🔸 Букет опоздавшего
Чёрные лакированные туфли. Новые, явно купленные специально для случая. Они нелепо блестели на кладбищенской грязи, и Марина не могла оторвать от них взгляд. Легче смотреть на туфли брата, чем на его лицо. Легче считать капли дождя на лаковой коже, чем слушать его слова.
— Марин, ну что же ты... Мама ведь так любила живую музыку. Можно было и оркестр пригласить...
Она молчала. Его букет — огромный, пышный, с претензией на роскошь — казался неуместным пятном среди скромных гвоздик от маминых соседок. Тех самых соседок, которые шесть лет носили продукты, помогали менять постель и просто сидели рядом, когда Марина валилась с ног.
— И людей маловато... — продолжал брат, оглядывая немногочисленных пришедших. — Можно было обзвонить всех маминых подруг с работы...
«Которых ты даже по именам не помнишь», — подумала Марина, но снова промолчала.
Его жена, Света, стояла чуть поодаль, кутаясь в бежевое пальто. За шесть лет она ни разу не приехала. Ни разу не спросила, нужна ли помощь. Теперь же придирчиво осматривала всё вокруг, словно оценщик на аукционе.
🔸 2190 ночей без сна
Вечер после похорон. Марина сидит на кухне, механически помешивая остывший чай. Перед глазами — калейдоскоп из тысяч похожих вечеров.
...Три часа ночи. «Мариночка, доченька...» — мамин слабый голос из спальни. Снова памперс. Снова боль в пояснице, пока переворачиваешь грузное, беспомощное тело. «Потерпи, мамуль, сейчас, родная...»
...Пять утра. Звонок будильника. Нужно успеть сделать укол, накормить, умыть, переодеть. И на работу. «Как ты справляешься?» — иногда спрашивали коллеги. Марина только пожимала плечами. Разве объяснишь?
...День сурка. Аптека-работа-дом. Счёт времени она давно уже вела по упаковкам лекарств, по сменам памперсов, по визитам врача. «Позвони брату», — иногда просила мама. Марина набирала номер.
— Алло, Димка? Мама хочет поговорить... — Марин, прости, я сейчас на совещании. Перезвоню вечером, ладно?
Вечером он не перезванивал. Никогда не перезванивал.
За шесть лет было два его приезда. Первый — на четыре часа, «между делами». Зашёл, поцеловал маму в щёку, положил на тумбочку коробку конфет. «Ты бы ей фрукты покупала почаще, витамины же нужны...» Второй — на день. Сидел в кресле, рассказывал о своих успехах, о детях, о планах. Мама слушала, улыбалась. А ночью плакала: «Почему он так редко приезжает?»
Марина помнит каждую морщинку на мамином лице. Каждую родинку. Каждый седой волосок. Помнит, как дрожали мамины пальцы, когда она пыталась удержать ложку. Как блестели глаза от слёз, когда не получалось. Как пахла её кожа — лекарствами и детской присыпкой.
Она помнит всё. А брат... брат помнит только музыку, которую мама любила когда-то. Давно. В другой жизни.
Марина встаёт из-за стола. В раковине — гора грязной посуды после поминок. Надо помыть. Надо убрать. Надо... Впервые за шесть лет этого «надо» больше нет. И от этого почему-то не легче.
В прихожей звонит телефон. Это брат: «Марин, мы тут с женой подумали... Может, квартиру будем продавать?»
Она кладёт трубку. Не говоря ни слова.
Занавески в маминой комнате всё ещё пахнут лекарствами...
🔸 Последний визит
Брат остановился в гостинице неподалёку. «Неудобно вас стеснять», — сказал он. Марина хмыкнула. Стеснять. Интересно, а когда она просила его приехать хотя бы на неделю, подменить, дать ей выспаться — это было бы «стеснение»?
Она помнит его последний приезд. Три года назад. Зашёл на два часа, весь такой деловой, в костюме. Сел в кресло, закинул ногу на ногу: — Я тут узнавал про хороший пансионат...
Мама тогда всё слышала. Она уже не говорила, но слышала. И понимала. Марина увидела, как задрожал её подбородок, как заблестели глаза.
— Нет, — ответила она тогда. — Но ты же не справляешься! Посмотри на себя! — Нет. — Марина, будь разумной... — Пошёл вон.
Он ушёл. А она потом долго гладила мамины пальцы, шептала: «Не бойся, мамуль. Никуда я тебя не отдам. Мы справимся».
🔸 Право последнего слова
— Венок можно было заказать побогаче, — Дима переминается с ноги на ногу у подъезда. — И фотография на памятнике... она там какая-то неудачная.
Что-то ломается внутри. Шесть лет молчания, шесть лет сдерживания, шесть лет глотания слёз — всё взрывается одним моментом.
— Неудачная? — Марина делает шаг к брату. — НЕУДАЧНАЯ?! А ты знаешь, когда сделана эта фотография? Это последняя её фотография, где она ещё улыбается. Последняя, понимаешь? Потом были только капельницы, пролежни и памперсы. Ты этого не видел. ТЫ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ!
Дима отступает на шаг. В его глазах — растерянность.
— Марин, я же просто хотел как лучше... — Как лучше? — её голос срывается на шёпот. — Знаешь, сколько раз она спрашивала: «Почему Димочка не приезжает?» Знаешь, сколько раз я придумывала отговорки? «Он занят, мама. У него работа. У него дети. Он обязательно приедет...»
Она замолкает. Дождь усиливается, но она его не замечает.
— Она умерла у меня на руках. В четыре утра. Знаешь, что она сказала последнее? «Спасибо, доченька». А теперь ты стоишь здесь, в своём дорогом пальто, и учишь меня, как надо было. Не надо было, Дима. Надо было просто приехать. Тогда. Когда она ждала.
Он молчит. Впервые за все эти дни — действительно молчит. Не оправдывается, не советует, не учит. Просто стоит под дождём, и с его идеально уложенных волос капает вода.
🔸 Пустое кресло
Вечер. Марина сидит в мамином кресле у окна. Здесь ещё чувствуется её запах — едва уловимый аромат любимых духов. Старомодных, как и вся мама.
На подоконнике — пустая кормушка для птиц. Мама любила подкармливать голубей. «Они такие одинокие, доченька...» Марина встаёт, насыпает хлебных крошек. Пусть прилетают.
Телефон молчит. Брат улетел утром, не попрощавшись. И слава богу. Все слова уже сказаны. Все точки расставлены.
Она закрывает глаза и впервые за шесть лет позволяет себе просто быть. Не бежать. Не спасать. Не держать. Просто быть.
За окном курлычут голуби. Где-то вдалеке сигналят машины. Жизнь продолжается.
Она достаёт телефон, открывает заметки. Там — тысячи записей за эти годы. Режим кормления, дозы лекарств, показания давления... Палец зависает над кнопкой «удалить».
Нет. Пусть останется. Как напоминание о том, что любовь — это не красивые слова и не дорогие букеты. Любовь — это быть рядом. Просто быть рядом.
༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄༄
Человек, который не держал за руку, не имеет права указывать, как её отпустить. А вы как считаете?
Также вам может быть интересно: