Траншеи, колючая проволока, пулемёты и массированное применение артиллерии сделали Первую мировую войну позиционной. Фронты могли не двигаться неделями и месяцами.
Для того, чтобы снова оживить ситуацию, были придуманы танки.
Широкое использование танков державами Антанты внесло значительный вклад в поражение Германии на Западном фронте Первой мировой войны.
Вместе с тем, в послевоенный период путь к созданию современных на тот момент бронетанковых сил и соответствующей доктрины их применения был полон противоречий и разногласий.
Во-первых, многие генералы того времени всё ещё считали танки дорогими игрушками, слишком ненадежными в техническом плане, не обладающими нужной скоростью и мощью для нанесения решающего удара по врагу.
Во-вторых, было широко распространено мнение, что концепция танка изжила себя. В значительной мере это стало следствием усиления противотанковых технологий.
И в-третьих, против развития бронетанковых сил выступал фактор значительно сокращённых военных бюджетов мирного времени.
Как бы там ни было, течение 1920-х и 1930-х годов все бывшие воюющие стороны старались определить, как лучше всего организовать свои бронетанковые силы для использования в будущем конфликте.
Наибольшим опытом в производстве и обслуживании бронетехники обладали Великобритания и Франция. Другие страны стремились перенять их доктрины или адаптировать свои для собственных зарождающихся танковых сил.
В этот период были спроектированы танки различных конструкций, что вписывалось в текущий состав армий каждой из стран. Хорошо вооружённые и тяжелобронированные машины предназначались для взаимодействия с пехотой. В их задачи входило преодоление фортификационных сооружений в точке прорыва. Более лёгкие и манёвренные танки должны были действовать совместно с кавалерией, выполнять разведывательные задачи, преследовать отступающего противника.
Однако существовали концепции, в которых танки рассматривались не просто как механические версии лошадей, но как основной компонент в новом виде войны.
Советские военные теоретики, такие как, например, Михаил Николаевич Тухачевский, считали, что танковые войска хорошо подойдут для применения на просторах Восточной Европы, где есть возможность проводить глубокие операции в тыловых районах противника с целью уничтожения его штабов, элементов управления, перерезания логистических связей.
Некоторые британские теоретики, включая Бэзила Генри Лидделл Гарта, Жиффара ле Квесн Мартеля и Джона Фредерика Чарльза Фуллера, выдвигали идеи формирования самодостаточных, общевойсковых соединений с танковыми подразделениями в качестве основы.
Хотя Германия и применяла танки в течение Первой мировой войны, основной немецкой идеей для прорыва позиционной обороны противника стали не они. Германская стратегия применения танков в войне базировалась на идее равномерного распределения боевых машин вдоль фронта, а компенсировать своё отставание от противников в количестве людских и материальных ресурсах на поле боя, немцы предпочли с помощью применения специальной тактики штурмовых подразделений пехоты.
В 1920-х и 1930-х годах многие высшие и старшие офицеры, такие как Йоханнес «Ханс» Фридрих Леопольд фон Сект, Освальд Лутц и Хайнц Вильгельм Гудериан, увидели возможность для развития этих методов применительно к бронетанковым и моторизованным формированиям, обладающим необходимой мощью, подвижностью и составом для обеспечения высокого темпа боя, и гибкостью для быстрой адаптации к изменяющимся оперативным условиям.
Надеясь избежать повторения войны на нескольких фронтах, на которую у Германии не хватило бы ни военной ни экономической мощи, немецкие танковые теоретики делали акцент на молниеносные операции и короткие кампании. Танковые и моторизованные подразделения при этом должны были иметь возможность быстро перебрасываться для решения поставленных задач на разных театрах военных действий.
Таким образом, танки в преддверии Второй мировой войны обязаны своим происхождением революции в военном деле, вызванной колоссальными событиями Первой мировой войны. Эти боевые машины были задуманы, усовершенствованы и в конечном итоге развернуты в бою в соответствии с базовыми предположениями о ведении сухопутной войны, которых придерживалось высшее военно-политическое руководство каждой из враждующих сторон. Некоторые из таких руководителей достигли своего положения по причинам, не связанным с военными заслугами, в среде, где чрезмерно консервативный образ мышления иногда исключал гибкость действий и извлечение уроков из ошибок. Эти убеждения сочетались с экономическими реалиями межвоенной эпохи.
С приближением еще одной европейской войны в 1939 году сохраняющаяся неопределенность относительно боеспособности бронетехники вскоре будет устранена.