«Наш дом находится неподалеку от Староместской площади, чуть поодаль от новой ратуши, так удивительно, но ратуша у нас появилась не так давно. Наш бывший король Ян Люксембургский, отец нашего нынешнего властителя Карла, никак не давал своего монаршего соизволения на строительство, слишком занят был военными походами и выкачиванием крон из и без того небогатой казны, нашего славного королевства, а затем и погибший в битве при Крейси. Упокой Господь его душу. О всемогущий, я иногда боюсь своих мыслей, так не должна мыслить простая девушка прислуживающая господам , то ли дело моя прекрасная госпожа Либуше, дочь хозяина- и умница и красавица. Знает и латынь и немецкий, а поет-то как! Что соловьи от смущения замолкают.
А вчера, правда, вечером видела ее за столом с тем профессором из Карлова университета, разложили странные бумаги, разрисованные непонятными линиями, чертили что-то, и везде цифры, цифры! Ах, Пресвятая Дева Мария! Разве пристало Госпоже заниматься такими вещами ? Сидеть бы в церкви, молится о замужестве, да и о детках. Вон сколько к ней важных господ сватается, а она нос воротит, науками интересуется… Ой, не к добру это, не к добру, как бы злые демоны не захватили ее бессмертную душу! Упаси Господь! Езус Мария! Ах, ну да, я же хотела о доме, он у нас замечательный! Правда название у него странное. «У жабы». Но странным оно кажется лишь тем, кто не знает той забавной истории с глупым портняжкой и обивщиком мебели Янеком. Он как-то заработался до поздна, обновляя господские стулья в гостиной на втором этаже, наш добрый хозяин и позволил ему заночевать, да и продолжить работу с утра пораньше. А надо сказать этот дурачек Янек, ну очень любил в зеленое одеваться, да и циркачей бродячих смотреть, что на Староместкой площади выступают. Тьфу на них, бесовское отродье! Так, утром заходит к нему наша вторая горничная Мария, узнать не надо ли чего, этому портняжке. И как закричит, завопит истошно: «Матерь Божья! Чудище в доме,жаба размером с быка!!! Помогите! Помогите!» Ну мы ясное дело, всей толпой понеслись разузнать, в чем же там дело? Поднялись и обомлели… Посреди комнаты, что-то жуткое, зеленое, глаза выпучены, кровью налиты…слюни текут ручьем. Стоим, как каменные истуканы, что на новом мосту, вымолвить ни слова не можем. Страшно. И только госпожа Либуше, как зальется смехом, что серебряный колокольчик. Мы все на нее и уставились, а она от смеха сказать ничего не может, только слезы из глаз текут… Когда перестала смеяться, подошла она к жабе, что-то нащупала и вдруг… чудо случилось. Страшное чудовище превратилось в Янека- дурака. Мы с остальной прислугой стоим ничего не понимаем, а портняжка, отдышавшись и перестав пускать слюни рассказывает, мол хотел за циркачами трюк повторить, скрючился, тут ногу у него судорога и свела, да так сильно, что ни слова молвить не может, ни вздохнуть нормально. Только госпожа Либуше и поняла, что происходит. Я ж и толкую, очень она умная, даже слишком для женщины. Нехорошо это, наше бабское дело деток рожать, да о доме и муже заботится. Ну да ладно, мне ли господ понимать, не по моему уму это. А в Нашей Золотой Праге- все дома носят имена. Вот.»: Так размышляла горничная Мартинка, по дороге в мясную лавку, держа в руках огромную плетеную корзинку, шлепая босыми огрубевшими пятками по каменной мостовой, вояж обещал быть приятным, старший сын мясника, огромный рыжий Петр, всегда норовил засунуть свою волосатую, пропахшую разделанными тушами, руку Мартинке под юбку, зажав в темном углу при входе в торговую залу. Страстно прижимая девушку к себе, он обычно шептал ей на ухо всякие глупости, обдавая ее ароматом кислой капусты и свежесваренного пива, Мартинка млела, а потом возвращалась домой принося в своей корзинке, не только заказ для господ, но и приятные подарочки для себя. Сегодня Петрик одарил ее чудесной вещицей, красивыми бусиками из янтаря. Но правда и девушке пришлось позволить ему больше, чем обычно. «Как же мне свезло, а может Петрик и не соврет и женится» Мартинка мечтательно закатила голубые глаза, погружаясь в воспоминания про приятные интимности недавней встречи. Непонятный звук оторвал девушку от приятной истомы, охватившей ее. Это был разговор, на каком-то странном, доселе неизвестном Мартинке языке, она хоть языков и не знала, но латынь слышала в церкви, на немецком часто говорили господа. А тут что-то странное, да не понятное, да и любопытное. Мартинка решила укрыться в небольшой каменной нише, под балконом спальни госпожи Либуше и подслушать, что она и проделывала довольно часто, совесть при том ее совершенно не мучила, каждый раз оказываясь в исповедальне, Мартинка с удовольствием смаковала свои прегрешения, позволяя толстому потному отцу Павлу, что из францисканцев, потрогать себя за груди, получая при этом не только эротическую стимуляцию, но и
заветную индульгенцию. Вот на сей раз она оказалась в нише и свернулась в маленький незаметный комочек. Говорили двое, госпожа и незнакомый мужчина, жарко спорили о чем-то, но на перепалку любовников было совсем не похоже, тут было что-то другое. Один раз она подслушала подобный тон у госпожи, когда та сидела с профессором над бумагами странными, исписанными непонятными цифрами и символами.
В следующий миг обладатель второго мужского голоса, спрыгнул с балкона, чем немало напугал, спрятавшуюся горничную. Незнакомец на миг обернулся и быстро помахал кому-то. « Госпоже машет, ах охальник, у нее в комнатах был. Ай, да госпожа, Ай да недотрога!»: ехидно подумала Мартинка, стараясь внимательнее разглядеть стремительно удаляющуюся фигуру мужчины. Одет он был странно, не по- чешскому обычаю. Иностранец, мелькнуло у нее в голове.
***********Продолжение следует. Подписывайтесь и читайте. Всегда Ваш М
,