Людмила Михайловна приехала на север в конце мая, когда белые ночи только начинали разливаться над тайгой прозрачным сиянием. Дочь Катя встретила ее на вокзале, обняла, но сразу предупредила:
— Мам, тут люди более сдержанные, не такие, как на юге. Не очень-то разговаривай с посторонними.
Людмила только махнула рукой:
— Да что я, девчонка, что ли?
Магазин в поселке был единственным местом, где кипела жизнь. Небольшое помещение с многочисленными полками, пахнущее солеными огурцами и свежим хлебом. Людмила Михайловна, привыкшая к южным рынкам с их изобилием, разочарованно перебирала товары.
— И это все? — спросила она у продавщицы, разглядывая небогатый ассортимент круп.
— А что вы хотели? У нас тут не юга́, — недовольно буркнула та, даже не поднимая глаз.
Людмила вздохнула и потянулась за пачкой чая, какой она неоднократно брала у себя дома. В этот момент кто-то сзади аккуратно подвинул ее сумку, чтобы пройти.
— Ой! — воскликнула женшина и обернулась.
Перед ней стоял мужчина лет шестидесяти, крепко сбитый, в клетчатой рубашке и рабочих сапогах. Лицо обветренное, а глаза светлые и внимательные.
— Ничего, — пробормотал он и потянулся за тем же самым "краснодарским" чаем, который держала она.
— О, вы тоже такой любите? — оживилась Людмила.
— Да, привык уже, — ответил он, — раньше жена закупалась, — и замолчал, мгновенно погрустнев.
В этот момент Людмила ясно поняла, что "раньше" значит "теперь её нет", и чтобы сгладить неловкость, сообщила:
— Я Люда, — вот, приехала к дочке погостить.
— Иван, — кивнул мужчина, слегка улыбнувшись..
— А вы… один живете? — не удержалась Людмила.
— Да, — ответил он просто и почему-то добавил —а вы не хотите варенья хорошего взять? У Марьи Капитоновны вон там на углу очень вкусное, собственного производства имеется.
— А вы проводите меня? А то я тут новенькая, могу заблудиться.
Он усмехнулся, впервые за этот разговор, и ответил:
— Да тут идти до угла две минуты по прямой. Но такую милую даму, конечно же, провожу.
Доведя женщину до Марьи Капитоновны, сухонькой маленькой женщины непонятного возраста, торговавшей всякой снедью на небольшом складном столике, Иван коротко попрощался с Людмилой и ушел. А через день они вновь пересеклись возле магазина, потом еще, и еще. Всякий раз при встрече между ними завязывался разговор, который был приятен обоим. А однажды он пригласил Людмилу на чай к себе домой, вернее на веранду возле дома, куда она пришла с собственноручно приготовленными пирожками.
После этого они стали встречаться каждый день.
— Ты что, влюбилась? — сначала смеялась дочь, подшучивая над матерью, а потом, когда соседи начали шептаться и поджимать губы при встрече, заявила, — мам, ну что это такое в самом деле?Тебе не стыдно?
— А что тут стыдного? — искренне удивилась Людмила, — мы оба взрослые свободные люди и имеем право на отношения.
Но однажды дочь все-таки не выдержала:
— Мам, поезжай домой. Побудешь там, проверишь все ли в порядке, а попозже снова приедешь. А то по посёлку такие сплетни распускают... Стыдобищи три мешка!..
Людмила и уехала, затаив обиду на дочку. А через три недели Иван позвонил.
— Ты где? — спросил он без предисловий, — пропала куда-то, я весь извелся...
— Дома я, пришлось уехать по делам.
— А когда обратно?
— Пока мне знаю...Билеты дорогие...
— Деньги я тебе вышлю сколько надо, скажи только куда, — нетерпеливо перебил ее Иван, а она, слегка улыбнувшись, даже прослезилась от его слов.
Людмила приехала через пять дней. Иван встретил ее на вокзале, обеспокоенно вытягивая шею и ища взглядом в толпе приезжих. Когда же она, первой заметив его, помахала рукой и позвала, он сразу расслабился и улыбнулся.
— Ты что так скучал? — спросила Людмила, шагая рядом с ним на пути к машине.
— Да, — коротко ответил он и посмотрел на нее так, что все стало понятно без слов.
Теперь она жила у него. Дочка ворчала, но Людмила Михайловна лишь смеялась:
— Может, это мое последнее счастье. Разве я имею право от него отказываться?
Иван Сергеевич, хоть и был человеком сдержанным, заботился о ней как мог. Старался делать приятное, возил к специалисту, когда у нее случился сильный скачок давления, а по вечерам они сидели у окна, пили чай и говорили о будущем.
— Летом поедем на юг, — мечтательно говорила Людмила.
— Посмотрим, — отвечал он, но в глазах пряталась улыбка согласия.
В конце концов так и стали они жить на два дома. То у нее, то у него. То на севере, то на юге. Дочь Катя решила не вмешиваться, махнув рукой — мол, чем бы дитя не тешилось... А соседи же теперь говорят:
— Вот повезло-то Ивану... На моря́ ездит каждые три месяца!
Кто сказал, что любовь — удел молодых? Кто решил, что после шестидесяти нужно тихо сидеть в углу, вспоминая былые годы? Людмила Михайловна и Иван Сергеевич доказали обратное.
Любовь не спрашивает паспорт. Она приходит, когда хочет, и греет даже самые немолодые сердца. А если кто-то осуждает, пусть осуждает. Ведь счастье — это не когда все одобряют, а когда ты просыпаешься утром и знаешь: сегодня будет еще один день рядом с тем, кто дорог.
И пусть у них не осталось целой жизни впереди. Но то время, что они проживут вместе, невзирая на сплетни и условности, будет счастливым периодом. Потому что, если сердце согрето, хоть в двадцать лет, хоть в восемьдесят, это и есть настоящая жизнь...