Я записалась на диагностическую сессию ночью. Руки дрожали. В голове мельтешили сомнения: “Опять вляпаешься”, “Снова не поможет” и только мысль, что это бесплатно, поддерживала мою решимость. И я отправила заявку.
Это была не ведьма. Не ясновидящая. Просто девушка. Волосы собраны в пучок, голос ровный, спокойный, фон за спиной — обычная комната. Ни свечек, ни икон, даже карт не было. Именно это меня и насторожило.
— Просто расскажи, зачем пришла, — сказала она, спокойно.
— Я… не знаю, — ответила я. — Я устала. Мне кажется, меня закрыли. Или… забрали силу. Или я… не та. — я начала сбивчиво рассказывать про порчу рода и мамины сны, потом запнулась и замолчала.
Она кивнула. Без сочувственной мимики, без кивков “конечно, порча”. Просто слушала. А потом задала вопрос, которого я не ожидала:
— А если с тобой всё в порядке?
Я сморгнула.
— Что?
— Ну вот… не порча, не сглаз. Просто ты выросла в мире, где быть собой — страшно. И тебе казалось, что всё, что с тобой происходит, — это магия. А на самом деле это… сценарий. Привычный, как любимая сказка. Только уже старый, как платьишко, из которого ты выросла.
Я молчала. Это совсем не вязалось с моими представлениями о мире, о себе... А потом — как будто кто-то развязал узел, который жил под грудью.
Девушка говорила про детские страхи. Про маму. Про то, как один раз — в три года — можно поверить, что ты неправильная. И всю жизнь таскать этот вывод, как карту с проклятием.
— Ты не слабая. Просто ты всё время живёшь не своей жизнью.
— Но как тогда найти свою? — спросила я почти шёпотом.
Она улыбнулась.
— Не надо ничего искать. Всё уже есть, в тебе. Надо просто достать изнутри.
Я сидела перед экраном, обхватив кружку с холодным чаем. Сессия шла уже полчаса. Не было пентаграмм. Не было обещаний “снять всё одним ритуалом”. была просто девушка на экране ноутбука. С ясным взглядом и добрыми глазами. Она не говорила загадками, она не пугала мрачными предсказаниями. Не предлагала “диагностировать карму”. Она просто задавала вопросы.
— Расскажи, с чего началось? Вспомни самый первый раз.
И я наконец смогла нормально, не сбиваясь, рассказать. Про Лихо, которым меня пугали. Про маму, которая “чувствует”. Про амулеты, про чистки, про карты, которые сулили то сглаз, то вражину. Про то, как мама умела сделать страшно — так, чтобы ты не смела перечить. Как манипулировала через “знаки”.
— А как ты себя в этом чувствовала?
Я задумалась. "Как в клетке. Но с мишурой и блёстками. С иллюзией силы — но с запретом на себя."
Я видела, как на том конце экрана девушка просто слушает. Не перебивает. Не поучает. Просто даёт мне выговориться. Впервые меня слушали и не перебивали, не поучали, не пугали.
А потом она сказала фразу, которую я не забуду никогда, фразу, которая перевернула всю мою жизнь:
— Тебя не заколдовали. Ты просто долго жила по старому сценарию. Словно носила платье, сшитое на ребенка. Ты в порядке. Просто ты устала жить по детским убеждениям, они уже давно вредят тебе.
Я замолчала. А потом — впервые за долгое время — почувствовала, что мне… тепло. Не от ритуала. Не от надежды на “снятие”. А от того, что я есть. Что меня слышат. Не чистят. Не чинят.
Когда сессия закончилась, я закрыла ноутбук и просто сидела в темноте. Уже не было магии. Я больше не боялась маминых снов, чужих сглазов или "родового проклятия". Амулеты я выбросила еще тогда, в тот день, когда кричала матери: “Вон!”.
И вдруг пришла мысль, такая простая и такая неожиданная: "Всё это… никогда не было про дар. Не про “особенность”. Не про тайные силы, которые надо пробудить. Не про чакры и завязанные узлы. Всё это — было про право. Про разрешение быть собой. Без страха. Без игры в “магичку”. Без зависимости от чужих слов. Просто быть. Настоящей. Чувствующей.
Живой."