Марина сидела в коридоре нотариальной конторы, нервно теребя ручку сумочки. Рядом молчала Вера, её младшая сестра, а напротив устроился их брат Игорь. Все трое ждали, когда нотариус зачитает завещание отца.
— Боже, как же долго, — прошептала Вера, поправляя чёрный платок. — Сердце колотится.
— Тише ты, — Марина сжала её руку. — Сейчас всё узнаем.
Игорь смотрел в окно, барабаня пальцами по колену. Ему было тридцать восемь, старше сестёр на десять лет, и он всегда был папиным любимцем. Отец, Николай Степанович, старой закалки мужчина, считал, что наследство должно переходить по мужской линии. Об этом он говорил не раз за семейным столом.
— Женщины всё равно мужьям достанется, — бурчал он, когда Марина робко спрашивала о своей доле в семейном доме. — А сын фамилию продолжит.
Дверь кабинета открылась, и вышла пожилая женщина, вытирая глаза платком. Нотариус, худощавый мужчина в очках, позвал их жестом.
— Семья Кузнецовых? Проходите.
Они расселись перед массивным столом. Нотариус открыл папку, достал документы.
— Завещание Николая Степановича Кузнецова, — начал он официальным тоном. — Составлено в здравом уме и твёрдой памяти.
Марина почувствовала, как напрягается. Отец умер неделю назад от инфаркта, и она до сих пор не могла поверить. Всю жизнь он был крепким, работящим человеком, держал небольшую строительную фирму, построил дом в центре города. После смерти мамы десять лет назад стал ещё суровее, особенно к дочерям.
— Всё недвижимое и движимое имущество, включая жилой дом по улице Садовой, дачный участок в деревне Берёзово, автомобиль и средства на банковских счетах, завещаю единственному сыну Игорю Николаевичу, — читал нотариус.
Марина сглотнула. Ей было сорок два, она работала учительницей в школе, растила одна сына-подростка после развода. Денег всегда не хватало, а папин дом мог бы решить все проблемы.
— Дочерям моим, Марине и Вере, не оставляю ничего, поскольку они имеют мужей, которые должны их содержать, — продолжал нотариус.
Вера всхлипнула. Она была замужем за слесарем, жили в однокомнатной квартире, мечтали о детях, но денег на лечение не было.
— Требую от сына, чтобы он не продавал отцовский дом и передал его своим детям, — нотариус дочитал до конца. — Вот и всё.
Повисла тишина. Игорь смотрел в стол, сестры молчали. Нотариус собрал бумаги.
— Игорь Николаевич, вам нужно подписать документы о принятии наследства в течение шести месяцев, — сказал он. — Но можете сделать это и сегодня.
— Я подумаю, — глухо ответил Игорь.
Они вышли на улицу. Было холодно, моросил дождь. Марина закуталась в пальто.
— Игорь, поговорим? — она коснулась его рукава.
— О чём говорить? — он пожал плечами. — Папа решил.
— Но ты же понимаешь, — Вера шагнула к нему. — У меня с Виталиком квартира съёмная, мы еле сводим концы с концами.
— А у меня сын растёт, — добавила Марина. — Ему в институт поступать скоро.
Игорь вздохнул, глядя на серое небо.
— Девочки, я не виноват, что папа так решил. Он всю жизнь говорил — наследство сыну.
— Но ты можешь поделиться, — Вера схватила его за руку. — Игорёк, мы же семья.
— Подумаю, — он освободился. — Сейчас не могу, голова не варит.
Марина проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она вспомнила детство, как они втроём играли в папином дворе, как он учил Игоря забивать гвозди, а им с Верой говорил: девочки должны быть хозяйками. Тогда это казалось справедливым, но теперь жгло как пощёчина.
Дома Марина села на диван, уставившись в телевизор. Сын Артём делал уроки на кухне, изредка поглядывая на неё.
— Мам, что случилось? — он подошёл, обнял за плечи. — Дедушка что-то не то завещал?
— Да нет, сын, всё нормально, — она погладила его по волосам.
Но нормальным ничего не было. Марина работала в школе за копейки, снимала квартиру, едва сводила с концами. А папин дом стоял в центре, его можно было продать или сдавать. Этих денег хватило бы на квартиру и учёбу сына.
Позвонила Вера, голос дрожал.
— Марин, я с Виталиком поговорила. Он говорит, можно завещание оспорить.
— Как это? — Марина выпрямилась.
— Ну, в суде. Сказать, что папа был не в себе или его принуждали.
— Вер, он был в здравом уме, — Марина покачала головой. — И принуждал его кто, Игорь? Глупости.
— Тогда что делать? — Вера всхлипнула. — Я не могу смириться, Марин. Это несправедливо.
Марина и сама не могла смириться, но судиться с братом не хотела. Надежда была только на то, что Игорь одумается и поделится.
На следующий день она пошла к нему домой. Игорь жил в собственной квартире с женой Светланой и двумя детьми. Работал прорабом на стройке, зарабатывал неплохо. Светлана открыла дверь, лицо у неё было кислое.
— А, Марина, — она поджала губы. — Игорь на работе.
— Света, можно подождать? — Марина шагнула в прихожую. — Или ты скажешь, когда он будет?
— Он не хочет с вами говорить, — Светлана скрестила руки. — Сказал, завещание есть завещание.
— Но мы же родные, — Марина посмотрела ей в глаза. — Неужели совсем ничего не достанется?
— А почему должно? — Светлана усмехнулась. — Отец решил правильно. Наследство мужчине, а не каким-то там сёстрам.
— Каким-то там? — Марина почувствовала, как щёки горят. — Света, я его сестра, а не чужая тётка.
— Ну и что? — та пожала плечами. — У тебя бывший муж есть, пусть помогает. А у Веры муж работает.
— Бывший муж алименты не платит уже год, — Марина сжала кулаки. — А Виталик получает копейки.
— Не моя забота, — Светлана двинулась к двери. — Игорь всё решил. И дом нам нужен, детям оставить.
Марина вышла, чувствуя унижение. Светлана всегда её недолюбливала, считала, что родственники мужа лишние. Теперь у неё появился повод показать это открыто.
Вечером позвонил Игорь.
— Марин, Света сказала, ты приходила.
— Игорь, давай встретимся, — она села на диван. — Поговоришь с нами нормально?
— О чём говорить? — он вздохнул. — Понимаю, вам тяжело, но папа так захотел.
— А ты что хочешь? — Марина повысила голос. — Игорь, мы выросли в одном доме, мама нас всех любила одинаково.
— Мама тут не при чём, — он помолчал. — Марин, я не могу пойти против папиной воли.
— Можешь, — она встала, зашагала по комнате. — Ты взрослый человек, у тебя есть совесть.
— Совесть? — Игорь повысил голос. — А где была твоя совесть, когда ты с папой ругалась?
Марина остановилась. Да, они с отцом ссорились, особенно после её развода. Он считал, что она сама виновата в разрушении семьи, что бросила мужа из-за дурости. А она не могла объяснить, что муж пил и поднимал руку.
— Игорь, мы не ругались, — она села обратно. — Просто не сходились во взглядах.
— Ну да, — он хмыкнул. — А когда папа болел, кто за ним ухаживал? Я ездил каждый день, а ты заглядывала раз в неделю.
— Я работала, сын учился, — Марина почувствовала, как слёзы подступают. — Но я его любила, Игорь.
— Любила, — он помолчал. — Ладно, Марин, не будем. Папа решил, и точка.
Он повесил трубку. Марина сидела, глядя на телефон. Игорь был прав — она действительно реже навещала отца, но не от нелюбви, а от усталости. Одинокая мать, работа, сын на руках. Времени ни на что не хватало.
Артём вышел из своей комнаты.
— Мам, ты плачешь?
— Нет, сын, всё хорошо, — она вытерла глаза.
— Дядя Игорь не поделится наследством?
Марина посмотрела на него. Артём был умным мальчиком, всё понимал.
— Похоже, что нет.
— А может, и не надо? — он сел рядом. — Мы же справляемся сами.
Марина обняла сына, чувствуя гордость. Да, они справлялись, но с папиным домом жизнь стала бы легче.
Прошла ещё неделя. Вера звонила каждый день, плакала, ругала Игоря и Светлану. Марина пыталась её успокоить, но сама чувствовала горечь. Не столько из-за денег, сколько из-за того, что брат так легко отказался от сестёр.
А потом Игорь сам приехал к ней. Стоял на пороге, мялся, не решаясь войти.
— Можно? — он наконец спросил.
— Конечно, — Марина пропустила его в комнату. — Чай будешь?
— Не откажусь.
Они сели за стол. Игорь выглядел усталым, под глазами залегли тени.
— Марин, я всю неделю думал, — он покрутил чашку в руках. — Про завещание, про нас.
— И что думал? — она села напротив.
— Вспоминал детство, как мы играли, как мама нас всех любила. Помнишь, она говорила: дети, вы друг у друга одни на свете?
Марина кивнула, чувствуя, как сердце сжимается.
— Помню. Она хотела, чтобы мы держались вместе.
— Да, — Игорь вздохнул. — А папа был другим. Он меня с детства готовил быть главным, говорил: сын за всё отвечает.
— Мы это понимали, — Марина коснулась его руки. — Но теперь папы нет, и ты можешь решать сам.
Игорь помолчал, глядя в окно.
— Света против, — наконец сказал он. — Говорит, если поделюсь, значит, слабак. И дети наши пострадают.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что мама была права, — он посмотрел на неё. — Мы друг у друга одни. И если не поможем друг другу, кто поможет?
Марина почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.
— Игорь, что ты хочешь сказать?
— Хочу сказать, что от наследства отказываюсь, — он выпрямился. — Полностью. Пусть всё поделится между вами.
— Что? — Марина подскочила. — Игорь, ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — он улыбнулся первый раз за эти дни. — Завтра пойду к нотариусу, напишу отказную.
— Но Света, дети...
— Дети у меня есть жильё и будут учиться. А у тебя Артём растёт, ему помощь нужна. И Вере с Виталиком тоже тяжело.
Марина обняла его, не сдерживая слёз.
— Игорёк, спасибо. Но ты подумай ещё, не спеши.
— Я думал всю неделю, — он обнял её в ответ. — Мне с собой жить надо, Марин. А жить, зная, что сёстры нуждаются, а я отвернулся, не смогу.
Они сидели, обнявшись, как в детстве. Марина чувствовала, как отпускает накопившаяся за эти дни боль. Брат оказался лучше, чем она думала.
— А как же папины слова про фамилию? — спросила она.
— Фамилию продолжат мои дети, — Игорь усмехнулся. — А дом лучше живым людям достанется, чем мёртвым принципам.
На следующий день они втроём пошли к нотариусу. Игорь написал отказную от наследства в пользу сестёр. Нотариус удивился, но оформил документы.
— Редко такое увидишь, — сказал он. — Обычно наоборот бывает.
Выйдя из конторы, Вера повисла на шее у Игоря.
— Игорёк, родной, как же я тебя люблю! — всхлипывала она. — Ты настоящий мужчина.
— Ладно, ладно, — он смущённо высвободился. — Только давайте договоримся: дом не продавать. Пусть стоит, вдруг кому-то из детей понадобится.
— Конечно, — кивнула Марина. — Он будет нашим семейным домом.
Они пошли в кафе, отметить воссоединение семьи. За столом вспоминали детство, родителей, строили планы. Марина смотрела на брата и думала, что мама была права: они действительно друг у друга одни на свете.
Дома Артём встретил её вопросом:
— Ну что, мам, дядя одумался?
— Одумался, сын, — она обняла его. — И знаешь что? Я им горжусь.
— А дедушка бы не сердился?
Марина задумалась. Отец действительно мог бы сердиться, но он уже не мог изменить ничего. А живые люди имели право на счастье.
— Дедушка хотел, чтобы мы были семьёй, — сказала она. — А семья — это когда друг друга поддерживают.
Вечером позвонила Вера, голос у неё был радостный.
— Марин, мы с Виталиком решили — продадим дачу, на эти деньги лечение пройдём. Может, наконец детки появятся.
— Конечно, Верочка, — Марина улыбнулась. — Дача для того и нужна.
— А ты что с домом будешь делать?
— Пока не знаю, — Марина села в кресло. — Может, сдавать буду, а может, переедем жить. Посмотрим.
После разговора она вышла на балкон, посмотрела на город. Где-то там стоял папин дом, который теперь стал их домом. Игорь поступил благородно, пожертвовав собственными интересами ради сестёр. Таких мужчин осталось мало.
Она подумала о Светлане, которая, наверное, сейчас ругает мужа за глупость. Но Игорь сделал правильный выбор. Деньги закончатся, а родственные связи остаются навсегда.
Артём подошёл, встал рядом.
— Мам, а дядя Игорь хороший?
— Очень хороший, сын, — она обняла его за плечи. — Он показал, что значит быть настоящим старшим братом.
— А я тоже буду таким, если у меня братья или сёстры появятся?
Марина рассмеялась.
— Обязательно будешь. У тебя хорошие гены.
Они стояли, глядя на огни города. Завтра начнётся новая жизнь, без финансовых проблем, с поддержкой семьи. А главное — они снова стали близкими людьми, какими их хотела видеть мама.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: