Седьмой месяц беременности. Живот уже невозможно скрывать под просторными свитерами.
Каждое утро начинается с тихого разговора с тем, кто ещё не появился на свет. Я осторожно переворачиваюсь на бок, чувствуя, как малыш толкается в ответ, будто торопится напомнить о себе.
За окном ещё темно. Только фонари рисуют жёлтые круги на заснеженной дороге. Шесть часов утра.
— Ты уверена, что поедешь? — спрашивает мужа хриплым от сна голосом.
Он тянется к моей руке, его пальцы теплые и шершавые.
— Последний месяц, — улыбаюсь я, с трудом натягивая сапоги. — Не могу же бросить Наташку сейчас.
Он молча кивает, но в его глазах читается беспокойство.
Мы оба знаем — эти поездки даются мне все тяжелее.
Наташка уже ждёт у подъезда, закутанная в огромный шарф, из которого торчит только нос. Она прыгает с ноги на ногу, пытаясь согреться, и при виде моей машины радостно машет руками.
— Ну наконец-то! — врывается она в салон, принося с собой морозный воздух и запах дешёвого парфюма. — Я думала, ты передумала!
— Куда я денусь, — шучу я, но в горле уже стоит комок.
Она бросает тяжелую сумку на заднее сиденье, где уже лежит мой больничный — на всякий случай.
— Ой, смотри, как пузо выросло! — Наташка тычет пальцем в мой живот, и я невольно прикрываю его рукой. — Ну всё, скоро мне придется пешком ходить, как Золушке.
Её смех звенит слишком громко для такого раннего утра.
Дорога на работу всегда одинаковая: серые дома, редкие машины, снег, падающий на лобовое стекло. Но сегодня я ловлю себя на том, что запоминаю каждый поворот, каждый светофор. Будто прощаюсь.
— Ты уже договорилась с кем-то? — осторожно спрашиваю я, притормаживая перед пешеходным переходом.
Наташка отрывается от телефона:
— С кем договариваться? У нас же есть твой муж!
Мои пальцы сжимают руль.
— Что? - удивлённо спрашиваю я, повернув голову в её сторону.
— Ну логично же! — она щёлкает жвачкой, разглядывая свой маникюр. — Это он тебя в такое положение поставил. Вот пусть теперь и отвечает. Может, вставать пораньше будет, зато совесть чистая. Правильно я говорю?
Я медленно выдыхаю, считая до десяти. В животе резко пинается малыш — будто поддерживает.
— Он работает в другом конце города, — говорю я ровным голосом. — И начинает в восемь.
— Мелочи! — машет рукой Наташка. — Пусть встаёт в шесть, зато я не опоздаю.
Светофор переключается на зеленый, но я не трогаюсь с места, пока сзади не раздается нетерпеливый гудок.
В офисе Наташка рассказывает всем о своем "гениальном плане". Её голос звенит по всему этажу:
— Ну представьте, она же не может бросить меня в такой ситуации! Я же не виновата, что она... ну, сама понимаете. Я не собираюсь добираться до работы на транспорте.
Коллеги переглядываются. Кто-то кашляет в кулак. Я чувствую, как по спине бегут мурашки, но улыбаюсь — как будто это просто шутка.
Вечер. Дома пахнет гречневой кашей и детским кремом. Муж только что купил его, перечитав очередную статью о том, что нужно готовиться к родам. Он массирует мне спину, а я рассказываю о разговоре с Наташкой.
— Ты представляешь? — мой голос дрожит. — Она всерьёз считает, что ты должен...
— Я всё понял, — он прерывает меня. Его руки тёплые и уверенные на моих плечах. — Но ты же знаешь, что мы не обязаны ей ничего...
— Знаю, — я поворачиваюсь к нему, пряча лицо в его груди. — Но почему мне так стыдно? Я чувствую себя виноватой...
Он не отвечает, просто гладит мои волосы.
Утро. Я просыпаюсь от тишины — сегодня выходной, можно спать. Но в голове уже крутится мысль: "Всего месяц, и Наташке придётся искать другой способ".
Телефон вибрирует — сообщение.
"Привет! Ты не представляешь, какая ужасная погода! Как же я буду без тебя ходить? Может, все-таки попросишь мужа?"
Я выключаю телефон и закрываю глаза. В животе шевелится малыш — напоминая, что скоро в моей жизни появится тот, кто будет нуждаться во мне гораздо больше.
А Наташка... Наташка найдёт выход. Или не найдет. Это уже не моя забота.
P.S. Через две недели я заметила, что Наташка начала подъезжать на такси. Однажды она даже показала мне приложение, где водители давали ей скидки — "потому что я милая".
Я просто улыбнулась. А вечером муж, смеясь, спросил:
— Может, всё-таки предложу ей подвоз?
— Попробуй, — ответила я, показывая ему кулак, — и спать будешь на балконе.
Он засмеялся и обнял меня. А малыш в ответ толкнулся, будто одобряя наше решение.
