Валентина Ивановна поправила очки на переносице и окинула взглядом просторную трехкомнатную квартиру невестки. Солнечный свет проникал через широкие окна, освещая паркет цвета натурального дуба и дорогую мебель. В воздухе витал аромат свежих цветов из огромной вазы на журнальном столике.
— Ну что, Светочка, — протянула она, снимая пальто, — неплохо устроилась. А я-то думала, что мой Саша женился на простушке из общежития.
Светлана вздрогнула, услышав в голосе свекрови знакомые нотки. Прошло уже три года с того дня, как она впервые переступила порог этого дома в качестве невесты, но каждая встреча с матерью мужа по-прежнему напоминала экзамен, который невозможно сдать.
— Валентина Ивановна, проходите, пожалуйста. Александр скоро придет с работы.
— Да уж проходу-то, куда деваться, — фыркнула та, оглядывая прихожую. — Слушай, а зачем тебе такая громадина? Вдвоем-то в трех комнатах что делать? Одни расходы лишние на отопление.
Светлана молча повесила пальто свекрови в шкаф. За эти годы она научилась не реагировать на подобные выпады. Валентина Ивановна обладала удивительным талантом находить изъяны в любой ситуации и превращать их в повод для недовольства.
— Чай будете? — спросила Светлана, направляясь к кухне.
— А что, разве есть выбор? — Валентина Ивановна устроилась в кресле, которое считала своим. — Только не тот пакетированный хлам, что ты обычно завариваешь. У меня желудок не железный.
Светлана достала из шкафчика коробку с дорогим листовым чаем, который покупала специально для таких случаев. Пока закипал чайник, она украдкой взглянула в зеркало. Тридцать лет, аккуратная стрижка, неброская одежда — она старалась выглядеть респектабельно, но не вызывающе. Валентина Ивановна умела найти повод для критики даже в цвете помады.
— А знаешь, Светочка, — донесся из гостиной голос свекрови, — у меня к тебе разговор серьезный есть.
Сердце Светланы екнуло. Она поставила заварочный чайник на поднос и вернулась в гостиную. Валентина Ивановна сидела прямо, сложив руки на коленях. В таких позах она обычно сообщала что-то неприятное.
— Слушаю вас.
— Ну вот что, голубушка. Мне семьдесят два года исполнилось в прошлом месяце. Жить одной в той малометражке становится тяжело. Поднимается давление, ноги болят, соседи шумят. А тут у вас такие хоромы пустуют.
Светлана почувствовала, как немеют пальцы рук. Она понимала, к чему ведет разговор, но надеялась, что ослышалась.
— Что вы имеете в виду?
— А что я имею в виду? — Валентина Ивановна улыбнулась, но улыбка эта не достигала глаз. — Невесточка, а тебе что, жалко комнаты для старушки? Я же не навсегда, подлечусь малость, приведу здоровье в порядок. Ты же понимаешь, я мать Саши, и если что со мной случится, ему же отвечать придется.
Последние слова прозвучали как угроза. Светлана знала, что за этим «подлечусь малость» скрывается совсем другое. Валентина Ивановна была здорова как бык, несмотря на возраст. Каждое утро она делала зарядку, ходила на рынок за продуктами, таскала тяжелые сумки. Но она умела изображать немощность, когда это было выгодно.
— Валентина Ивановна, давайте подождем Александра. Это серьезное решение, его нужно обсудить семьей.
— Семьей? — Валентина Ивановна вскинула брови. — А я что, не семья? Я его мать, между прочим. А ты кто такая? Три года как в семье, детей нет, дом не ведешь как положено. Одни траты от тебя.
Светлана сжала зубы. Тема бездетности была болезненной. Врачи не находили никаких проблем ни у нее, ни у Александра, но беременность все не наступала. А Валентина Ивановна не упускала случая напомнить об этом.
— Я работаю, веду хозяйство...
— Работает она! — фыркнула свекровь. — В своем магазинчике с подружками языками треплешь. Это не работа, это развлечение. А настоящая женщина должна дом вести, мужа холить, детей рожать. Вот я в твоем возрасте уже Сашу растила, работала на двух ставках, и ничего, не жаловалась.
Звук ключа в замке оборвал тираду. Александр вернулся с работы. Светлана облегченно вздохнула — теперь, по крайней мере, она не останется один на один со свекровью.
— Мама? — удивился Александр, входя в гостиную. — А я не знал, что ты придешь.
— Сынок! — Валентина Ивановна мгновенно преобразилась. Голос стал мягким, на лице появилась нежная улыбка. — Я соскучилась, решила проведать вас. Да и дело есть важное.
Александр был высоким мужчиной с плотной фигурой и рано поседевшими висками. В тридцать пять лет он занимал руководящую должность в строительной компании и привык принимать решения быстро. Но с матерью он всегда становился мягким и податливым, словно превращался в послушного десятилетнего мальчишку.
— Какое дело, мам?
— Да так, хотела поговорить с вами об одной идее. — Валентина Ивановна поправила юбку и приготовилась к решающему удару. — Сынок, мне одной жить тяжело стало. В моем возрасте всякое может случиться. А вы тут в трех комнатах живете, места много. Может, переберусь к вам на время? Совсем немножко, пока здоровье не поправлю.
Александр растерянно посмотрел на жену, потом на мать. Светлана читала в его глазах внутреннюю борьбу. С одной стороны, он понимал, что такое соседство будет непростым для их семьи. С другой — отказать матери было выше его сил.
— Мам, а может, лучше найти тебе квартиру поближе к нам? Или сиделку нанять?
— Сиделку? — Валентина Ивановна всплеснула руками, и в ее голосе прозвучала искренняя обида. — Чужие люди в доме? Да они же обворуют, обидят старого человека. Нет уж, сынок, я лучше помру в своей малометражке, чем буду жить с чужими.
— Не говори так, мама.
— А что мне говорить? — У Валентины Ивановны на глазах появились слезы. — Я думала, у меня есть сын, который в старости не бросит. А оказывается, жена ему дороже матери.
Светлана видела, как тает решимость мужа. Эта сцена разыгрывалась не первый раз. Валентина Ивановна мастерски владела искусством эмоционального шантажа.
— Саша, — тихо сказала Светлана, — может, нам стоит это обсудить наедине?
— Обсуждать тут нечего, — быстро вмешалась Валентина Ивановна. — Либо я для вас родной человек, либо нет. Если нет, то я сейчас же уйду и больше не потревожу.
— Мама, не надо так. — Александр подошел к матери и обнял ее за плечи. — Конечно, ты можешь переехать к нам. Правда, Света?
Светлана почувствовала, как рушится мир, который она так тщательно строила. Их уютная квартира, их тихие вечера, их жизнь без постоянного контроля и критики — все это уходило в прошлое.
— Конечно, — прошептала она.
— Вот и замечательно! — Валентина Ивановна мгновенно повеселела. — Я знала, что вы не оставите старую женщину в беде. А переезжать буду постепенно, не хочу вас сильно беспокоить.
Первую партию вещей Валентина Ивановна привезла уже на следующий день. Светлана с ужасом наблюдала, как в прихожей появляются коробки с посудой, тюки с постельным бельем и огромный чемодан с одеждой.
— Это же временно, — пробормотал Александр, помогая матери заносить багаж.
— Конечно, сынок, временно, — кивнула Валентина Ивановна, но в ее глазах мелькнуло что-то торжествующее.
Светлана отвела свекрови самую светлую комнату, которую они с мужем планировали превратить в детскую. Валентина Ивановна осмотрела помещение критическим взглядом.
— Тесновато, но ничего, перебьюсь. Только вот шкаф маловат будет. У меня вещей много, всю жизнь собирала. И зеркало нужно поставить большое, а то как я буду по утрам приводить себя в порядок?
— Мы купим все необходимое, — пообещал Александр.
— А еще телевизор в комнату поставить надо. Я привыкла вечером новости смотреть, а в гостиной вы, наверное, свои программы включаете.
Список требований рос с каждым часом. К концу первой недели комната свекрови была обставлена лучше любого гостиничного номера. Но это было только начало.
Валентина Ивановна, как опытный стратег, захватывала территорию постепенно. Сначала она принесла на кухню свою любимую сковородку — «на этой посуде еда получается вкуснее». Потом появились ее кастрюли, тарелки, чашки. Светланина посуда постепенно мигрировала в дальние углы шкафчиков.
— Ты не против, Светочка? — спрашивала Валентина Ивановна с невинным видом. — Я просто привыкла к своим вещам. В моем возрасте трудно перестраиваться.
Светлана молчала. Она понимала, что каждый протест будет воспринят как проявление жадности и нежелания помочь пожилому человеку.
Но самое страшное началось, когда Валентина Ивановна взялась за установление порядка в доме. У нее были четкие представления о том, как должна жить правильная семья.
— Светочка, а почему ты мужу рубашки не гладишь? — спросила она однажды утром, разглядывая Александра, который собирался на работу. — Смотри, какой он мятый ходит. Люди подумают, что жена за ним не ухаживает.
— Я вчера гладила, — растерянно ответила Светлана.
— Видно плохо гладила. Ну ничего, я научу. А то стыдно будет, если кто увидит.
С этого дня Валентина Ивановна взяла на себя глажку мужниной одежды. Каждое утро она вставала раньше всех, включала утюг и с шипением разглаживала стрелки на брюках. При этом она обязательно комментировала процесс так, чтобы Светлана слышала.
— Ох, надо же, как все запущено. Видно, молодые не умеют за домом следить. Ну ничего, бабушка поможет.
Следующей на очереди была уборка. Валентина Ивановна объявила, что молодые люди не понимают, что такое настоящая чистота.
— Светочка, а ты полы под кроватью моешь? — спросила она, вооружившись шваброй. — А пыль с люстры стираешь? А плинтуса протираешь?
Каждый отрицательный ответ фиксировался в ее памяти как доказательство непригодности невестки к ведению хозяйства.
— Ладно, не расстраивайся, — великодушно говорила Валентина Ивановна. — Не все рождаются хозяйками. Я тебя научу.
И она начала учить. Каждый день в квартире звучал звук работающего пылесоса, плескалась вода, грохотали ведра. Валентина Ивановна убирала с энтузиазмом боевого генерала, штурмующего вражескую крепость.
— Смотри, сколько грязи накопилось, — говорила она, демонстрируя Светлане содержимое мусорного ведра. — А ты говорила, что убираешь каждый день.
Светлана пыталась протестовать, объясняя, что такая тщательная уборка не нужна каждый день, но Валентина Ивановна была непреклонна.
— В доме должна быть идеальная чистота. Особенно когда может прийти кто-то из гостей. А то подумают, что мой сын живет в грязи.
Гости действительно приходили, но только по приглашению Валентины Ивановны. Она быстро восстановила контакты со старыми знакомыми и начала приглашать их в гости.
— Ты не против, Светочка? — спрашивала она накануне каждого визита. — Просто Раиса Петровна давно хотела посмотреть, как я устроилась. А Нина Семеновна соскучилась по мне.
Светлана не могла возражать. В конце концов, это был дом свекрови теперь тоже. Но каждый такой визит превращался в демонстрацию того, как хорошо Валентина Ивановна организовала быт в доме сына.
— Вот видите, какой у меня Саша заботливый, — говорила она гостьям, разливая чай в лучшие чашки. — Перевез меня к себе, чтобы я не мучилась одна в малометражке. А Светочка — золотая девочка, во всем мне помогает.
Гостьи одобрительно кивали и хвалили Александра за то, что он не забывает мать. При этом они с любопытством разглядывали Светлану, словно пытаясь понять, насколько она соответствует роли идеальной невестки.
Но самым тяжелым испытанием стали воскресные обеды. Валентина Ивановна объявила, что в приличной семье воскресенье должно начинаться с совместной трапезы.
— Это традиция, — объясняла она Александру. — Помнишь, как мы с папой каждое воскресенье накрывали стол? Семья должна собираться вместе.
Светлана пыталась готовить по своим рецептам, но Валентина Ивановна неизменно находила недостатки.
— Мясо суховато получилось. Наверное, передержала в духовке. А картошка недосолена. Ну ничего, в следующий раз получится лучше.
Постепенно воскресные обеды перешли под полный контроль свекрови. Она составляла меню, покупала продукты, готовила. Светлана превратилась в помощницу, которая мыла посуду и накрывала на стол.
— Не обижайся, Светочка, — говорила Валентина Ивановна, помешивая что-то в кастрюле. — Просто у меня больше опыта. Я же Сашу всю жизнь кормила, знаю, что он любит.
Александр ел с аппетитом и хвалил материнскую стряпню. Светлана сидела рядом и молчала, чувствуя себя лишней за собственным столом.
Месяцы шли, а временное проживание свекрови не заканчивалось. Наоборот, Валентина Ивановна все прочнее обосновывалась в квартире. Она сдала свою малометражку квартирантам.
— Зачем пустовать? — объяснила она сыну. — Пусть приносит доходы, а я пока у вас поживу.
Светлана поняла, что попала в ловушку. Теперь у свекрови был дополнительный доход от сдачи квартиры, и возвращаться в свое жилье она не собиралась.
Напряжение в семье росло. Светлана чувствовала себя чужой в собственном доме. Каждое ее движение контролировалось, каждое решение обсуждалось и корректировалось. Валентина Ивановна превратила совместную жизнь в перманентный экзамен, который невозможно было сдать.
— Ты что-то грустная стала, — заметил однажды Александр. — Может, к врачу сходишь?
Светлана хотела крикнуть, что грустной ее делает не болезнь, а постоянное присутствие его матери. Но она понимала, что такие слова будут восприняты как нападение на семью.
— Просто устала на работе, — ответила она.
— А может, тебе вообще не работать? — неожиданно предложила Валентина Ивановна, которая, как всегда, слушала их разговор. — В твоем возрасте пора бы уже о детях думать, а не по магазинам бегать.
Тема детей была болезненной для обеих женщин, но по разным причинам. Светлана страдала от того, что не может забеременеть. Валентина Ивановна злилась на невестку за то, что та не дает ей внуков.
— Сходи к врачу, проверься, — настаивала свекровь. — Может, что-то не в порядке с женским здоровьем. А то мой Саша мучается с бездетной женой.
Светлана ходила к врачам. Сдавала анализы, делала обследования. Медики разводили руками — никаких проблем не находили. Но Валентина Ивановна продолжала настаивать на более глубоких исследованиях.
— А к бабке не ходила? — спрашивала она. — Говорят, есть такие, что порчу снимают. Может, кто-то сглазил?
Разговоры о порче и сглазе доводили Светлану до отчаяния. Она была образованной женщиной и не верила в подобные вещи. Но Валентина Ивановна была убеждена, что современная медицина не всесильна.
— Сходи хоть попробуй, — уговаривала она. — Хуже не будет. А вдруг поможет?
Александр занимал промежуточную позицию. Он не верил в бабок, но и не решался перечить матери. В результате в доме постоянно висело напряжение. Любой разговор мог привести к конфликту.
Ситуация обострилась, когда Валентина Ивановна решила взяться за ремонт. Ей не нравился цвет обоев в гостиной.
— Слишком мрачно, — заявила она. — В доме должно быть светло и радостно. А то как в склепе какой-то.
Светлана любила эти обои. Они с мужем выбирали их два года назад, потратили на ремонт много денег и сил. Но Валентина Ивановна была настроена решительно.
— Я знаю одного мастера, он недорого сделает. Заодно и потолки освежим, и пол поменяем. А то все старое какое-то.
— Мам, мы же недавно ремонт делали, — робко возразил Александр.
— Недавно? — Валентина Ивановна фыркнула. — Два года назад это недавно? Да за это время все уже устарело. Надо в ногу со временем идти.
Ремонт начался через неделю. В квартире поселился хаос. Мебель сдвинули к центру комнат и накрыли пленкой. Повсюду стояли банки с краской, валялись куски обоев, хрустел под ногами мусор.
— Потерпите немножко, — говорила Валентина Ивановна, руководя рабочими. — Зато потом как красиво будет!
Светлана чувствовала, как рушится последнее, что связывало ее с этим домом. Обои, которые они с мужем выбирали вместе, исчезали под слоями новой краски. Их общие воспоминания стирались так же легко, как старая штукатурка.
— А может, и спальню заодно переделать? — размышляла вслух Валентина Ивановна. — Что это за цвет такой унылый? Молодые должны в ярких тонах жить.
Светлана поняла, что больше не может этого выносить. Вечером, когда Александр вернулся с работы, она попросила его о разговоре наедине.
— Саша, мне нужно с тобой поговорить.
— О чем? — Он устало опустился в кресло, оглядывая результаты дневных трудов рабочих.
— О нас. О нашей семье. О том, что происходит в нашем доме.
— Что такого происходит? — Александр искренне не понимал, к чему она ведет.
— Твоя мать живет здесь уже полгода. Она контролирует каждый мой шаг, переделывает квартиру на свой вкус, принимает решения за нас обоих. Я чувствую себя гостьей в собственном доме.
— Света, она же временно. Как только здоровье поправит, сразу вернется к себе.
— Она здорова как конь! — не выдержала Светлана. — Она сдала свою квартиру и не собирается никуда уезжать. Неужели ты этого не видишь?
Александр замолчал. В глубине души он понимал, что жена права. Но признать это означало бы пойти против матери, а на такое он не был способен.
— Она старый человек, — сказал он наконец. — Ей действительно трудно жить одной.
— А мне легко? — В голосе Светланы прозвучало отчаяние. — Я работаю, веду хозяйство, терплю постоянные упреки и замечания. За что? За то, что вышла замуж за твоего сына?
— Не преувеличивай. Мама к тебе хорошо относится.
— Хорошо? — Светлана рассмеялась горько. — Она считает меня бездарной хозяйкой, неумелой женой и бесплодной самкой. Каждый день она находит повод мне об этом напомнить.
— Ты не так ее понимаешь. Она просто хочет помочь.
— Помочь? Помочь превратить меня в прислугу? Помочь сделать из нашего дома музей ее прошлой жизни?
Разговор зашел в тупик. Александр не хотел ссориться ни с женой, ни с матерью. Он надеялся, что время все расставит по местам, что женщины как-нибудь притрутся друг к другу.
Но времени на притирку не было. На следующий день произошел инцидент, который окончательно разрушил хрупкое равновесие в семье.
Светлана вернулась домой раньше обычного и застала в гостиной незнакомую женщину лет пятидесяти. Та сидела на диване и с интересом рассматривала семейные фотографии.
— Простите, а вы кто? — удивилась Светлана.
— А, Светочка пришла! — Валентина Ивановна вышла из кухни с подносом. — Знакомься, это Людмила Григорьевна, моя давняя подруга. Она помогает людям с семейными проблемами.
Людмила Григорьевна встала и протянула руку. Она была крупной женщиной с пышными седыми волосами и пронзительными глазами.
— Очень приятно. Валентина Ивановна много рассказывала о вас.
— Людочка специалист по женским вопросам, — пояснила свекровь. — Она многим помогла решить проблемы с деторождением.
Светлана почувствовала, как краска заливает лицо. Значит, Валентина Ивановна обсуждала с посторонними людьми их интимные проблемы!
— Валентина Ивановна, можно вас на минутку? — Светлана кивнула в сторону кухни.
— Конечно, дорогая. Людочка, вы пока чай попейте, мы сейчас.
В кухне Светлана постаралась говорить тихо, чтобы гостья не слышала.
— Как вы смели обсуждать наши личные дела с посторонними людьми?
— Да что ты, милая, — искренне удивилась Валентина Ивановна. — Людочка не посторонняя. Она практикующий целитель, помогла уже многим парам стать родителями.
— Это наше с мужем дело! У нас есть врачи, которые нас наблюдают.
— Врачи-то есть, а толку? — Валентина Ивановна махнула рукой. — Три года лечитесь, а результата никакого. А Людочка за месяц приведет все в порядок.
— Я не буду ни с кем обсуждать свою личную жизнь!
— Не будешь? — Голос свекрови стал холодным. — А как же мой сын? Он мечтает о детях, а ты эгоистка, думаешь только о себе.
Светлана развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Она слышала, как в гостиной продолжается разговор, как Валентина Ивановна извиняется перед гостьей за «неадекватную реакцию невестки».
Когда Александр пришел домой, скандала избежать не удалось. Валентина Ивановна в красках описала ему поведение жены.
— Представляешь, Сашенька, я из лучших побуждений пригласила специалиста, а она как закричит! Совсем стыда не имеет. При чужом человеке позорит семью.
— Света, ну зачем ты так? — устало сказал Александр. — Мама хотела помочь.
— Помочь? — Светлана больше не могла сдерживаться. — Она привела в наш дом постороннюю женщину и рассказала ей о наших интимных проблемах! Это нормально, по-твоему?
— Людмила Григорьевна — проверенный человек, — вмешалась Валентина Ивановна. — У нее диплом есть, сертификаты. Не какая-нибудь шарлатанка.
— Мне все равно, какие у нее дипломы! Я не позволю обсуждать мою личную жизнь с кем попало!
— С кем попало? — Валентина Ивановна вскинулась. — Да как ты смеешь! Это мои друзья, проверенные люди. А ты кто такая, чтобы диктовать условия?
— Я хозяйка этого дома!
— Хозяйка? — Валентина Ивановна рассмеялась зло. — Какая же ты хозяйка, если детей родить не можешь? Хозяйка должна род продолжать, а не только права качать.
Эти слова прозвучали как пощечина. Светлана побледнела и посмотрела на мужа, ожидая, что он заступится за нее. Но Александр молчал, глядя в пол.
— Все, — тихо сказала Светлана. — Все.
Она ушла в спальню и начала собирать вещи. Руки дрожали, но она методично складывала одежду в чемодан. За спиной слышались приглушенные голоса — муж о чем-то говорил с матерью.
Через полчаса в спальню вошел Александр.
— Света, куда ты собираешься?
— К подруге. А завтра буду искать съемную квартиру.
— Не делай глупостей. Мама просто волнуется за нас.
— Твоя мама превратила мою жизнь в ад. А ты позволил ей это сделать.
— Она пожилой человек, ей нужна забота.
— А мне что нужно? — Светлана захлопнула чемодан. — Мне нужен муж, который будет на моей стороне. А у меня есть только мужчина, который боится огорчить мамочку.
— Ты несправедлива.
— Справедлива. Вы с матерью создали идеальную семью. Живите в свое удовольствие.
Светлана направилась к выходу, но Александр загородил ей дорогу.
— Подожди. Давай все обсудим спокойно.
— Обсуждать нечего. Выбор ты уже сделал полгода назад, когда позволил ей переехать сюда.
— Я не выбирал между вами!
— Не выбирал? — Светлана усмехнулась. — Каждый день выбирал. Каждый раз, когда молчал, слушая ее выпады в мой адрес. Каждый раз, когда соглашался с ее решениями. Ты выбрал, Саша. Просто не хочешь в этом признаваться.
Она прошла мимо него в прихожую. Валентина Ивановна стояла у двери своей комнаты и наблюдала за происходящим.
— Ну и иди, — сказала она спокойно. — Место освободишь. Может, Саша найдет себе нормальную женщину, которая семью ценить умеет.
Светлана обернулась на пороге.
— Он найдет. Таких, как я, много. А вот мамочек, готовых жить за сына, становится все меньше. Так что берегите свое сокровище.
Дверь захлопнулась. Валентина Ивановна и Александр остались стоять в прихожей, глядя друг на друга.
— Ну вот, — вздохнула Валентина Ивановна. — А я же говорила, что она не подходит нашей семье. Хорошо еще, что детей не было — меньше проблем.
Александр не ответил. Он прошел в гостиную и опустился в кресло. За окном начинался вечер, и в квартире стало тихо. Впервые за полгода по-настоящему тихо.
— Сашенька, не расстраивайся, — Валентина Ивановна села рядом. — Это к лучшему. Теперь мы будем жить спокойно, без скандалов. А жену ты найдешь получше. Я уже приглядела одну девочку, дочка моей подруги. Хорошая семья, образование высшее, и главное — детей хочет.
Александр встал и пошел на кухню. Ему захотелось выпить. В холодильнике нашлась бутылка водки, он налил полный стакан и выпил залпом.
— Сынок, что ты делаешь? — Валентина Ивановна заглянула на кухню. — Не надо пить из-за этой особы. Она того не стоит.
— Мам, оставь меня в покое.
— Хорошо, хорошо. Только не увлекайся спиртным. Завтра на работу идти.
Александр налил еще один стакан. Потом еще один. К полуночи бутылка опустела, а в голове прояснилось. Он понял, что жена была права. Он действительно сделал выбор полгода назад. И выбрал не ее.
Утром он проснулся с тяжелой головой и пустотой в груди. Валентина Ивановна уже хлопотала на кухне, готовила завтрак.
— Проснулся, сынок? Садись за стол, я омлет приготовила, твой любимый.
Александр сел за стол и машинально начал есть. Омлет был такой же, как в детстве. Мать заботливо подливала ему чай, интересовалась самочувствием.
— Сегодня позвоню Людмиле Григорьевне, — сказала она между делом. — Она согласилась помочь с поиском невесты. У нее связи широкие, много хороших девочек знает.
— Мам, я же только вчера развелся.
— Не развелся, а просто поссорился. Никаких документов ты не подписывал. Так что юридически вы еще муж и жена.
— Но фактически...
— А фактически ничего. Она сама ушла, сама решила семью разрушить. Значит, и отвечать за это будет она. А ты здесь ни при чем.
Александр допил чай и пошел собираться на работу. В спальне все напоминало о жене — ее духи на туалетном столике, ее книга на тумбочке, ее тапочки у кровати. Он открыл шкаф и увидел, что Светлана забрала не все вещи. Несколько платьев еще висели на вешалках.
— Мам, а Света забыла часть вещей.
— Не забыла, а специально оставила, — отозвалась Валентина Ивановна из кухни. — Думает, ты будешь тосковать, глядя на них. Женские хитрости. Выброси все в мусор, и дело с концом.
Александр не стал выбрасывать платья. Он аккуратно сложил их в коробку и поставил на антресоль. Может быть, жена еще передумает и вернется.
Но дни шли, а Светлана не возвращалась и не звонила. Александр узнавал о ее жизни от общих знакомых. Она сняла однокомнатную квартиру на другом конце города, продолжала работать в своем магазине. Говорили, что выглядит она неплохо, даже похорошела — сбросила вес, изменила прическу.
— Видишь, как быстро утешилась, — комментировала эти новости Валентина Ивановна. — А ты все переживаешь. Забудь о ней, Сашенька. Ты заслуживаешь лучшей женщины.
Людмила Григорьевна действительно нашла несколько кандидаток. Приходили молодые женщины — учительницы, медсестры, бухгалтеры. Все они были вежливыми, образованными, готовыми к семейной жизни. Валентина Ивановна устраивала им настоящий экзамен — расспрашивала о планах на будущее, об отношении к пожилым людям, о желании иметь детей.
— Вот Леночка хорошая девочка, — говорила она сыну после очередного знакомства. — Воспитанная, скромная. И готовить умеет, сама рассказывала. А главное — маму уважает, это сразу видно.
Александр встречался с девушками, водил их в кафе, дарил цветы. Но каждый раз, провожая очередную кандидатку домой, он чувствовал облегчение. Никто из них не вызывал у него желания строить общую жизнь.
— Ты слишком привередливый стал, — упрекала его мать. — В твоем возрасте нельзя быть таким разборчивым. Время идет, а ты все ищешь принцессу.
— Мам, мне нужно время.
— Времени у тебя было полгода. Хватит размазывать сопли. Выбирай любую и женись. А любовь — дело наживное.
Но Александр не торопился. Втайне он надеялся, что Светлана одумается и вернется. Он даже несколько раз набирал ее номер, но так и не решался позвонить.
Прошел год. Валентина Ивановна окончательно обосновалась в квартире сына. Она продала свою малометражку и вложила деньги в ремонт. Квартира преобразилась — стала похожа на музей советского быта, полный старинной мебели и фарфоровых статуэток.
— Вот теперь по-человечески жить можно, — довольно говорила она, любуясь результатом. — А то было как в гостинице какой-то.
Александр привык к новой обстановке. Он привык приходить домой к готовому ужину, к выглаженным рубашкам, к материнской заботе. Жизнь стала предсказуемой и спокойной.
— А помнишь, как Светка скандалила? — говорила Валентина Ивановна за ужином. — Вот истеричка была. Хорошо, что избавились от нее вовремя.
Александр не отвечал. Он старался не думать о прошлом, но иногда ловил себя на том, что прислушивается к звукам в прихожей. Словно ждет, что дверь откроется и войдет Светлана с пакетами из магазина.
Но дверь открывалась только для Валентины Ивановны и ее гостей. Их стало еще больше — старые подруги приходили на чай, обсуждали соседей, делились новостями. Квартира превратилась в своеобразный клуб пенсионерок.
— Как хорошо, что у меня есть где принять подруг, — говорила Валентина Ивановна. — В малометражке и развернуться было негде.
Однажды вечером Александр столкнулся со Светланой в супермаркете. Она выглядела хорошо — загорелая, в новом платье, с короткой стрижкой. Рядом с ней шел незнакомый мужчина лет сорока, спортивного телосложения.
— Привет, Саша, — спокойно сказала Светлана.
— Привет. Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Тоже ничего.
Они стояли в проходе между рядами товаров и не знали, о чем говорить. Спутник Светланы терпеливо ждал, разглядывая полки с консервами.
— Мама здорова? — спросила Светлана.
— Да, здорова. Квартиру отремонтировала, гостей принимает.
— Понятно. — Светлана кивнула. — Ну, мне пора. Удачи тебе, Саша.
— И тебе удачи.
Они разошлись. Александр долго стоял в том же месте, глядя им вслед. Светлана шла легкой походкой, о чем-то разговаривая со спутником. Они выглядели как счастливая пара.
Дома Валентина Ивановна сразу заметила его расстройство.
— Что случилось, сынок?
— Встретил Свету в магазине.
— Ну и что? Как она выглядит? Постарела небось, измучилась?
— Нет, хорошо выглядит. И мужчина с ней был.
Валентина Ивановна нахмурилась.
— Какой мужчина?
— Не знаю. Незнакомый.
— Вот видишь, какая она оказалась! Не прошло и года, а уже с другим крутит. А ты о ней переживаешь.
— Мам, мы же развелись.
— Развелись-то развелись, а приличная женщина должна носить траур по браку. А эта сразу в загулы ударилась.
Александр не стал спорить. Он понимал, что жена имела право устраивать свою жизнь, как считает нужным. Но видеть ее с другим мужчиной было болезненно.
— Забудь о ней, — советовала Валентина Ивановна. — Она показала свое истинное лицо. Хорошо еще, что детей у вас не было.
Через полгода Александр узнал, что Светлана вышла замуж за того мужчину, с которым он видел ее в супермаркете. Свадьба была скромной, без торжества. Новый муж оказался разведенным инженером с двумя детьми от первого брака.
— Вот и славно, — подытожила Валентина Ивановна. — Теперь она точно к тебе не вернется. Можешь спокойно жить дальше.
Но спокойно не получалось. Александр понял, что потерял что-то важное. Не просто жену, а возможность другой жизни. Жизни, где он был бы главой семьи, а не вечным сыном.
Прошло еще два года. Александру исполнилось сорок лет. Валентина Ивановна отметила его день рождения пышным застольем, пригласила всех своих подруг. Они хвалили именинника, желали ему найти хорошую жену и родить детей.
— В сорок лет самое время жениться во второй раз, — говорила одна из гостий. — Опыт уже есть, ошибки учтены.
— Да, первый брак у Саши неудачным получился, — кивала Валентина Ивановна. — Но теперь он знает, какая жена ему нужна.
Александр сидел за столом и слушал разговоры о своей судьбе. Женщины обсуждали его жизнь, словно он был неразумным ребенком, за которого нужно все решить.
— А помните Светку? — вдруг сказала одна из подруг. — Говорят, она ребенка родила.
Александр поперхнулся вином.
— Что?
— Да, недавно родила. Мальчика. Соседка моя рассказывала, она их в роддоме видела.
— Видишь, — торжествующе произнесла Валентина Ивановна, — а ты говорил, что она не может детей иметь. Просто не хотела от тебя рожать.
Эти слова прозвучали как приговор. Александр понял, что материнская любовь может быть не менее разрушительной, чем материнская ненависть. Валентина Ивановна любила его той собственнической любовью, которая не давала права на собственную жизнь.
Вечером, когда гости разошлись, он сидел на кухне и смотрел в окно. За стеклом шел дождь, отражаясь в лужах уличными фонарями.
— Сашенька, что ты грустишь? — Валентина Ивановна села рядом. — Праздник же был, веселье.
— Мам, а что, если бы я тогда выбрал Свету?
— Зачем думать о том, чего не было? Ты сделал правильный выбор. Семья — это святое. А жена — дело наживное.
— Но она родила ребенка.
— От другого мужчины родила. Значит, проблема была не в ней, а в совместимости. Бывает такое.
Александр встал и пошел в свою комнату. На антресоли до сих пор стояла коробка с платьями Светланы. Он достал ее и открыл. Вещи пахли ее духами, напоминали о прошлой жизни.
— Что ты делаешь? — Валентина Ивановна заглянула в комнату.
— Хотел выбросить старые вещи.
— И правильно. Пора освобождаться от прошлого.
Но выбросить он не смог. Поставил коробку обратно и лег спать. За окном продолжал идти дождь, и в его монотонном стуке слышались обрывки несбывшихся разговоров, несостоявшихся объяснений.
Утром жизнь продолжилась по заведенному порядку. Валентина Ивановна приготовила завтрак, погладила рубашку, напомнила о планах на выходные. Все было как всегда — стабильно, предсказуемо, безопасно.
И смертельно скучно.
Александр понял, что выбрал покой вместо счастья, безопасность вместо любви. Он получил идеальную мать, но потерял возможность стать настоящим мужем и отцом.
А в другом конце города Светлана качала на руках сына и рассказывала мужу о планах на выходные. Их маленькая квартира была полна детских игрушек, запахов молока и счастья. На подоконнике стояли цветы, которые она поливала каждое утро, на холодильнике висели рисунки пасыха от первого брака мужа.
Жизнь оказалась справедливой по-своему. Каждый получил то, что выбрал. Александр — материнскую заботу и одиночество в собственном доме. Светлана — шанс на новую семью и материнское счастье.
А Валентина Ивановна получила главное — полную власть над сыном и уверенность в том, что теперь никто не сможет отнять у нее этой власти. Она выиграла войну, но так и не поняла, что победа эта оказалась пирровой. Вместе с невесткой она изгнала из дома и возможность внуков, и надежду сына на счастье.
Но это ее не беспокоило. Главное — они снова были вместе, как в те далекие годы, когда Александр был маленьким мальчиком, а она — молодой матерью, для которой сын был центром вселенной.
Круг замкнулся.
***
Лучшие истории канала в мае по версии читателей