Вера Афанасьевна мечтала выдать замуж внучку, но Лиза упорно тянула с этим делом.
Каждый разговор Веры Афанасьевны начинался одинаково:
— Лизонька, ты поела в обед?
И заканчивался трагически:
— А Наташина Катя уже родила второго. А она старше тебя на пять лет.
Лиза бабушке не возражала. Она выработала стратегию: «Соглашайся, но ничего не делай». Вера Афанасьевна предлагала ей пойти в церковь — Лиза кивала. Заставляла прийти к врачу "проверить женское здоровье" — Лиза кивала. Вера приводила внуков подруг — Лиза пила с ними чай, слушала, как те любят машины, маму и очень самостоятельных женщин, которые должны уметь зарабатывать и обслуживать своего мужчину, а потом терялась навсегда.
Но Вера Афанасьевна все равно не сдавалась. В свои семьдесят два она была женщиной энергичной, целеустремленной и, как она сама говорила: «С характером, который не сломаешь». Она умела держать удар, но еще больше умела его наносить. В ее арсенале были строгий взгляд, внушительные рассказы про «как раньше было» и недоброе молчание, от которого подкашивались колени у любого взрослого человека.
По утрам она читала газеты от корки до корки, выискивая в каждом объявлении о знакомствах хоть что-то подходящее для Лизы. Лизе, конечно, это все не нравилось, но ни разу она не возразила и ни разу не высказала своего недовольства. Дело было в том, что после смерти дочери, матери Лизы, бабушка очень долго и сильно болела. Тоска долгое время одолевала Веру Афанасьевну. Но она справилась.
Решив выдать замуж Лизу, она словно помолодела. Как-то пришла веселая с кулинарного занятия, где учили готовить солянку с секретным ингредиентом, который «делает любую жену неотразимой». И очень долго, с большим воодушевлением рассказывала, как провела время. И почему данный рецепт уникальный и помогает в замужестве. Лиза готовила с солянку вместе с бабушкой, слушала ее рассказ и радовалась тому, что бабушка вновь улыбается и смеется. Вере Афанасьевне очень понравилось искать пару внучке.
В конце концов она подошла к делу основательно. Сначала она прошерстила свою записную книжку, в которой карандашом, ручкой и, даже бывало тушью, были записаны телефоны людей, большинство из которых уже не брали трубку по вполне естественным причинам.
Затем обошла подруг. Нина Львовна предложила своего племянника, слегка лысоватого, с тремя разводами за плечами, но своего в доску. Зоя Семеновна намекнула на внука, но тут же прищурилась:
— Правда, он пока еще не развелся. Но точно разведется. Жена у него мегера редкостная. Уже все соки из него выпила. Ну, ты поняла. Но парень он веселый и хозяйственный, что самое главное в браке.
Были, на взгляд Веры Афанасьевны, и достойные кандидаты. Но они не нравились Лизе. Дальше чаепития дело не доходило. Вера Афанасьевна все равно отказывалась бросать дело - выдать любой ценой замуж внучку. Она ходила по району, присматривалась. Выспрашивала у случайных знакомых: «А у вас кажется, молоденький сын был, он сейчас женат?»
И однажды удача улыбнулась Вере Афанасьевне. Она встретила старого знакомого, бывшего одноклассника, Анатолия Петровича, с которым когда-то сидела за одной партой и которому однажды даже испекла пирог «по случаю дружбы». Тогда она вообще первый раз пробовала что-то испечь. Уж очень хотела впечатлить Толика.
Встретились они, случайно, у овощной палатки. Он узнал ее первой.
— Вера?
— Анатолий?
— Да ты совсем не изменилась!
— Ты врешь, но мне приятно.
Разговорились, вспомнили школу, выпускной, "физичку" Валентину Сергеевну, которая все время придиралась по мелочам и грозилась вызвать родителей в школу. И многие другие общие моменты.
— Слушай, — вдруг в какой-то момент сказала Вера, прищурившись. — У тебя ведь внук был?
— Почему был. Есть, Антон. Работает… Что-то с компьютерами связано. В общем программистом. Я к нему погостить приехал.
— Холост?
— Холост… А что?
Она не стала отвечать сразу. Просто выпрямилась, поправила рукава, и улыбнулась своей особой, знакомой только подругам, внучке и продавщице из колбасного отдела, победной улыбкой.
— Давай я тебе покажу фото внучки. Умная, красивая, с руками. Без вредных привычек. Готовит редко, потому что некому, но вкусно. Образование высшее медицинское. Сейчас работает косметологом. Ну?
Анатолий Петрович почесал затылок и осторожно взял телефон. Увидев Лизу, прищурился:
— Хм… Ничего. Современная. С характером, да?
— Еще каким! Моя школа! Я воспитывала.
Анатолий Петрович обменялся телефоном с Верой Афанасьевной, забрал номер телефона Лизы и поделился номером внука. Вера Афанасьевна пошла домой, радуясь, что все так удачно сложилось. Вечером она дважды поправила прическу, один раз пересмотрела фото внучки в телефоне и даже хотела написать Антону сама, но решила: нет, пусть первый шаг делает мужчина. Лизе она сказала только одно:
— Тебе, может, напишет один молодой человек. Не груби сразу. И на вопрос про детей не шути, как ты это обычно делаешь.
— А если он первым пошутит? — Лениво спросила Лиза.
— Тогда думай, как парировать. Или молчи и улыбайся. Это тоже работает. Анатолий, дедушка этого молодого человека, очень порядочный, хороший человек. Он просто замечательный. Если и внук у него такой же... То все, считай со мужем для тебя вопрос решили.
Через два дня Антон действительно написал. Вежливо, немного сухо, без смайликов. Лиза в это время была у бабушки.
«Здравствуйте, меня зовут Антон. Ваша бабушка знакома с моим дедом. Не хотел бы показаться навязчивым, но, кажется, нас хотят поженить».
Лиза уставилась на сообщение. Помолчала. Улыбнулась.
Ответила:
«Вы не навязчивы. Просто попали на бабушкину миссию “Давай поженимся”. Добро пожаловать. Вам чай с вареньем или сразу допрос с пристрастием?»
«Лучше варенье. Но, боюсь, допрос все равно не минует».
«Это верно. — Ответила Лиза, — Но никогда не поздно сделать вид, что мы не сошлись взглядами на жизнь или придумать другую лабуду. Вы как?»
Антон ответил коротко, но не сразу:
«По рукам. Но глядя на деда, есть подозрение, что свидания нам не миновать».
Лиза отложила телефон. Бабушка пристально на нее посмотрела и спросила, с кем внучка общалась, что с таким облегченьем отложила телефон в сторону.
— Должно быть тебе писал не очень приятный человек?
Когда Лиза нехотя обмолвилась, что переписывается с «тем самым Антоном, внуком твоего одноклассника», Вера Афанасьевна отложила пульт, встала с дивана, как будто ей сообщили, что по телевизору отменили новости, и сказала:
— Ну наконец-то. На свидание зовет?
— Бабуль, у нас просто переписка. Мы еще даже не поссорились, — буркнула Лиза, наливая себе чай.
— Переписка это уже воронка, — сообщила бабушка, подходя ближе. — Сначала сообщения, потом встречи, потом внуки, потом дача. Все как раньше. Только без сообщений, тогда письма были.
— Ну хоть не голубиная почта. Свидания не будет, — добавила Лиза, делая глоток чая.
— Конечно не будет, — кивнула Вера Афанасьевна с подозрительной поспешностью. — Оно само не бывает. Его надо организовывать. Подтолкнуть. Незаметно.
— Бабушка...
— Что бабушка? Я просто спрошу у Анатолия Петровича, любит ли Антон варенье. Например, клубничное. Например, завтра. Например, в пять.
— Ты сговорилась с его дедом?
— Сотрудничаем. Это не сговор, это международный союз во имя личного счастья. У нас уже есть план и рабочая группа. Ты, правда, пока в курсе не была, но теперь вот, поздравляю.
Лиза вздохнула и посмотрела на потолок.
— Вот скажи честно, тебе скучно?
— Нет. Мне тревожно. Мне семьдесят два года, а у меня внучка без мужа. Это как будто у тебя холодильник пустой. Вроде и живешь, но все время как-то... тревожно.
Лиза рассмеялась. Бабушка победно прищурилась.
— Ну ладно, если уж без мужчины как без холодильника , тогда действительно надо спасать положение.
— Вот! — оживилась Вера Афанасьевна. — Завтра наденешь то синее платье. В нем ты выглядишь как человек, которому можно доверить свою карту. А это, между прочим, важно.
Лиза еще раз рассмеялась. Как же она любила свою бабушку. Нет, не любила, обожала. За ее юмор, иногда наивность, разумную строгость. Бабушка воспитывала ее с самого детства. Считай, что вырастила. Помогла получить образование. И всегда помогала справиться с трудностями. Для Лизы она была самым близким человеком в жизни. Родная мать Лизы, мало занималась дочерью. Все пыталась устроить свою личную жизнь. Гонялась за мужчинами и деньгами. Лиза, конечно, любила маму, но поскольку большую часть времени была с бабушкой, считала ее самой родной. Потом мама умерла. Для бабушки смерть своего ребенка стала огромной трагедией, для Лизы грустным и печальным событием.
Бабушке Лиза могла простить все. И почти всегда шла на уступки. Вера Афанасьевна этим никогда не пользовалась, ну пока не решила выдать замуж внучку…
Утром бабушка суетилась по квартире в платке и с телефоном в руке.
— Ну что, все подтвердили. Антон приедет. Я сказала, что ты обожаешь пирожные с кремом и ненавидишь опоздания. Так что будь добра выглядеть прилично и выйти вовремя.
— Бабуль, ты что, серьезно?.. Ты пригласила его сюда? Я думала мы вчера просто шутили.
— Нет, что ты. — Вера Афанасьевна махнула рукой. — Я же не сумасшедшая. Мы с Анатолием Петровичем организовали культурное мероприятие. В парке. На лавочке. У фонтана. В пять. Он приведет внука, я тебя, и мы “вдруг случайно” там окажемся. Остальное уже дело судьбы. Или вашей вежливости, как пойдет.
— Это называется подстава, — сказала Лиза, но без особого сопротивления.
— Это называется стратегическая инициатива, — парировала бабушка. — Сидеть ждать это не метод. Где-то слышала, что мужчины как грибы. Если не знаешь, где искать, наткнешься на мухомора. А тут беленький, проверенный. Да еще и с дедом из хорошей семьи. Ну, Лизонька, моя милая девочка, угоди в последний раз.
—Ладно, но в последний раз. Я чуть чуть опоздаю.
К пяти часам Вера Афанасьевна шла по парку с гордо приподнятым подбородком. Скамейка у фонтана была выбрана еще утром, проверена на чистоту и удобство. Анатолий Петрович уже сидел там, чинно, в панаме и с газетой в руках.
— Привел? — спросила Вера, присаживаясь.
— Привел. Там, у киоска, воду покупает. А ты?
— Сейчас подойдет.
— Ну, — сказал Анатолий, — теперь пусть действуют. А мы как будто ни при чем.
— Мы? — переспросила Вера Афанасьевна. — Мы просто фон.
И надела темные очки.
— Помнишь, мы тут когда-то танцевали? — вдруг сказал Анатолий, глядя на фонтан.
— Танцевали… Ты еще наступил мне на ногу и сделал вид, что это я тебя толкнула, — усмехнулась Вера, не снимая очков. — Я была в новых туфлях, между прочим. Мама еле их достала.
— Ага. А потом ты месяц со мной не разговаривала. А я даже обрадовался — тишина была такая… Как в библиотеке.
— Смешной ты был, — пробормотала Вера, уже мягче. — Глупый, упрямый…
Они замолчали. Скамейка чуть скрипнула, прохожие шли мимо, кто-то кормил голубей, кто-то делал селфи.
— Ты знаешь… — начал Анатолий, не глядя на нее. — Я ведь тогда хотел сказать тебе, что зря мы так разошлись. Что могли бы попробовать иначе. Только все уже как-то закрутилось. Ты с другим, я уехал… Ну, ты знаешь.
— Знаю, — коротко сказала Вера. — У каждого был свой правильный путь. Я ни о чем не жалею. Может оно и должно было так сложиться. У тебя вон какой хороший внук получился, у меня прекрасная внучка.
— Угу, — кивнул он. — Поздно уже пересаживаться с автобуса на троллейбус. Главное, чтобы конечная была одна и та же.
Она повернулась к нему, чуть приподняла очки:
— Главное не проморгать остановку, — тихо ответила она и посмотрела вдаль, где у киоска с водой встретились Лиза и Антон.
— О, начинается, — сказала Вера, снова натягивая очки. — Смотри в газету. Мы фон.
— Мы история, — поправил Анатолий. — А фон это фонтан.
— Вон, смотри. Они пошли по аллеи в сторону пруда, — негромко сказал Анатолий, чуть склонившись к Вере. — Он волнуется. Видишь, как руки в карманы прячет?
— Ага, как будто ищет там инструкцию к моей внучке, — хмыкнула Вера Афанасьевна, бросив взгляд поверх очков. — И Лиза косит глазами, делает вид, что случайно. Упрямая девчонка, но лицо расплылось, не скроешь.
— Прямо как у тебя тогда, — заметил Анатолий, чуть усмехаясь. — Когда мы встретились на танцах после экзаменов. Может, зря мы тогда побоялись продолжить отношения, — произнес он, уже тише.
— Не говори глупостей, — отрезала она, но не резко. — Все сложилось, как сложилось. У нас у обоих были жизни, дети, работа. Куры, дачи, обмороки от колбасы по акции. И многое прочее.
— А теперь что?
— А теперь у нас есть парк. Скамейка. Конфеты в сумке. И вот эти двое, — она кивнула в сторону, где Лиза и Антон уже о чем-то говорили, смущенно посмеиваясь. — Пускай попробуют не так торопиться. Вдруг получится.
— А мы?
Вера замолчала, как будто проверяла себя на прочность. Потом вздохнула.
— Мы... Мы можем иногда встречаться в парке. Без плана. Без внуков. Просто, как будто случайно.
— И с конфетами?
— Обязательно с конфетами.
Анатолий улыбнулся, вытащил из кармана леденец и молча протянул ей.
Вера Афанасьевна взяла конфету и улыбнулась.
Тем временем Антон с Лизой весело обменивались фразами:
— Какая неожиданная встреча.
— Случайность, сто процентов, — кивнул он, улыбаясь.
— Конечно. Ты тоже любишь лавочки у фонтана?
— С детства. Особенно, когда на них сидят наши бабушка с дедушкой с подозрительно довольными лицами.
Они оба посмотрели в сторону скамейки. Вера и Анатолий уже что-то обсуждали с видом заговорщиков в отставке.
— Ну что, пойдем делать вид, что мы не подозреваем ничего? — предложила Лиза. — Честно говоря я и встретилась с тобой только из-за нее. Мне показалось, что бабушке все еще нравится твой дедушка.
— Когда мой дедушка достал свой старый фотоальбом и начал показывать школьные фотографии, где они с твоей бабушкой вместе позируют, я понял, что надо подыграть.
Они пошли вдоль аллеи, в сторону пруда, не торопясь. Переговариваясь и хихикая над своими стариками.
Тем временем Вера Афанасьевна съела конфету и вернула Анатолию фантик.
— А я думал, ты теперь только травяной чай да хлебцы. — странно пошутил он.
— Не прикидывайся, будто ты меня не знаешь, — ответила Вера Афанасьевна, поправляя воротник. — Я могу изображать здравый смысл, но внутри меня живет женщина, способная съесть весь пакет “Коровки” за вечер. От конфеты никогда не откажусь.
— Вот она мне всегда и нравилась, — сказал он, чуть тише.
Они замолчали. Где-то смеялись дети, ветер шевелил листья над скамейкой. Был конец мая, теплый вечер.
— А помнишь, как мы сбежали с субботника? Чтобы вместе погулять— вдруг сказала Вера. —Я потом две недели от мамы не слышала ничего, кроме “безответственная” и “позор семьи”.
— Зато смеялась ты в тот день, как ни разу. У тебя даже плечи дрожали. Я смотрел на тебя, и думал, что если женюсь, то только на тебе.
— А потом, спустя года, женился на бухгалтерше, — усмехнулась Вера, но без укола. Просто как факт.
— Хорошая была у меня жена. Жаль рано ушла. А ты, насколько помню вышла замуж за инженера. Мы оба выбрали...
— Да, — кивнула она. — Только веселое ушло куда-то. Все ушло. Мужа выбрала неправильного. Изменил, выгнала, когда дочери было пятнадцать. Но опять же ни о чем не жалею. Лиза мое все. Все мои слезы стоили того. Однако вот теперь, спустя столько лет, я сижу с тобой на лавке и вдруг снова вспоминаю, как это было…Хохотать, не думая, что скажет мама или соседка.
Анатолий осторожно положил ладонь рядом с ее рукой на скамейке. Не прикасаясь. Просто близко.
— Может, дадим себе еще немного этого? Веселого. Без юности, но с умом. Я не прошу руку. Только чай. И прогулку. Без внуков. Без плана. Как тогда, когда сбежали с субботника.
Вера Афанасьевна не сразу ответила. Она смотрела вперед, где Лиза и Антон, неловко переглядываясь, уходили вдоль аллеи. Потом сжала губы и кивнула.
— Я обязательно возьму с собой побольше конфет. — Пообещал он. — Нам много чего надо вспомнить.
— Тогда у тебя есть шанс, Петрович. Но один. Я уже не та девочка с тетрадкой и бантом. Я теперь стратег.
— А я пенсионер с опытом.
Они посмотрели друг на друга. Тихо. Без лишних слов. Было ощущение, что кто-то будто нажал на “паузу” когда-то давно и наконец отпустил.
Между Верой Афанасьевной и Анатолием Петровичем начиналось что-то определенно хорошее. Только не с нуля, а с продолжения.