Глядя на историю моего сегодняшнего героя, жившего во времена бурного XVIII века, невольно хочется заметить, что при толковом начальстве всем находится свое место, даже если основное увлечение – шутки шутить и переводы переводить.
У меня нет ни малейших сомнений, что Михаил Пыляев в своем «Старом Петербурге» несколько преувеличил, когда рассказал о Михаиле Ивановиче Веревкине такую историю:
«…Известный переводчик «Корана» и автор комедий: «Так и должно» и «Точь-в-точь» и многих других сочинений за подписью «Михалево» (название его деревни), сделался известен еще императрице Елисавете следующим образом: однажды перед обедом, прочитав какую-то немецкую молитву, которая ей очень понравилась, императрица пожелала перевести ее по-русски. Шувалов сказал императрице: «Есть у меня человек, который изготовит вам перевод к концу обеда», и тотчас отослал молитву к Веревкину. За обедом еще принесли перевод. Он так понравился императрице, что она наградила переводчика 20 000 рублями…»
Елизавета Петровна, конечно, могла повести себя как типичная русская барыня. Но 20 тысяч рублей – это перебор даже для нее. Если бы сумма уменьшилась раз в 10, то еще можно было по поверить :) Но, видимо, какая-то награда точно была. И уж точно этого переводчика заметили и запомнили. Причем в молодом возрасте. Пока гардемарины из Навигацкой школы, придуманные Светланой Дружининой отжигали с Боярским, их однокашник по Морскому корпусу, выпустился из морской учебы мичманом, а потом отправился служить по статской линии, после того, как ловко перевел молитву Елизавете Петровне, красиво погадал на картах будущему Петру III, а потом честно признался будущей Екатерине II, что во все эти карточные гадания не верит, но если публике нравится, то почему бы не передернуть карты так, чтобы выпали четыре короля!
Почему я назвал Михаила Ивановича стендапером?
Да потому что он частенько занимался именно тем, что сейчас принято называть словечком «стендап» - рассказывал собравшейся публике разные занимательные истории. Публика валом валила на вечера и балы, если знала, что в гости приехал сам Веревкин и будет рассказывать свои истории. Причем Михаил Иванович перед началом вечера всегда интересовался у, так сказать, организаторов-спонсоров мероприятия:
- Мне публике что сегодня рассказать: чтобы все плакали или чтобы все смеялись?!
Ведь не всегда и не всем хочется смеяться до коликов, иногда и от души поплакать тоже хочется. Михаил Иванович умел и то, и другое. Он вообще был талант на все руки по театральной линии - и самому выступить, и пьесу интересную сочинить.
И что вот такими вечерами и карточными гаданиями только и прославился Веревкин?
Конечно же, нет.
Статский чиновник на службе государевой помогал Шувалову и Ломоносову открывать Московский университет, а в 1758 году его определили в товарищи казанского губернатора и одновременно в директора Казанской гимназии. Этой самой гимназии в Казани на тот момент просто не было. Совсем. Новому директору предстояло найти для нее: а)здание, б)учеников, в)учителей, г)придумать на что все это садоводство станет содержаться, с учетом того, что казна государыни за новые платья до конца не расплатилась и вообще Российская империя занята важным делом – воюет с прусским королем Фридрихом, потому что нечего говорить плохие слова о нашей славной императрице Елисавет.
Знаете, сколько лет было Михаилу Ивановичу, когда он отправился в Казань решать нерешаемые задачи? Двадцать шесть годочков от роду. Сейчас такой возраст – «молодо зелено». А тогда – товарищ казанского губернатора, директор гимназии.
Из директоров его через несколько лет отставили. «Доброжелатели», которых на Руси-матушке всегда хватало, накатают донос, что этот директор из вашего Петербурга, слишком много себе позволяет. Ишь чего удумал: требовать, чтобы родители учеников вносили за них плату не деньгами, а натурой: кто гусей привезет, кто поросеночка, кто пшена сарацинского отсыпет, кто хлебушком поделится. Поступил Михаил Иванович так не от хорошей жизни – в гимназии совсем беда была с деньгами и припасами. А тут хоть живые продукты от родителей. Закончилось все тем, что в Казанскую гимназию назначили нового директора, а Веревкин угодил под разбирательство Тайной экспедиции.
Кстати, будучи директором Казанской гимназии, Веревкин регулярно называл болваном и тупицей одного из первых своих учеников. Потом, через много лет, ученик спросил бывшего директора, ставшего ему другом и товарищем по службе: «А ты помнишь, как называл меня в Казани?!». Этим «болваном и тупицей» был Гаврила Романович Державин. Как же несправедливы оказываются порой оценочные мнения, даже когда их делают неглупые, да что там неглупые – великие люди.
Впрочем, закончилось все хорошо. Обвинения сняли, Веревкин на некоторое время уехал в деревню, где занялся переводами. Для современников и потомков Михаил Иванович сделал великое дело: он занимался переводами на русский язык. И напереводил столько, что современники говорили о том, что никого в России не издавали насколько много, как Веревкина (если считать и его переводы тоже).
Разумеется, Екатерина Алексеевна не могла допустить, чтобы один из лучших переводчиков ее империи просто жил себе в деревне. И Михаила Ивановича соблазнили другой службой, сначала в Новгородской губернии, а потом, с 1776 года в Твери – на дороге из Петербурга в Москву. Тверь с ее Путевым дворцом, с проектом строительства города после пожара, была чуть ли не любимым местом для всяких губернских экспериментов Екатерины Великой. И конечно, Веревкин, ставший с 1779 года председателем Тверской палаты гражданского суда ей в этом помогал. Ну и сам заодно стал статским советником – конечно, не тайный, но все-таки V класс Табели о рангах. Обращение «Ваше Высокородие» - тоже звучит гордо.
Тем более, что потом, с подачи княгини Дашковой, Веревкина еще и в Академию Наук приняли за его достославные переводы. Заслужил. А четыре короля, выброшенные гаданием Петру Федоровичу, остались для анекдотов, которые собирал Пыляев.
Во время службы в Твери случилась еще одна небольшая, но важная мелочь. В Тверской палате гражданского суда служил один чиновник – Андрей Крылов. И так получилось, что он преставился совсем молодым – в 40 лет. Осталась вдова с детьми, старшему из которых на тот момент стукнуло всего 10 лет. Отец успел записать старшего сына в подканцеляристы. Но то при живом отце. А когда его не стало, каково мальчишке на младшей чиновной должности? Веревкин помог мальчишке, ставшему фактически кормильцем матери и младшего брата. Звали этого мальчишку Иван Андреевич Крылов.
Вот ведь какие люди были интересные!
-------------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала. А еще на меня можно подписаться в Телеграме.