Школа бесила.
Не потому что было ужасно — просто раздражала своей одинаковостью.
Будильник в семь. Завтрак. Суета в раздевалке, звонок на урок, звонок с урока. Жизнь по расписанию.
Тимур, выпускник 11-го «А», считал дни до свободы, как зэк: две недели — и всё. Экзамены, и дальше уже настоящая жизнь.
На переменах он говорил друзьям:
— Я сдам — и всё. Ни ногой сюда.
Все смеялись, кивали. Но он и не шутил.
Школа для него давно стала чем-то вроде ожидания в очереди, терпишь, потому что надо.
И вот он наступил — последний звонок.
Нарядный зал. Шарики. Учителя в костюмах и приподнятом настроении.
Тимур смотрел на всё это как на спектакль, в котором он больше не хотел играть.
— Смешно, — шепнул он другу. — Все радуются, будто что-то происходит. А мы просто уходим.
Он надел ленту, потому что «так положено». Сел в актовом зале, как на паре: ровно, спокойно, сдержанно.
«Ещё чуть-чуть — и выдохнем», — думал он.
Все шло по плану. Директор сказала напутственную речь, за ней — завуч, потом слова благодарности от родителей, медали отличникам, вручение благодарностей, цветы учителям.
Тимур слушал вполуха. Пытался не зевать.
И вдруг он поймал взгляд классного руководителя — Ольги Петровны.
Она задержала на нём глаза чуть дольше, чем нужно. Улыбнулась. Устало, но тепло. В груди что-то неприятно кольнуло.
А потом вышла отличница Лера.
И вдруг… заплакала.
— Я… я никогда никому не говорила, — выдохнула она, — но мне здесь было хорошо.
Тимур моргнул.
Лера? Плакала?
Следом включили экран. Фотографии. Первый класс. Смешные, маленькие, с букетами.
Потом фотографии каждого года. Поездки. Конкурсы. Уроки.
И он вдруг увидел не школу, а свою жизнь, вперемешку с одноклассниками.
Вот он смешно держит указку. Вот спорит с Лёхой у доски.
Вот как они сидели на ступеньках спортзала, и ели пиццу с учителем труда после субботника.
Тимур это уже давно забыл. Он оглянулся.
Маша вытирала слёзы.
Костя смотрел в пол.
Даже Никитос — «самый крутой» — сидел, сжав губы.
Все проживали эти дни снова на фотографиях.
И вдруг стало ясно: уходит мир, в котором его знали, ждали и терпели.
Когда всё закончилось, вышли на улицу. Музыка, шары, смех.
А Тимур стоял чуть в стороне.
— Грустно? — спокойно спросила Ольга Петровна.
Тимур кивнул, но внутри бурлило. Он вспомнил всё, что не ценил.
Как Ольга Петровна задерживалась после уроков, чтобы с ним поговорить, а он отмахивался.
Как кто-то звал на экскурсию, а он говорил: "Мне неинтересно".
Как он с друзьями иногда просто сидел в коридоре и обсуждал ерунду.
«Его усталость была не от школы, а от себя самого в ней. От того, как прятался за маской циника.»
А ведь он мог бы что-то построить, сблизиться, стать частью, если бы не торопился всё обесценить.
А впереди — взрослая жизнь, где всё надо делать самому. Где никто не скажет: «У тебя ещё есть шанс».
И это пугало.
После праздника. Воздушные шары улетели, музыка притихла. Одноклассники рассредоточились кто куда: кто-то в кафе, кто-то в парк. А некоторые всё ещё стояли у ступенек фотографируясь.
Смотря последний раз на школу Тимур вспомнил:
- как впервые опоздал
- как рисовал на парте
- как ссорился с друзьями и мирился
- как впервые влюбился
- как получил первую пятерку.
Это был он — растущий, пробующий, ищущий.
Перемены, на которых вы смеялись.
Коридор по которому вы бежали в столовку.
Первый побег с последнего урока.
Первая победа на соревнованиях.
И если бы его спросили: «А что тебе дала школа?»
Он бы ответил: «Она дала мне воспоминания, которые будут со мной. Всегда».
А вы помните свой последний день в школе?