— Светлана Борисовна сказала, что у неё командировка на полгода, — Игорь поставил чашку на стол и посмотрел на меня с той особой улыбкой, которую приберегал для важных разговоров. — Кирилл будет жить с нами.
— Как это — будет жить? — я отложила телефон и уставилась на мужа. — Мы же договаривались, что он приезжает только на выходные.
— Лен, ну что ты сразу так реагируешь? — он сел рядом. — Ты же всегда мечтала о ребёнке. Почему бы не взять моего?
Я молчала, переваривая услышанное. Кирилл — семилетний сын Игоря от первого брака. Капризный, избалованный мальчик, который каждые выходные превращал нашу квартиру в зону боевых действий.
— Игорь, это же временно? — спросила я. — Полгода?
— Ну да, полгода. Может, чуть больше. Светка получила очень выгодный контракт в Дубае.
— А почему не к твоей маме?
— Мама работает, ты знаешь. А у тебя удаленка, тебе проще подстроиться.
Проще подстроиться. Вот оно как. Я встала и подошла к окну. За стеклом моросил ноябрьский дождь, и город выглядел серым и уставшим — точно как я себя чувствовала.
— Лена, ну скажи что-нибудь, — Игорь подошел сзади, обнял за плечи. — Это же наш шанс понять, готовы ли мы к ребенку.
— К ребенку или к твоему ребенку? — я обернулась. — Это разные вещи, Игорь.
— Да какая разница! Дети есть дети.
Но разница была. Огромная. И я это поняла уже на второй день.
— Лена, а где мои хлопья? — Кирилл стоял на кухне в пижаме, растрепанный и недовольный. — Мама всегда покупает мне «Несквик».
— Я купила овсянку с ягодами, — сказала я, помешивая кашу. — Попробуй, очень вкусно.
— Я не буду это есть! — он скрестил руки на груди. — Хочу «Несквик»!
— Кирилл, у нас нет «Несквика». Поешь то, что есть.
— А я не хочу! Мама бы купила!
Игорь вышел из спальни, застегивая рубашку.
— Что за крики с утра? — спросил он.
— Твой сын не хочет завтракать, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.
— Кирюша, ну что ты капризничаешь? — Игорь присел перед сыном. — Тетя Лена приготовила завтрак.
Тетя Лена. Не мачеха, не Лена. Тетя.
— Я хочу к маме, — захныкал мальчик. — Когда она вернется?
— Скоро, сынок. А пока ты живешь с нами. Это же здорово, правда?
Кирилл посмотрел на меня недоверчиво и кивнул. Но я видела в его глазах: он считал дни до маминого возвращения.
— Алло, Светлана Борисовна? — я набрала номер бывшей жены мужа в обеденный перерыв. — Это Лена.
— О, привет, — голос звучал удивленно. — Что-то случилось с Кириллом?
— Нет, все хорошо. Просто хотела уточнить... Он говорит, что не ест ничего, кроме определенных продуктов. У него аллергия?
— Какая аллергия? — Светлана рассмеялась. — Он просто привередливый. Не балуйте его.
— А режим дня? Он говорит, что дома ложится спать в десять.
— В десять? — снова смех. — Лена, он же маленький еще. В восемь максимум.
Я положила трубку и задумалась. Кирилл врал. Постоянно. И я не знала, где правда, а где его попытки добиться желаемого.
— Пап, а можно я позвоню маме? — Кирилл сидел за столом, ковыряя вилкой котлету.
— Конечно, сынок. Только сначала поужинай.
— А тетя Лена готовит невкусно. Не как мама.
Игорь глянул на меня извиняющимся взглядом.
— Кирилл, это невежливо, — сказал он мягко.
— А что невежливо? Я правду говорю.
— Мама готовит по-другому, — ответила я, стараясь не показать обиды. — Но это не значит, что хуже.
— Значит, хуже, — упрямо возразил мальчик.
После ужина я ушла в спальню и заперлась. Слышала, как Игорь разговаривает с сыном в гостиной, как они смеются над каким-то мультиком. А я сидела на кровати и думала: это не мой ребенок. И никогда не будет.
— Лена, ты чего такая грустная? — Игорь лег рядом, когда Кирилл наконец заснул.
— Устала, — коротко ответила я.
— Знаю, тяжело с ребенком. Но ты же хотела.
— Я хотела своего ребенка, Игорь. Понимаешь разницу?
— Нет, не понимаю, — он приподнялся на локте. — Ребенок — он и есть ребенок.
— Твой ребенок меня не любит. И не полюбит.
— Еще как полюбит! Просто нужно время.
— Сколько времени, Игорь? Год? Два? А может, никогда?
— Ты же видишь, как он ко мне тянется...
— Он тянется к папе. А меня терпит. И то через силу.
Игорь обнял меня, притянул к себе.
— Лен, ну дай шанс. Может, это судьба?
— Чья судьба? Твоя? Его? А моя где?
Месяц спустя я поняла: я схожу с ума. Кирилл требовал постоянного внимания, капризничал, звонил маме по три раза в день и каждый раз плакал после разговора. Я превратилась в няньку, которую ребенок не уважал и не любил.
— Тетя Лена, а почему у вас нет детей? — спросил он как-то вечером, когда мы делали домашнее задание.
— Просто так получилось, — ответила я.
— А мама говорит, что некоторые женщины не могут родить. У них что-то сломано внутри.
Я застыла. Значит, они обсуждали меня с Кириллом. Мою бесплодность.
— Мама так сказала?
— Ну да. Она говорит, что папе жалко вас, поэтому он разрешил мне пожить здесь.
Жалко. Вот, значит, как.
— Светлана Борисовна, можно с вами поговорить? — я позвонила ей вечером, когда Игорь укладывал Кирилла.
— Конечно. Что-то с сыном?
— Нет. Со мной. Вы говорили Кириллу про мое... состояние?
Пауза.
— А что такого? Ребенок спросил, почему у папы нет других детей. Я объяснила.
— Вы объяснили семилетнему ребенку медицинский диагноз?
— Лена, не драматизируйте. Дети должны знать правду.
— Какую правду? Что Игорь меня жалеет?
— А разве нет? — голос стал жестче. — Кирилл рассказывает, как вы на него срываетесь, как недовольны его присутствием. Может, действительно не стоило...
— Не стоило что?
— Доверять вам моего ребенка.
Я повесила трубку. Руки дрожали. Значит, все мои попытки быть хорошей мачехой Светлана интерпретировала как неприязнь к сыну. А Игорь... Игорь жалел меня.
— Мы должны поговорить, — сказала я Игорю, когда он вернулся в спальню.
— О чем?
— О том, что твоя бывшая жена рассказывает сыну о моих проблемах с зачатием.
Лицо мужа изменилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Кирилл сегодня сказал, что у некоторых женщин «что-то сломано внутри». Дословная цитата его мамы.
— Лена, ну... может, он что-то напутал...
— Игорь, твой сын повторил слово в слово. И еще сказал, что ты меня жалеешь.
— Я не...
— Жалеешь, Игорь. Жалеешь настолько, что решил дать мне поиграть в маму с твоим ребенком.
— Это не так!
— Тогда как? Объясни мне, как!
Он молчал. А я поняла: он не может объяснить, потому что это именно так и есть.
— Пап, а когда мама вернется? — Кирилл спросил за завтраком.
— Скоро, сынок.
— А я больше не буду жить с тетей Леной?
— Почему ты так говоришь? — Игорь нахмурился.
— Ну она же не моя мама. И она не хочет, чтобы я тут жил.
— Кирилл!
— А что? Она всегда злая. И готовит плохо. И не покупает мне игрушки.
Я встала из-за стола.
— Куда ты? — спросил Игорь.
— На работу. Рано сегодня.
— Лена, подожди...
Но я уже надевала куртку. Нужно было уйти, пока не наговорила лишнего.
В обеденный перерыв я сидела в кафе и думала о своей жизни. Три года назад врачи сказали, что у меня очень мало шансов забеременеть. Игорь тогда обнял меня и сказал: «Не важно. Главное, что у нас есть друг друг». А теперь оказалось, что он жалел меня и решил компенсировать отсутствие моих детей присутствием своего.
Телефон зазвонил. Светлана.
— Лена, нам нужно поговорить, — сказала она без предисловий.
— Слушаю.
— Я решила вернуться раньше. Через две недели забираю Кирилла.
— Хорошо.
— И еще. Мне кажется, вам с Игорем стоит пересмотреть ваши отношения с сыном. Кирилл очень переживает.
— Из-за чего?
— Из-за того, что вы его не принимаете. Ребенок чувствует.
— Светлана Борисовна, а вы чувствуете, что говорите семилетнему мальчику вещи, которые его не касаются?
— Какие вещи?
— Про мою бесплодность. Про то, что муж меня жалеет.
Тишина.
— Лена, я просто объяснила ребенку ситуацию.
— Какую ситуацию? Что я использую вашего сына как замену собственному ребенку?
— А разве не так?
Я закрыла глаза. Вот она, правда. Жестокая и точная.
— Возможно, — ответила я. — Но теперь я это понимаю.
Вечером я дождалась, когда Игорь уложит Кирилла, и позвала его на кухню.
— Завтра Кирилл едет к твоей маме, — сказала я. — На выходные.
— Зачем?
— Потому что мне нужно с тобой поговорить. Серьезно.
— О чем?
— О том, что я не хочу больше играть в счастливую семью.
Игорь сел напротив.
— Лена, что происходит?
— Происходит то, что я поняла: твой сын никогда не станет моим. И я не стану его мамой.
— Дай время...
— Сколько, Игорь? Год? Пять лет? А если не получится?
— Получится!
— А если нет? Если он так и будет видеть во мне чужую тетю, которая пытается заменить маму?
Игорь молчал.
— Ты предложил мне взять твоего ребенка, как будто это решение моей проблемы, — продолжила я. — Но это не решение. Это самообман.
— Я думал, что ты будешь счастлива...
— Я не счастлива, Игорь. Я несчастна. И твой сын тоже несчастен.
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю честность. Кирилл должен жить с мамой или с тобой, но не со мной. А я... я должна решить, что делать со своей жизнью.
— Папа сказал, что я больше не буду тут жить, — сказал Кирилл, укладывая игрушки в рюкзак.
— Ты рад? — спросила я.
— Ну да. Дома лучше.
— А почему лучше?
— Там мама. И там мое все. А здесь чужое.
Честный ответ семилетнего ребенка. Без лжи и дипломатии.
— Кирилл, — сказала я, присев рядом. — Я хочу, чтобы ты знал: я не сердилась на тебя. Просто мне было трудно.
— А почему трудно?
— Потому что я не умею быть мамой. А ты привык к своей маме.
— А вы так и не родите детей?
— Не знаю. Может быть, нет.
— А это плохо?
— Мне грустно. А плохо или хорошо — не знаю.
Он кивнул с серьезным видом.
— Тетя Лена, а вы с папой разведетесь?
— Почему ты так думаешь?
— Мама с папой развелись, когда я был маленький. Мама сказала, что они не подходили друг другу.
Мудрый ребенок. Он видел то, что мы с Игорем боялись признать.
Когда Игорь увез сына к бабушке, я осталась одна в нашей квартире. Впервые за два месяца — полная тишина. Никаких криков, никаких требований, никакого чувства вины за то, что я не справляюсь с ролью мачехи.
Я налила себе чай, села у окна и поняла: мне хорошо одной. Впервые за долгое время — хорошо.
Игорь вернулся поздно вечером.
— Ну что, соскучилась? — спросил он, обнимая меня.
— Да, — солгала я.
— Видишь, как тяжело без детей. А ты говорила, что не хочешь Кирилла...
— Игорь, я не говорила, что не хочу его. Я сказала, что не могу быть ему мамой.
— Какая разница?
— Огромная разница! Я могу любить чужого ребенка, но я не могу заменить ему родную мать!
— Но ты же можешь попробовать...
— Я пробовала два месяца! Результат видишь.
— Мало времени прошло...
— Игорь, послушай меня внимательно, — я взяла его за руки. — Твой сын нуждается в папе. В родном папе, который не делит внимание между ним и женой. А я нуждаюсь в муже, который не пытается решить мои проблемы за счет чужого ребенка.
— То есть ты ставишь ультиматум?
— Я просто говорю правду.
Мы молчали долго. Потом Игорь сказал:
— А что, если мы попробуем ЭКО? Еще раз?
— С какими деньгами, Игорь? Мы потратили на это уже двести тысяч.
— Возьмем кредит...
— Чтобы снова получить отрицательный результат?
— А вдруг получится?
— А вдруг не получится. И тогда что? Снова будешь предлагать мне взять чужих детей?
Он не ответил. И я поняла: да, именно это он и сделает.
Утром я проснулась с ясной головой и четким пониманием: этот брак больше не работает. Не потому, что мы разлюбили друг друга. А потому, что у нас разные представления о том, что такое семья.
— Игорь, — сказала я за завтраком. — Мне нужна пауза.
— Какая пауза?
— Мне нужно пожить одной. Подумать о будущем.
— Лена, ну что ты! Из-за вчерашнего разговора?
— Не из-за разговора. Из-за понимания того, кто я есть на самом деле.
— И кто же ты?
— Женщина, которая не может быть мачехой. И не хочет ею быть.
— Но мы же можем не жить с Кириллом постоянно...
— Игорь, твой сын — это часть тебя. Я это понимаю. Но я не могу быть частью этого.
— Значит, ты меня бросаешь?
— Я освобождаю нас обоих от неработающих отношений.
Игорь смотрел на меня так, словно видел впервые.
— А что ты будешь делать?
— Жить для себя. Возможно, попробую усыновление. Или просто приму свою бездетность.
— Одна?
— Одна лучше, чем в неправильной семье.
Через неделю я съехала в съемную квартиру. Маленькую, но свою. Игорь не пытался меня удержать — он понял, что я говорила серьезно.
Сегодня мне позвонила подруга:
— Лена, как дела? Слышала, что вы с Игорем расстались.
— Хорошо, — ответила я. — Странно, но хорошо.
— Не жалеешь?
— О чем? О том, что наконец-то перестала играть чужую роль?
— А как же материнство? Ты же так хотела ребенка...
— Хотела. Но не любой ценой. И не чужого.
— И что теперь?
— Теперь я живу честно. Со своими желаниями, а не с чужими проектами.
Может быть, когда-нибудь у меня будет ребенок. Мой собственный или приемный. А может, и не будет. Но точно не будет чужого ребенка, которому я пытаюсь заменить мать из жалости к себе.
А у вас были ситуации, когда вас просили стать кем-то, кем вы не можете быть? Как вы поступили?