Вторая осень Лисовского в России была временем триумфа Черного Лиса. Легкие победы, десятки добровольно присягнувших городов, новые русские соратники.
А вот вторые зима и весна стали временем невероятного напряжения сил и тяжелых потерь. В мерзлую русскую землю Александр Иосиф схоронил сотни сослуживцев и даже родного брата. Он не раз и не два сам был в шаге от смерти, но раз за разом садился на коня и вел свой отряд в бой за доброго царя Дмитрия. Ровно в тех местах, в которых случится его легендарный рейд 1615. Что ж тут удивительного, что шесть лет спустя уже как королевский рейдер Александр Иосиф не собьется с пути, а порой и просто договорится о проходе с местными, прекрасно его помнившими (и не обязательно как врага).
Одолеет его ровно тот человек, которого Лисовский осенью 1615 разгромит и три месяца будет с остервенением выковыривать из ржевского острога – ближний боярин и русский делатель царей Федор Иванович Шереметьев.
И да, эта статья осознанно написана с позиций приверженца Дмитрия Угличского. Ворами и изменниками в ней будут сторонники выкрикнутого лжецаря Васьки Шуйского.
Посмотрите на нашу историю с другой стороны. Порой это полезно.
После провала московских переговоров сентября 1608 правительство Дмитрия попыталось оторвать от Шуйского регионы. На север к Троице двинулась армия Яна-Петра Сапеги, которая должна была подчинить Владимирскую Четь. В авангарде двигался полк Александра Лисовского — «москва с пушками, орудий 6 добрых, полкартаунов». Его численность полка оценивается в 6000 человек – почти половину от общей численности армии Сапеги. На ее перехват узурпатор Василий Шуйский выслал 15-тысячную армию под командованием своего брата Ивана Шуйского-Пуговки.
Сражение произошло 22 сентября (2 октября) 1608 г. у деревни Рахманцево. Первой в атаку была послана многочисленная русская конница Лисовского, однако она повернула вспять, так и не столкнувшись с неприятелем. Видя бегство врага, царские ратники бросились в преследование и нанесли серьёзный урон полку Лисовского. На помощь лисовчикам был брошен полк Микулинского. Совместными усилиями им удалось отразить натиск московских ратников, однако, повторная контратака вновь вынудила их податься назад. Для поддержки Лисовского и Микулинского в бой ввели пятигорцев, и они не смогли сдержать очередной, третий по счёту, натиск царской армии. Над войском Сапеги нависла реальная угроза окружения и разгрома. Ян Пётр Сапега с трудом пробился к обозу и призвал на помощь последние свои резервы. Атака панцирной кавалерии решила исход битвы. И.И. Шуйский и его армия в панике бежали с поля боя.
Было захвачено немало пленников, среди которых Сапега особо отмечает иностранных наёмников: «венгров, немцев и поляков, кои имели хоругвь свою и ротмистра от Шуйского».
Пометки на полях
Если убрать тенденциозность польских историков (а именно их описания попали в учебники), то Лисовский ловким маневром выманил армию Шуйского из укреплений, используя привычную казачью/татарскую тактику. При Кирхсгольме в 1605 литовские казачьи хоругви аналогично выманили под удар гусар шведов, и никто не обвинял их в трусости.
Наемников в войсках Шуйского полно уже в 1608. Непатриотичненько, в учебники не попало, но факт. Делагарди будет развитием истории.
И да, в Москве как-то слишком хорошо знают о маневрах Сапеги и не боятся удара в тыл от Ружинского из Тушино. Наверное ж это неспроста.
Конец пометок на полях
23 сентября (3 октября) 1608 г. тушинская армия подошла к Троице-Сергиеву монастырю. Сдаваться монастырь отказался и Сапега стал готовиться к штурму. Он начал вести подкоп под Пятницкую башню и послал в Тушино за осадной артиллерией. В итоге 6 (16) октября в лагерь осаждающих прибыли князь Данила Долгоруков, 300 казаков и осадная пушка «Тещера». Орудие установили подле лагеря Лисовского у Терентьевской рощи.
24 октября (3 ноября) по переяславской и угличской дорогам к монастырю приблизились многолюдные посольства ярославцев, костромичей, вологжан, устюжан и представителей других уездов, которые направлялись в Тушино ко двору Дмитрия Угличского.
В ночь на 1 (11) ноября тушинцы внезапно пошли на приступ. В приступе участвовали солдаты Сапеги из лагеря на Красной горе. Лисовский не повёл своих людей в неподготовленную атаку и ограничился артиллерийской поддержкой. Штурм окончился полным провалом.
Пометки на полях.
Армия Сапеги ведет себя как нормальная литовская армия. Крепости там было принято брать внезапными лихими налетами, зачастую ночными. Способ своеобразный, но порой действенный. В XVII веке.
Армия Лисовского ведет себя как нормальная русская армия того времени. Артиллерия, шанцы, бои на вылазках. Очень показательная разница.
И да, что бы там не писали историки, большая часть русского севера присягнула Дмитрию осенью 1608 года абсолютно добровольно и так же добровольно отправила в лагерь провиант и подкрепления. Как законному и желанному царю.
Конец пометок на полях.
Весь ноябрь полк Лисовского с переменным успехом бился с гарнизоном на вылазках. Порой ему на помощь подходили роты из лагеря Сапеги. Надо отметить, что жизнь Лисовского не раз повергалась опасности в схватках под Троицей. Он не прятался за спины солдат, лично вел их в атаки. Несколько троицких воинов получили награды и отличия за его раны (видимо выдуманные). В летопись Аврамия Палицына попали монах Анания Селевин, стрелец Нехорошко и даже простой крестьянин Никифор Шилов.
Тем временем присяга Дмитрию шла полным ходом. Первыми 7 (17) октября 1608 г. прибыли посланцы Переяславля-Залесского. Они сообщили также, что против тушинцев готовится выступить владимирский воевода князь Третьяк Сеитов.
8 (18) октября воевода Т.Ф. Сеитов выступил в поход и сделал своей базой Ростов. Здесь к нему присоединились ярославцы. Тем временем к Сапеге продолжали являться посольства замосковных уездов — Юрьевского и Суздальского. Воеводой второго стал знатный боярин Фёдор Кириллович Плещеев-Смердов.
Усилившись переяславскими дворянами, верные Дмитрию отряды выступили на Ростов и разгромили отряды предателя Сеитова. Митрополит Филарет и Третьяк Сеитов были схвачены. Их препроводили в лагерь Сапеги под Троицей, а оттуда выслали в Тушино. Судьба их была очень разной.
Пометки на полях.
Третьяк Сеитов в 1607 во главе авангарда армии Шуйского вошел в Болхов.
В 1608, окруженный войсками Дмитрия в Болхове, присягнул тому на верность. Но, после переправы через Оку, оторвался от армии Дмитрия и вернулся под руку Шуйского. Его отряд сыграл важную роль в подавлении волнений в Москве в мае 1608 (видимо попытки переворота в пользу Дмитрия). Владимирский наместник Шуйского в 1608.
Казнен в Тушино.
Его второй воевода Валуев сыграет решающую роль в поражении Дмитрия у стен Москвы в 1610.
Филарет станет патриархом в Тушино. Ростов будет оплотом армии Дмитрия весь 1609.
Конец пометок на полях.
После победы под Ростовым присягу Дмитрию принесли жители Романова, Ярославля, Углича, Галича, Вологды, Владимира, Мурома, Арзамаса, Гороховца и Балахны. Оказавшиеся под контролем Дмитрия территории были разделены на приставства, которые должны были обеспечивать продовольствием и фуражом войска Сапеги.
Отряды Лисовского кормились за счёт Ярославля и Переяславля-Залесского. Уже 29 ноября (8 декабря) 1608 г. монахи здешних монастырей — «Горицского монастыря архимонритъ Алимпей съ братьею, да Донилова монастыря архимонрит Iона съ братьею, да Никитцкого монастыря игуменъ Леонтей съ братьею, да Өедоровского монастыря игуменъ Тихонъ съ братьею, да Борисаглѣбского монастыря игуменъ Давыдъ съ братьею» — били челом царю Дмитрию. Они жаловались на то, что «пан Олександр» и его «загонные люди» фактически завладели монастырскими вотчинами, взыскали монахов 360 рублей, а также взяли с них в пользу ротмистров Синского и Юшинского «всякие столовые и конскiе кормы и въ тѣхъ де кормѣх стало имъ убытка девяносто четыре рубли». Александр Иосиф получил нагоняй от царя транзитом через Сапегу.
Зимой начались бунты, во многом спровоцированные грабежами и культурными различиями. Порой поводом для восстания становились съеденные из местных стад коровы (русские тогда не ели телятины). Но главной причиной восстаний были призывы из Нижнего Новгорода и церквей.
Для того чтобы обуздать мятежников из лагеря были посланы в Романов Самуил Тышкевич, а в Суздаль и потом в Ярославль — пан Лисовский. Для похода на Ярославль у Лисовского были и личные причины — здесь повстанцы перебили его собственных людей. С точки зрения Лисовского и его товарищей, это было, несомненно, предательское нападение за которое следовало покарать жесточайшим образом. Но боя толком не случилось. Не дойдя двух вёрст до Ярославля, войско мятежников развалилось и большинство служилых людей перешло на сторону тушинцев. Остатки армии бежали к Костроме. Лисовский преследовали их и 23 декабря (2 января) у села Данилово произошёл бой, причем и костромские служилые люди перешли к Лисовскому. 28 декабря (7 января), Лисовский вошёл в Кострому, а 3 (13) января 1609 г. был взят Галич, при взятии которого лисовчики выжгли посад.
Лисовский привел к присяге Дмитрию Соль Галицкую. На город наложили штраф в 2030 рублей, по 20 рублей от сохи. Такие вот невероятные зверства.
Суммарная численность армии Лисовского в этом походе – около 4 000 человек. В основном это служилые люди по отечеству северных городов, присягнувшие Дмитрию.
Первая попытка бунта против доброго царя была быстро и эффективно потушена его пожарным.
Уже в середине февраля 1609 г. Лисовский вновь участвует в боях под осаждённой Троицей. В ночь на 16 (26) февраля 1609 г. в монастырь попытались прорваться 70 казаков атамана Сухого Останкова и 20 монастырских слуг Никифора Есипова. Они должны были доставить с собой большой запас пороха, который везли на 60 лошадях — каждая из них несла мешок весом в полпуда. В итоге обоз был перехвачен, и 20 человек попало в плен. Осаждённые предприняли отчаянную вылазку, пытаясь отбить порох и пленных, однако она закончилась неудачей.
Ожесточённый потерями Лисовский приказал казнить пленников на виду монастыря. Осаждённые немедленно ответили тем же в ещё большем масштабе, казнив 60 своих пленников. Разъярённые товарищи погибших пленников бросились в стан Лисовского и едва не растерзали полковника.
Часто причиной такого поступка полковника называют гибель брата Лисовского под стенами монастыря. Станислав был опытным военным, служившим прежде ротмистром пехотным в Инфлянтах. В конце февраля полк Лисовского активно готовился к приступу. Для этого были подготовлены оригинальные осадные приспособления - подвижные острожки. Но штурма не случилось.
В феврале—марте 1609 г. началось новое восстание на востоке. На сторону Василия Шуйского открыто перешли жители Мурома, Владимира, Юрьева-Польского, Романова. Кровавое восстание против тушинцев произошло в Костроме. Жертвой его в первую очередь стали местные служилые люди, участвовавшие в экспедиции Лисовского. Восставшие костромичи жестоко расправились со своими дворянами, не пощадив членов их семей: «обрезывали у младенцев руки и ноги и вкладывали матерям в рот, разрезали беременных жён изменников, сдирали с живых кожу». Так было замучено около 200 человек.
В начале февраля 1609 г. многочисленные повстанцы собрались к северу от Шуи, у села Дунилово, и выстроили тут острог. 11 (21) февраля эта армия разгромила суздальского воеводу Плещеева. Повстанцы находились всего в 20 верстах от Суздаля и готовы были двинуться на город, воевода которого спешно слал гонцов за подкреплениями. Среди тех, кто был отправлен против повстанцев Боборыкина, был и Александр Лисовский. Особой грамотой от 14 (24) февраля 1609 г. царь Дмитрий извещал Яна-Петра Сапегу о создавшейся угрозе и приказывал отправить под Суздаль Лисовского.
Ярославский воевода князь Фёдор Петрович Барятинский также взывал о помощи. «Живу, государь, въ великихъ бедахъ, — писал он Дмитрию 15 (25) февраля, — … и поляки, и литва, и казаки въ Ярославлѣ и въ Ярославском уѣзде насилство чинятъ великое, людей грабятъ и побиваютъ, а меня ни въ чемъ не слушаютъ … мужики опять заворовали многiе». В ответной грамоте Дмитрий извещал своего наместника, что выслал ему на помощь «Лисовского съ людми». А 4 (14) марта Лжедмитрий шлёт Сапеге новую грамоту, где в тех же выражениях требует срочной посылки Лисовского под Кострому. Создаётся впечатление, что в Лисовском видели некое незаменимое орудие для подавления любого выступления, где бы оно не происходило.
12 (22) марта 1609 г. костромской воевода Н.Д. Вельяминов известил Яна Петра Сапегу, что к городу приближается отряд «вологодских и поморских мужиков» численностью в 4000 человек и просил срочной помощи против них. Сапега спешно выслал в туда отряд Самуила Тышкевича и 20 (30) марта 1609 г. получил донесение об очередной победе над костромскими повстанцами.
Пометки на полях.
Наместники Дмитрия – русские бояре и князья. Плещеевы и Вельяминовы из старомосковских бояр, служили московским князьям чуть не со времен Донского. Барятинский – из черниговских княжат, в правление Михаила будет рязанским наместником и не только. А против них – худородные атаманы и клерикальные фанатики, творящие бесчеловечные зверства.
Кто тут Лже?
Конец пометок на полях
Тем временем Лисовский выступил в Суздаль. Оттуда, пополнив свои силы местными служилыми людьми, он выступил против Владимира, где концентрировались отряды владимирского, казанского и нижегородского ополчений. Они подошли к Владимиру 27 марта. Тушинский воевода М.И. Вельяминов был убит, и владимирцы присягнули Василию Шуйскому. Почти тотчас после этого, 2 (12) апреля повстанцы были разбиты у стен Владимира. Захватить город Лисовскому не удалось. В письме на имя Сапеги воевода Плещеев писал: «А в Володимере, господине, сидят государевы изменники, многие люди; и с теми людми нам Володимеря осадить не с кем, а изменники сели насмерть и наряду у них много, а сидят казаки и стрелцы, в Володимере, астороханские и московские, которые были под Астороханью, на Балчике, с Фёдором Шереметевым, сидят их семьсот человек вогневого бою; а головы, господине, у них в Володимере, Ондрюшка Микулин да Якушка Прокудин, да у астороханских казаков голова Богдашко Износков, да с Кинешмы пришёл Беляк Конаговицын [Ноговицын], да Шуйского холоп Семейка Свистов, а с ними Поволжских городов многие мужики … А город Володимерь крепкой и осыпь высока, пушек надобе много, а без верховного наряду города никоими мерами взятии не мочно».
Между тем 9 (19) апреля пришла весть о восстании в Ярославле. Спастись удалось лишь полковнику С. Тышкевичу, князю Ф.П. Барятинскому и боярину И.И. Волынскому. Из-под Владимира Лисовский с 3000 донцов был переброшен под Ярославль.
История Владимира повторилась. Тушинцы легко победили в полевом сражении, но не могли взять города. Весь май армия Дмитрия штурмовала Ярославль. Впрочем, изначально было место и дипломатии.
На переговоры с горожанами отправили бывшего воеводу и местного купца Иоахима Шмидта. Его послали к горожанам «чтобы убедить жителей одуматься и не давать больше повода к кровопролитию, а всяким притеснениям будет положен конец, и царь Димитрий посадит в город воеводой знатного вельможу, которого польские солдаты будут бояться». Осажденные заманили Шмидта «хитрыми речами» поближе к городским воротам и схватили. Пленник был подвергнут страшной казни: «вскипятив большой котел меду, они сняли со Шмидта одежды, бросили его в мед и варили до тех пор, пока не осталось совсем мяса на костях … Когда Шмидт достаточно долго поварился, они вынули скелет из котла и выбросили его на городской вал — так, чтобы свиньи и собаки порастаскали его, и даже не разрешили его вдове и друзьям собрать и похоронить кости». Инициатором расправы со Шмидтом выступил некогда спасённый им Даниэль Эйлов — он «не только насмеялся над своим верным другом в его несчастье, но даже стал побуждать русских поживее прикончить его».
Пометки на полях.
Эйлов был активистом первого зимнего восстания. Его выставили на правеж, и второй воевода царя Дмитрия выкупил соседа и, как тогда казалось, друга.
Такие вот тушинские зверства, которых на поверку не было.
И да, досмутная Россия – не такая уж и закрытая страна. Много иностранцев вполне себе живут в ней и ведут свои дела.
Нарочитые зверства повстанцев вряд ли можно оправдать чем бы то ни было. Кто-то умный и злой вяжет людей кровью.
Конец пометок на полях
С севера двигались сибирские и поморские ратники воеводы Давыда Жеребцова, которые 1 (10) мая 1609 г. осадили Ипатьевский монастырь в Костроме, где тушинский воевода Н.Д. Вельяминов отбивался от повстанцев. Вслед за этим повторно восстали Галич и Соль Галицкая, отправив призыв о помощи в северные города. Крупное ополчение начало собираться в Вологде. В начале июня осаду Ярославля пришлось снять.
Тушинцы от Ярославля отошли и пошли к Ростову. А Лисовской пошел снимать осаду с Ипатьевского монастыря. В конце мая лисовчики подступили к Кинешме, чье ополчение было разбито Лисовским на другой день после праздника Вознесения Господня — 26 мая (5 июня) 1609 г. Из Юрьевца-Повольского против Лисовского двинулся восьмитысячный отряд изменников во главе с Фёдором Боборыкиным. Лисовский стремительно атаковал и наголову разгромил повстанцев. Сам Фёдор Боборыкин был взят в плен и казнён.
Приблизившись к Костроме, Лисовский встал напротив города в селе Селище и стоял там две недели. Но воевода Д.В. Жеребцов проявил себя весьма деятельным и опасным противником и снимать осаду с Ипатьевского монастыря не собирался.
Между тем, «Олександръ Лисовски пошелъ на Юрьевецъ и Божiею милостiю, царьским счастьем, городъ Юрьевецъ взялъ и многихъ измѣнников побилъ». Отряд М.И. Соловцова, даже объединившись с юрьевецкими и балахонскими даточными людьми, не смог выстоять против лисовчиков.
В 30 верстах выше Юрьевца и в пяти верстах ниже Решмы 28 июня (8 июля) войска Дмитрия начали переправляться за Волгу. Место было избрано удачно — здесь посреди реки находился остров, что значительно облегчало переправу. Первым на левый берег перешёл сам Лисовский. В семи верстах от места переправы лисовчики столкнулись с авангардом береговой части низовской рати: «пришли на Олександра Лисовского полкъ государевы измѣнники Бѣляйко Ногавицын и государевы люди Бѣляйка Ногавицына взяли».
Разгромив передовой отряд земского войска, Лисовский сумел благополучно вернуться на правый берег Волги. Но другие отряды тушинцев были разбиты корабельными ратями боярина Ф.И. Шереметьева. Лисовский отступил и 5 (15) июля прибыл в Ростов.
Оставшись без поддержки извне, Н.Д. Вельяминов в Костроме продержался недолго и летом 1609 защитники Ипатьевского монастыря сдались Давыду Жеребцову.
Почти девять месяцев полковник Лисовский удерживал для доброго царя Дмитрия его отчины и дедины на Верхней Волге. В этом полковнику удалось добиться немалых успехов. Он разгромил повстанческие силы в Кинешме, Решме и Юрьевце, уничтожил трех видных главарей повстанцев — Боборыкина, Ноговицына и Григория Лапшу.
Лисовский вообще буквально победил во всех сражениях того периода.
Но войну проиграл. Такой вот парадокс. Как один небезызвестный пуниец.
Как там говорили древние римляне vincere scis Hannibal, victoria uti nescis.
У его поражения есть вполне определенные фамилия, имя и отчество. Федор Иванович Шереметьев был куда худшим фехтовальщиком и наездником, но недостаток тактики легко компенсировал правильной стратегией.
Впрочем, он и в 1615 в конечном счете победил, оставшись в Москве и у власти. Тогда как победивший его Александр Иосиф, стирая ноги о снега и буреломы, драпал по направлению к западной границе. В своем знаменитом, легендарном, но практически безрезультатном рейде.
Нерадостное лето 1609 года клонилось к концу, и запахи гари и крови сменялись новыми тревогами. Полковнику Александру Иосифу второй раз в жизни приходилось выбирать между присягой и родиной, и это был трудный выбор.
Даже если на родине ты объявлен вне закона.
Но то, как воин Александр пережил распад Тушино – это отдельная история.
Она будет следующей.