Марина вытирала пыль с комода в спальне, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Сергей вернулся с работы раньше обычного. Она взглянула на часы — половина седьмого. Обычно он приходил после восьми, уставший и молчаливый.
— Марин, где ужин? — крикнул он из прихожей, не снимая ботинки.
— Готовлю, — отозвалась она, складывая тряпку. — Минут десять, и будет готово.
— Десять минут? — Сергей появился в дверях спальни, расстёгивая рубашку. — Я с работы, голодный, а ты тут пыль протираешь. Приоритеты расставь наконец.
Марина промолчала, направляясь на кухню. За двадцать лет брака она научилась не отвечать на такие замечания. Сергей изменился после повышения на заводе. Стал мастером смены, зарплата выросла, и с ней выросло его самомнение. Теперь он считал себя добытчиком, а её — обслуживающим персоналом.
На плите булькал борщ, в духовке румянились котлеты. Марина работала медсестрой в районной поликлинике, но домашние дела всё равно лежали на ней. Стирка, уборка, готовка — всё это было её зоной ответственности.
— Марин, а где мои носки? — донеслось из спальни. — Те, синие, что я вчера снял.
— В стирке, — крикнула она, помешивая борщ. — Надень другие.
— Какие другие? — Сергей вышел в одних трусах, раздражённо почёсывая живот. — Мне нравятся именно те носки. Почему ты их постирала?
— Потому что они грязные были, — Марина поставила кастрюлю на стол. — Сергей, садись есть, пока горячее.
— Не указывай мне, — он сел, хмуро глядя на тарелку. — И борщ какой-то не такой. Мама делала вкуснее.
Марина села напротив, чувствуя знакомую усталость. Не физическую — от работы она устала давно. Душевную усталость от постоянных претензий, от ощущения, что ничего не делает правильно.
— Как дела на работе? — спросила она, пытаясь завязать разговор.
— Нормально, — буркнул Сергей, не поднимая глаз от тарелки. — А что у тебя? Опять со стариками возилась?
— Мне нравится моя работа, — Марина отпила чай. — Помогаю людям.
— Помогаешь, — фыркнул он. — За копейки. Хорошо, что у меня зарплата нормальная, а то бы мы с голоду помирали на твою медсестринскую.
Марина встала, начав собирать посуду. Этот разговор повторялся каждый день. Сергей считал её работу несерьёзной, а её саму — иждивенкой, хотя она тоже приносила деньги в семью.
В поликлинике у неё был любимый пациент — Виктор Петрович, семидесятилетний инженер на пенсии. Он приходил на процедуры каждую неделю, и они разговаривали обо всём. Виктор Петрович был вдовцом, но говорил о покойной жене с такой нежностью, что Марине становилось грустно. Когда мужчина любит, он не унижает. Он дорожит.
— Марина Александровна, — сказал Виктор Петрович на следующий день, когда она делала ему укол. — У вас усталые глаза. Всё в порядке дома?
— Да, Виктор Петрович, — она улыбнулась. — Просто много дел.
— Знаете, — он посмотрел на неё внимательно, — моя Галина всегда говорила: если мужчина не ценит женщину, значит, он её не достоин. А женщина не должна тратить жизнь на того, кто её не видит.
Марина задумалась над этими словами. Дома её действительно не видели. Сергей воспринимал её как должность, как функцию. Борщ должен быть готов, рубашки выглажены, носки постираны. А то, что у неё есть чувства, мысли, мечты — это его не интересовало.
Вечером Сергей смотрел футбол, когда зазвонил телефон.
— Серёг, это Колька, — раздался голос из трубки. — Завтра идём в баню, как договаривались.
— Не могу, — Сергей переключил канал. — Марина стирку затеяла, носки мои замочила. Сижу теперь дома.
— Да ладно, — засмеялся друг. — Пусть сама разбирается. Ты же не домработница её.
Сергей усмехнулся:
— Это она у меня домработница. Я деньги зарабатываю, а она по дому возится.
Марина стояла в дверях кухни, слушая этот разговор. Сердце сжалось от обиды. Домработница. Значит, теперь она для него даже не жена.
— Ладно, — продолжал Сергей, — завтра поговорю с ней. Пусть знает своё место.
Марина тихо вернулась на кухню, чувствуя, как внутри что-то окончательно надламывается. Двадцать лет брака, двадцать лет она была ему верной женой, матерью его детей. Дочь Анна уже замужем, живёт в другом городе. Сын Максим учится в университете, приезжает только на каникулы. Они остались вдвоём, и Сергей видит в ней только прислугу.
Она взяла телефон, нашла номер Анны.
— Аня, это мама, — сказала она, когда дочь ответила.
— Мам, привет! — голос Анны был радостным. — Как дела? Папа как?
— Аня, скажи честно, — Марина села за стол. — Как вы с Максимом относитесь к папе?
— Мам, а что случилось? — в голосе дочери появилась тревога.
— Просто скажи, — Марина вздохнула. — Мне важно знать.
— Мам, он изменился, — Анна помолчала. — Стал каким-то грубым. Помнишь, в прошлый раз, когда я приезжала, он тебя при мне отчитывал за то, что ужин не такой? Мне стало неловко. Максим тоже замечает.
— Понятно, — Марина кивнула, хотя дочь её не видела.
— Мам, ты подумываешь о разводе? — тихо спросила Анна.
— Не знаю, — призналась Марина. — Просто устала быть невидимой.
— Мам, ты ещё молодая, — голос дочери стал увереннее. — Тебе пятьдесят, это не возраст для того, чтобы терпеть неуважение. Мы с Максимом тебя поддержим.
После разговора с дочерью Марина почувствовала странную лёгкость. Впервые за долгое время кто-то сказал ей, что она имеет право на уважение.
На следующий день в поликлинике она рассказала Виктору Петровичу о своих сомнениях.
— Марина Александровна, — сказал он, — у меня есть сын. Юрий. Он программист, работает удалённо. После смерти мамы совсем один остался. Хороший мужик, порядочный. Мне кажется, вам стоило бы познакомиться.
— Виктор Петрович, — Марина покраснела, — я замужем.
— Замужем за тем, кто вас не ценит, — он посмотрел на неё серьёзно. — Это не брак, это привычка. А привычки можно менять.
Марина задумалась. Она никогда не изменяла Сергею, даже в мыслях. Но сейчас, когда он открыто называет её домработницей, что-то изменилось в её восприятии брака.
Виктор Петрович дал ей номер сына. Марина долго смотрела на бумажку, не решаясь позвонить.
Дома Сергей встретил её привычным ворчанием:
— Марин, рубашка не выглажена. Завтра важная встреча на работе.
— Сам выгладишь, — сказала она, проходя мимо.
— Что? — Сергей опешил. — Ты что сказала?
— Сказала, что сам выгладишь, — Марина повернулась к нему. — У меня тоже была тяжёлая работа.
— Да ты офигела, — он поднялся с дивана. — Это твои обязанности!
— Мои обязанности? — Марина почувствовала, как поднимается гнев. — А твои какие? Только деньги зарабатывать?
— А что ещё? — Сергей скрестил руки. — Я обеспечиваю семью, а ты дом ведёшь. Нормальное разделение обязанностей.
— Я тоже работаю, — Марина подняла голос. — И тоже приношу деньги домой!
— Копейки твои, — махнул рукой Сергей. — На твою зарплату только на хлеб хватит.
— Значит, я для тебя никто, да? — Марина посмотрела ему в глаза. — Ты меня как человека вообще не воспринимаешь.
— Воспринимаю, — Сергей сел обратно. — Как жену. Которая должна мужу помогать, а не качать права.
— Ты мне больше не жена, а домработница! — выкрикнул он, когда Марина направилась к спальне. — И пока не поймёшь это, будешь получать соответствующее отношение!
Марина остановилась в дверях, не оборачиваясь. Сердце колотилось, но в голове было удивительно ясно. Всё. Точка. Теперь она знает, где стоит.
Она взяла телефон и набрала номер, который дал Виктор Петрович.
— Алло, — ответил приятный мужской голос.
— Добрый вечер, — сказала Марина. — Это Марина, медсестра вашего отца. Он дал мне ваш номер.
— А, Марина Александровна! — голос стал теплее. — Папа много о вас рассказывает. Говорит, вы замечательный человек.
— Он предлагал нам познакомиться, — Марина чувствовала, как краснеет. — Я подумала...
— Я был бы рад, — перебил Юрий. — Может быть, встретимся завтра? Кофе попьём, поговорим.
— Хорошо, — согласилась Марина. — А можно сразу не кофе, а ужин? У меня дома сложная ситуация.
— Конечно, — в голосе Юрия появилось понимание. — Папа кое-что мне рассказывал. Встретимся в семь в кафе на Ленинском?
Марина согласилась и отключилась. В гостиной всё ещё ворчал Сергей, требуя ужин. Она прошла на кухню, достала продукты и начала готовить. В последний раз.
Юрий оказался полной противоположностью Сергея. Высокий, худощавый, с добрыми глазами и мягким голосом. Он слушал Марину, не перебивая, кивал, задавал вопросы. Когда она рассказала о своём браке, он покачал головой:
— Двадцать лет терпеть такое. У вас железные нервы.
— Просто привыкла, — призналась Марина. — Думала, так и должно быть.
— Не должно, — твёрдо сказал Юрий. — Женщину надо беречь, а не унижать. Мой отец маму боготворил, она для него была королевой.
Они проговорили до поздней ночи. Марина чувствовала себя живой впервые за долгие годы. Юрий рассказывал о своей работе, о путешествиях, спрашивал её мнение, интересовался её мыслями. Он видел в ней личность, а не функцию.
Домой Марина вернулась после полуночи. Сергей спал, оставив на столе грязную посуду. Она убрала тарелки, чувствуя странное спокойствие. Завтра она скажет ему правду.
Утром Сергей проснулся в плохом настроении.
— Где ты вчера шлялась? — спросил он, натягивая мятую рубашку.
— Встречалась с мужчиной, — спокойно ответила Марина, наливая себе кофе.
Сергей замер с рубашкой в руках.
— Что ты сказала?
— Сказала, что встречалась с мужчиной, — повторила Марина. — С хорошим, умным, который меня как человека воспринимает.
— Ты что, совсем офигела? — Сергей покраснел. — Ты изменяешь мне?
— А тебе какое дело? — Марина посмотрела на него спокойно. — Ты же сам сказал, что я тебе не жена, а домработница. Домработницы имеют право на личную жизнь.
— Марина, — голос Сергея дрогнул, — ты что творишь? Мы же семья!
— Какая семья? — она поставила чашку на стол. — Ты меня унижаешь, не замечаешь, считаешь прислугой. Это не семья, это рабство.
Сергей сел на стул, растерянно глядя на жену. Впервые за годы он увидел в её глазах не покорность, а силу.
— Марин, я же не со зла, — пробормотал он. — Просто устаю на работе, нервничаю.
— Двадцать лет нервничаешь? — Марина взяла сумку. — Извини, Сергей, но поздно. Я встретила мужчину, который меня ценит. И я ухожу к нему.
— Не уйдёшь, — Сергей встал, преграждая ей путь. — Я не позволю!
— Не позволишь? — Марина усмехнулась. — А что ты мне дашь взамен? Уважение? Любовь? Внимание?
Сергей молчал. Он не мог дать то, чего у него не было.
— Вот и ответ, — Марина обошла его. — Юрий предложил мне переехать к нему. И я согласилась.
— Подожди! — Сергей схватил её за руку. — Давай поговорим! Я изменюсь!
— Поздно, — Марина высвободила руку. — Ты меня убил как женщину, Сергей. А Юрий воскресил. Я выбираю жизнь.
Она вышла из дома, не оглядываясь. За спиной остались двадцать лет унижений, двадцать лет жизни в тени. Впереди был Юрий, который видел в ней не домработницу, а женщину, достойную любви.
Виктор Петрович улыбнулся, когда на следующий день Марина рассказала ему о своём решении.
— Правильно, — сказал он. — Жизнь коротка, чтобы тратить её на тех, кто не ценит. Мой Юрий — хороший мужик. Он сделает вас счастливой.
Марина кивнула, чувствуя, как сердце наполняется надеждой. Впервые за долгие годы она шла не в прошлое, а в будущее. И это будущее было светлым.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: