🔸 Звонок в три утра
Телефон разорвал тишину, как гром среди ясного неба.
Три ноль семь утра. Кто, черт возьми?..
— Полина? Это Лена, подруга Вики... — дрожащий голос в трубке. — Извини, что так поздно, но... У неё проблемы. Серьёзные.
Полина села на кровати, стряхивая сон.
— Что случилось?
— Её муж... он её выгнал. Прямо ночью. Говорит, забрала сумки и ушла. Сидит сейчас в машине возле твоего дома.
Вика? Здесь? После года молчания?
Полина подошла к окну, раздвинула шторы. Во дворе стоял белый BMW — Викина гордость. Силуэт в водительском кресле. Неподвижный.
— Полин, ты же её сестра... — голос Лены становился всё тише. — Она ни к кому больше не поехала.
...
Вика, семь лет. Сидит на кухне, ноги болтаются, не достают до пола. В руках банка вишнёвого варенья.
— Полинка, только тихо! Мама узнает — убьёт нас обеих.
Две ложки. Одна банка. Заговорщицкий шёпот и сладкие губы.
А потом гроза. Молнии за окном, как в кино про инопланетян. Вика забирается к ней под одеяло:
— Полин, а ты думаешь, мы всегда будем вместе?
— Конечно. Мы же сёстры.
...
— Хорошо, — сказала Полина в трубку. — Я сейчас спущусь.
🔸 Развилка
Год назад. Кафе «Прованс». Дорогое, пафосное — Викин выбор.
— Ты так и будешь всю жизнь копаться в чужих мозгах за сорок тысяч в месяц? — Вика откусила кусочек круассана, брезгливо поморщилась. — Полин, тебе сорок лет! СОРОК! А ты живёшь как студентка.
Полина медленно помешивала кофе. Не отвечала.
— Знаешь, сколько стоит моя сумка? — Вика постучала ногтями по столу. — Больше, чем ты зарабатываешь за два месяца. А квартира? А машина?
— И что?
— Как что?! — голос сестры взвился. — Ты так никого не найдёшь! Кому нужна женщина без денег, без нормального жилья, которая целыми днями выслушивает психов?
Полина поставила чашку.
— Мои клиенты — не психи. Это люди, которым нужна помощь.
— Боже мой... — Вика закатила глаза. — Ты им помогаешь, а себе — нет. Хочешь всю жизнь прожить в съёмной однушке?
— А ты хочешь всю жизнь продавать людям квартиры втридорога?
Повисла тишина. Тяжёлая, как свинцовая плита.
— Я зарабатываю деньги, — холодно сказала Вика. — Честно. Людям нужны квартиры — я их продаю. Спрос и предложение.
— По цене, которая в два раза выше рынка.
— По цене, которую готовы платить.
— Молодые семьи влезают в кредиты по уши...
— Это не моя проблема!
Официантка за соседним столиком обернулась. Вика понизила голос:
— Полин, очнись. Мир не такой, каким ты его видишь. Если ты не возьмёшь — возьмёт другой. Если не заработаешь — останешься ни с чем.
— Значит, останусь.
— С чем ... с совестью? Она согреет тебя в старости? Оплатит лечение? Купит нормальную квартиру?
— Даст спать спокойно.
— На чём спать? - Вика встала, собирая сумку. — На матрасе в съёмной однушке?
— Знаешь что, сестрёнка? Когда тебе надоест жить как неудачница — позвони. Я познакомлю с нормальными людьми.
— Какими нормальными?
— Которые умеют зарабатывать.
Дошла до двери, обернулась:
— И перестань спасать весь мир. Мир тебя не просил.
🔸 Чужие люди
Полина накинула халат, спустилась во двор.
BMW стоял с включёнными аварийными огнями. Вика сидела неподвижно, уставившись в руль.
Полина постучала в стекло.
Сестра обернулась. Лицо опухшее, тушь размазана. Не королева недвижимости. Обычная испуганная женщина.
— Подымемся? — тихо спросила Полина.
...
Квартира показалась ещё меньше, когда в неё вошла Вика. Та оглядывалась с тем же выражением, что и год назад в кафе. Брезгливо. Жалостливо.
— Хочешь чай?
— Не откажусь. — Вика села на край дивана, словно боялась испачкаться.
Полина ставила чайник, чувствуя на себе взгляд сестры.
— Так что случилось?
— Андрей узнал. — голос глухой, усталый. — Про откаты. Про то, как я работаю.
— Что именно узнал?
— Что я беру двойную комиссию. — Вика усмехнулась горько. — И что накручиваю цены. Он думал, я просто показываю квартиры.
— И?
— Сказал, чтобы я бросила, я отказалась … он, видите ли, не хочет жить с такой как я, … с воровкой.
— Воровкой?
— Ну да. — Вика усмехнулась горько. — Оказывается, у него есть принципы. Кто бы мог подумать?
Чайник закипел. Полина разлила воду по чашкам.
— А ты ему не объясняла, как работает риэлторский бизнес?
— Пыталась. — Вика отпила глоток. — Он говорит: «Ты обманываешь людей». Я говорю: «Я зарабатываю». Он: «На чужих мечтах». Я: «А ты на чём зарабатываешь? На том, что люди болеют?»
Полина вздрогнула. Андрей — хирург.
— И что он ответил?
— Что спасает жизни, а не уничтожает мечты. — Что больше не хочет … Вика поставила чашку, посмотрела на сестру. — Полин, а ты так думаешь?
Сложный вопрос. Полина молчала, размышляя. Вика работает в системе, которая есть. Риелторы существуют не просто так — они нужны. Но методы...
— Я думаю, мы все как-то выживаем, — осторожно сказала она.
— Выживаем? — Вика вскинулась. — Полин, я не выживаю! Я живу! Хорошо живу! Разве это плохо?
— Не плохо, но...
— Но что? — голос становился резче. — Ты опять за своё? Осуждение, принципы? Вика вскочила. — Я к тебе прихожу за помощью, а ты мне мораль читаешь!
— Я не про мораль. Я про то, что... — Полина запнулась. Как объяснить? — Может, есть способы жить хорошо, не делая больно другим?
— А ты не делаешь больно? — Вика встала. — Твои клиенты годами ходят к тебе! Годами! Платят и платят! А толку?
— Не все...
— Многие! Та же Зина Петровна — сколько лет к тебе ездит? Пять? И что, стала счастливее?
Полина почувствовала укол. Зина Петровна действительно... долго работает с ней. Без особых результатов.
— Терапия — это не волшебство...
— А моя работа — волшебство?! — Вика развела руками. — Я даю людям ДОМ, Полин! Крышу над головой! А ты — что?
— Надежду.
— НАДЕЖДУ? — Вика засмеялась, но смех был злой. — На что? На то, что через десять лет терапии они, может быть, станут чуть менее несчастными?
Полина встала тоже. В груди всё горело.
— Вик, мы с тобой говорим на разных языках.
— Точно! — сестра схватила сумку. — Ты говоришь на языке святых, а я — на человеческом!
— Это несправедливо...
— Справедливо! — Вика повернулась у двери. — Ты всю жизнь считаешь себя лучше меня! Более правильной! Более честной!
— Я никогда...
— Считаешь! И знаешь что? — голос дрожал. — Может, ты и права. Может, я действительно плохая. Но я хотя бы честна сама с собой!
Дверь хлопнула.
Полина осталась одна с двумя чашками чая, чувствуя, как что-то окончательно сломалось между ними.
🔸 Пустота
Три дня Полина ждала звонка. Не дождалась.
Через неделю узнала от общих знакомых: Вика сняла квартиру, вернулась к работе. Как ни в чём не бывало.
А ещё через несколько месяцев — что выходит замуж. За клиента. Богатого вдовца, который купил через неё пентхаус.
По расчёту. Опять.
...
Сидя в своём кабинете, Полина слушала Зину Петровну, которая уже шестой год рассказывает одну и ту же историю про неблагодарных детей.
«А ты не делаешь больно? Твои клиенты годами ходят к тебе!» Викины слова эхом отдавались в голове.
— Зинаида Петровна, — перебила она пожилую женщину. — А что, если мы попробуем что-то изменить в вашем подходе к детям?
— Зачем? — удивилась та. — Мне и так легче после наших разговоров.
Легче. Но не лучше.
Полина поняла что-то важное. Она тоже даёт людям то, что они хотят — возможность выговориться, пожаловаться, получить сочувствие. А это тоже своего рода наркотик.
Как Викины красивые квартиры по завышенным ценам.
Каждая кормится человеческими потребностями. Одна — потребностью в жилье, другая — в понимании.
И обе правы. И обе не правы.
Может проблема не в том, что они выбрали разные пути, а в том, что перестали видеть человека друг в друге?
...
Полина сидела на полу в гостиной, перебирала старые фотографии. Вот они, семь и двенадцать лет, обнимаются на даче. Вот строят замок из песка. Вот Вика задувает свечи на торте, а Полина аплодирует...
Где эта девочка? Когда она исчезла? В каком моменте? Может, ещё в школе, когда Вика поняла, что красота — это сила? В институте, когда выбрала экономику? Или позже, когда первый раз солгала клиенту про метраж квартиры?..
Не важно. Её больше нет.
Полина взяла в руки фотографию: две девочки под одеялом, с фонариком и книжкой сказок. Вика смеётся, показывает язык. Полина читает.
— Полинка, а мы всегда будем вместе?
— Конечно. Мы же сёстры.
Но сёстрами оказались только по крови. А по душе... По душе они давно чужие.
И это больно. Не злость больно. Не обида. Потеря больно.
Как будто кто-то умер. И правда умер. Та Вика, которую Полина любила.
...
Полина убрала фотографии в коробку. Поставила её на верхнюю полку шкафа. Не выбросила. Не сожгла. Просто убрала.
Я скучаю по сестре. Но не по этой. Не по той, что живёт сейчас в пентхаусе и обманывает людей.
По той, с которой мы ночами ели варенье и прятались от грозы.
По той, которой больше нет.
༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄
А вы умеете слышать тех, кто думает иначе? Или мы все живём в своих пузырях правоты, не замечая, что на другой стороне тоже люди с болью и мечтами? Поделитесь своими историями
Также вам может быть интересно: