сел рядом. Мы молчали. Потом он взял мою руку.
— Ты осталась?
— Кажется, да.
С кухни пахло пловом.
*рассказ написан на основе реальных событий. Все персонажи вымышлены. Совпадения случайны
почитайте ещё рассказы из жизни: