Его рука сжимает тонкое запястье так, что кажется сейчас раздастся хруст костей. Варя ни жестом, ни взглядом не выдает, как ей больно. Выдерживает его взгляд, под которым хочется сьежиться и провалиться сквозь бетон.
-Что ты сказала?
-Все повторить? - подбородок девушки слегка подрагивает.
-Тебя за бабки кинули мне под колеса? - в голове в эту секунду проносятся все события последних дней: деревня, бабкин дом, ее поцелуй, такой искренний, слезы, улыбки. А в городе в это время завалили пацанов. Но ведь он сам хотел уехать..
-Нет. Не так. Пожалуйста, не смотри так, мне страшно.
-Страшно? Тебе? Тебе? - он не замечает, что орет на всю улицу, - бабки брать не страшно было? Ты же мне такие лекции читала! С.*ка! Про понятия, про приличия. Сколько стоили твои понятия? Ну? Говори! - ладонь сжимается на горле, он встряхивает ее, сильнее, еще сильнее. Изо рта девушки вырывается хрип. Проходящая мимо бабка замедляет шаг, присматриваясь с опаской. Хочет открыть рот, но передумывает и семенит мимо. Своя шкура дороже.
-Прости, - шепчет Варя. Она испугана, Теперь по настоящему.
-И все? Так легко? Проехали, забыли? Может, близким Степана, Михи и Горы расскажешь, что ты очень сожалеешь? Они с удовольствием послушают! Твою же мать! Как? На х*.ра? Я бы все тебе дал, что захочешь! Бабки, тачку, дом! Я же по настоящему, первый раз хотел... На х*ера, скажи ? - он упирается ладонью в ее худенькое плечико, прижимает к входной двери, смотрит в глаза. Внутри ураган, который сметает все на своем пути. Хуже всего, когда тебя предают те, в кого ты верил.
-Я не знала тебя. Не знала. Под колеса попала случайно, там все правда, - всхлипывает брюнетка, - клянусь!
-Не стоит! Дальше!
-Потом мы гуляли, ты же помнишь. Я не хотела. А потом пришли эти люди. Как только ты уехал. Стали душить, ломать руки. Забрали куртку. Потом пришел третий, такой высокий в пиджаке и в очках. Очень вежливый. Сказал, что я должна помочь. Что я не могу отказаться. Что ты бандит, который мучает и убивает людей. Невиноватых. Отбирает у них последнее. Что ты хочешь закрыть завод, продать его иностранцам по частям, а людей всех на улицу. Много еще всего такого. Про девушку, секретаршу, которую нас.ил.овали всю ночь твои братки. Про директора, чей труп нашли в озере.
-Я его не трогал, - сухо перебивает он ее тираду.
-Только его?
-Базар не обо мне. Дальше.
-Они сказали, что если откажусь, то бабушка умрет. А если соглашусь - то у меня будут деньги на лекарства. Сколько потребуется. Я не знала тебя, пойми! Они не предлагали никого убить! Просто рассказывать, где были, с кем общались. Заглянуть в твой телефон.
-Ты рылась в моих вещах? - зрачки сужаются, выдавая все негодование, что бушует внутри. Сейчас он готов убить ее. Задушить прямо здесь. Даже не за то, что она сделала. За то, что заставила чувствовать себя идиотом. Показала другую сторону жизни, а все оказалось враньем.
-Нет, нет. Они сами вытащили твой телефон, помнишь? Мне даже ничего делать не пришлось.
-Как они узнали? Ааа, ну конечно! Маячок! Где ты его прячешь? Показывай! - он бесцеремонно начинает ее обыскивать, не стесняясь прохожих, - а я то думаю, отчего кошечка меня динамит который раз? А кошечка вообразила себя Матой Хари! Где он? Я сейчас все с тебя прямо здесь сниму!
-Ничего нет, я могу сама раздеться, не утруждайся, - она вздергивает подбородок и тянет наверх кофту, обнажая белоснежную кожу, - я просто набрала им с твоей трубки, когда ты ходил в ларек. Остальное они знают только со слов.
-Хорош, ты отличная актриса! Но я больше не ведусь! Бенефис провалился! Значит, тот пацанчик, что мимо проходил...
-Скорее всего, я точно не знаю. Я видела только троих. Того корейца, или китайца, он у них вроде как старший, другие его слушают.А эти вечно в шапках и ..
-Стоп! Сеанс покаяния закрыт! Очередная серия? Хочешь меня убедить, что в тебе взыграла совесть?
-Я говорю правду. Можешь не верить. Сегодня утром я сказала, что больше не буду ничего для них делать. Потому что не могу. Не хочу.
Раздается громкий протяжный звонок. Здание оживает в мгновение ока. Слышится топот, рокот голосов, Дверь со скрипом распахивается, на ступеньки высыпают толпой студенты. Чиркают зажигалки, слышится смех. Варя растерянно пятится в сторону.
-Поехали! Мы не закончили, если ты думаешь сейчас быстро слиться, - он бесцеремонно хватает ее за плечо и тащит вниз.
-Мне больно!
-Похе*р! Терпи, раз решила играть во взрослые игры. Понравилась история про секретаршу? Можем повторить. Жаль, конечно, что пацанам достанется то, что не досталось мне, - он скорее скалится, чем улыбается.
Машина летит по городу, игнорируя светофоры и едва не сбивая пешеходов как кегли. Он курит одну за другой, швыряя окурки в окно. По лицу ничего невозможно понять. Девушка забивается в угол сиденья, подтягивает к себе колени и обнимает их руками:
-Прости! - шепчет она, - я не могла знать. Я думала, ты чудовище.
-Я такой и есть, ты не ошиблась.
-Нет, не такой. Я что-то увидела, другое. Настоящее. Поэтому решилась тебе сказать. Потому что иначе было бы нечестно.
-Ты тогда в машине про это промолчала?
-Да.
-Почему? Что изменилось?
-Не знаю. Они пришли утром, а я поняла, что не могу. Не могу так поступить с тобой. Даже если все, что они сказали - правда. Не могу, - слезы текут по ее щекам, не останавливаясь. Она даже не пытается их смахивать, - я вдруг подумала, что они хотят убить тебя, - добавляет она еле слышно.
-Какая ты догадливая! Не хочешь им помочь? Может в этот раз повезет? Еще бабок заработаешь, - он выворачивает руль и прижимается к обочине, - ну! Иди до конца! - почти выпихивает ее из машину, запускает руку под сиденье и что-то прячет в карман.
Они идут по тропинке, ведущей в глубину леса до тех пор, пока не стихает шум дороги. Резким жестом он сбрасывает куртку, остается в футболке. В руке мелькает черной сталью пи.сто.лет. Щелкает затвор и тяжелое оружие ложится в дрожащие руки девушки:
-Вот и все! Игра подошла к концу! Давай, Варя Суворова, не опозорь свою фамилию. Стреляй! Лучше сразу в сердце. Или в голову, но крови больше и мозги, бывает, разлетаются по сторонам. У кого есть, - он делает несколько шагов назад, прислоняется к дереву и смотрит на нее с презрительной ухмылкой, - ты же не струсишь? Уверен, тебе хорошо заплатят. Надо же, я готов был мир положить к твоим ногам. А ты за несколько сотен баксов меня слила, - достает сигарету, прикуривает и глубоко затягивается, - бабы дуры, в который раз убеждаюсь.
Варя молчит, дрожащими руками сжимая ствол. Лицо бледное, почти зеленое. Она кусает нижнюю губу, которая тоже дрожит. Потом неуверенно наклоняется и кладет пистолет.лет на траву:
-Я не буду. Ты ничего плохого мне не сделал. Скорее, тут тебе стоит избавится от меня. Ведь я предатель.
Он ничего не отвечает, просто смотрит. Потом выпускает дым в небо и язвительно замечает:
-Так реши сама эту проблему. К чему мне пачкать об тебя руки? Ствол заряжен.
Варя смотрит на него в упор:
-Так будет правильно?
-Вину Искупают кровью.
-Ты точно этого хочешь?
Он не отвечает, смотрит вверх, где кроны деревьев сходятся с облаками. На душе так тошно, что хочется завыть и покатиться по траве подобно раненому зверю. От бессилия, от злости на самого себя. И на нее. На все это де.рьмо, в котором он барахтается день за днем.
Варя наклоняется, берет ствол и приставляет к виску. В глазах у нее мелькает что-то такое, от чего у него пробегает мороз по позвоночнику. Он много видел жалких, ноющих, просящих пощады. Но таких..
-Мама, папа, простите. Скоро увидимся, - шепчут губы в безразличное небо, - бабуль, я очень виновата. Прости, Макс.
Он вдруг понимает, что она сейчас нажмет курок. Выстрелит и пуля разнесет ее хорошенькую головку, залив кровью свежую зеленую траву. Он больше не услышит, как она смеется, как подкалывает его, доводя до белого каления. Но ведь она его предала! Слила! Но зачем то призналась.
Он бросается вперед даже не успев принять никакого решения. Выбивает у нее из рук тяжелое оружие, громкий выстрел разносится в тишине леса. Замолкают птичьи трели. Запах пороха перебивает запах травы и мха. Они вместе падают на землю в паре сантиметров от огромного поросшего травой пня. Варя дрожит всем телом и вцепляется в него ледяными пальчиками. Потом начинает рыдать. Громко, в голос. Слов не разобрать.
Он перекатывается на спину, прижимает ее к себе:
-Ду;ра! Какая же ты ду.ра! Ты ведь спустила курок! Думала, игрушки?
В ответ только всхлипывания. Тонкие пальчики крепко держат его футболку, словно последнюю надежду.
-Все, Варь, живая, не реви! Ты даже меня испугала, - усмехается он, - лихая девчонка.
-Умирать страшно, - разбирает он с трудом .
-Ха! Смерть для избранных. Остальные будут тут мучиться.
-Хорошо сказал, - она поднимает хрустальные от слез глаза, неуверенно смотрит на него, - можно же как то все исправить?
-Можно влюбиться второй раз в человека, который тебя предал?