Двери лифта открылись. Афанасий вошёл в лифт. Находившаяся в лифте женщина с интересом посмотрела на мужчину, в одной руке которого были полотенце и зубная щётка, а в другой — мыльница и тюбик с зубной пастой.
— Вы — на первый? — спросил Афанасий.
— На первый, — загадочным голосом ответила женщина. После этого она закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула, открыла глаза, снова посмотрела на мужчину и улыбнулась.
«Симпатичная, — подумал Афанасий. — Жаль, что именно сегодня я начал новую жизнь».
Двери лифта закрылись. Лифт поехал вниз.
— С вами всё в порядке, мужчина? — спросила женщина.
— Да какое там, — задумчиво произнёс Афанасий. — Решил начать новую жизнь. В смысле, честную только решил начать. И — вот. — Афанасий с тоской посмотрел на вещи в своих руках. — Сами видите...
Примерно через полтора часа после этого.
Афанасий возвращался домой с высоко поднятой головой и не пряча взгляд. Теперь он мог спокойно смотреть другим людям в глаза. Он больше не чувствовал себя виноватым.
«Я смог преодолеть в себе эту зависимость, — думал при этом Афанасий, — я сумел. Давно нужно было так поступить. Господи, как же хорошо жить честным человеком. Почему я раньше этого не сделал? Почему только сейчас? Какой же я глупец. Сам себя лишал такого счастья, каковым является жизнь человека, которому нечего скрывать от других. Особенно от самых близких ему людей».
За два часа до этого.
— Акулина, я думаю, что пришло время нам с тобой расстаться, — задумчиво произнёс Афанасий.
— Теперь? — удивилась в ответ Акулина.
— Что значит это твоё «теперь»?
— Когда я сказала, что хочу иметь нормальную семью и детей?
— Ах, Акулина! — спокойно ответил Афанасий, задумчиво глядя в потолок и поправляя под своей головой подушку. — Ну при чём здесь семья, а тем более дети? Просто наши отношения себя исчерпали. Сколько можно? Полгода уже! Пора поставить точку. Я уже к тебе не так отношусь, как раньше. Помнишь, как у нас с тобой раньше было?
— Ну помню.
— В том-то и дело, — продолжал Афанасий. — Да и ты тоже уже не та, что была прежде. Нет, Акулина, не та. А твои эти слова про желание иметь нормальную семью и детей? Ну зачем? Это ведь не от хорошей жизни, Акулина. Ты согласна?
А кроме того, Акулина, мы уже не так интересны друг другу, как были интересны когда-то. Я серьёзно. Вспомни наши первые встречи в подъездах многоквартирных домов. А? Романтика.
А сейчас что? Нет, Акулина, это уже всё не то. Отсюда и твоё желание добавить в наши отношения что-то ещё. Детей, например. Ведь так?
— Пошёл вон! — закричала Акулина и ногой спихнула Афанасия с кровати.
— Ну зачем ты так, — обиженно произнёс Афанасий, поднимаясь с пола, надевая футболку, рубашку, брюки, носки и всё остальное. — Я ведь по-хорошему с тобой. По-честному.
К тому же у меня уже есть семья. Жена Варвара. И она ждёт ребёнка. А ты? Пихаешь меня ногой? Разве так можно, Акулина? Я от тебя такого не ожидал.
— Пошёл вон! И чтобы я больше никогда тебя не видела, понял?
— Да понял я, понял. Раскричалась. Одеться-то можно?
— Одевайся и выметайся.
— А вещи-то мои?
— Какие ещё вещи?! Нет у тебя здесь никаких вещей!
— Как нет? У меня там в ванной — предметы личной гигиены: моё любимое душистое мыло (только вчера начал пользоваться), зубная щётка (очень дорогая, между прочим, и ещё месяца не прошло, как я начал ею пользоваться), зубная паста (тоже не дешёвая) почти полный тюбик, полотенце новое пушистое. Эти вещи можно забрать?
— Нельзя!
— Да как же это? Вещи дорогие. Ты же знаешь, я на своём здоровье не экономлю.
— А вот так. Оставляю твои дорогие вещи себе на память. В виде компенсации.
— За что компенсация-то, Акулина?
— За моральный ущерб, который ты мне только что нанёс.
— Ущерб нанёс? Я? Когда?
— А когда сказал, что и семью со мной ты строить не собираешься, и детей от меня ты иметь не хочешь. И теперь я тоже не буду экономить на себе. Буду пользоваться дорогими пастами, мылом, щётками и полотенцами.
— Но это же моё мыло, моя паста, моя щётка и моё полотенце.
— Были твоими, а стали моими.
— Напрасно ты так, Акулина. Я ведь всегда с тобой жил честно. Никогда тебя не обижал, не оскорблял. И за те полгода, что мы были вместе, я потратил на тебя не только много денег и времени, но и вложил в тебя немало души своей.
Благодаря мне ты узнала много нового. Ведь это я познакомил тебя с творчеством таких великих писателей, как...
— Пошёл вон со своими великими писателями. Слышать уже о них не могу. Забирай свои туалетные принадлежности и проваливай.
Сказав это, Акулина вскочила с постели и решительно (в чём была) вышла из спальни в прихожую. Распахнув двери квартиры, она закричала:
— Тебя долго ждать? Чтобы сейчас же твоего духа в моей квартире не было, или я за себя не ручаюсь. Не выводи меня.
Афанасий никогда не видел Акулину в таком состоянии.
«Куда делась моя добрая, милая, ласковая и нежная девочка, которая была ещё вчера? — думал Афанасий. — И откуда вдруг сегодня взялась эта злая женщина с перекошенным от гнева лицом? Ну точно Медуза Горгона. Когда только она успела превратиться в чудовище? Не понимаю. Неужели вот так на женщин действует мужская честность? Неужели только во лжи и можно с ними жить, если хочешь спокойствия? Но разве так можно? Ведь это же... страшно! Так жить-то».
Вот такие мысли быстро промелькнули в голове Афанасия, когда он выбегал из спальни в прихожую, а из прихожей в ванную. Но теперь уже необходимо было выходить и из ванной. Потому что Акулина требовала. И нужно было что-то сказать ей. На прощание.
— Ты бы хоть оделась, Акулина? — напоследок промолвил Афанасий, забрав свои вещи и выбегая из ванной.
— Зачем это?
— Как? Соседи ведь могут увидеть тебя.
— И что? Пусть видят!
— В таком виде?
— А мне теперь нечего скрывать.
— Но... Что они подумают?
— Да уж что-нибудь подумают. Не сомневайся. Только тебя это уже не касается. Мыло, пасту, бритву, щётку и прочее взял?
— Взял. Вот они.
— Замечательно. А теперь выметайся.
Афанасий боком, не сумев увернуться от пинка ниже спины, выскочил из квартиры. Акулина захлопнула за ним дверь.
— И больше сюда не возвращайся, — услышал он голос Акулины за дверью.
— Напрасно ты так! — закричал в ответ Афанасий, нажимая кнопку вызова лифта. — Ведь была же между нами любовь.
— Животное! — услышал он.
А тут и двери лифта открылись.
***
Афанасий вошёл в лифт. Находившаяся в лифте женщина с интересом посмотрела на мужчину, в одной руке которого были полотенце и зубная щётка, а в другой — мыльница и тюбик с зубной пастой.
— Вы — на первый? — спросил Афанасий.
— На первый, — загадочным голосом ответила женщина. После этого она закрыла глаза, глубоко вдохнула, выдохнула, открыла глаза, снова посмотрела на мужчину и улыбнулась.
«Симпатичная, — подумал Афанасий. — Жаль, что именно сегодня я начал новую жизнь. В жизни так много всего красивого и прекрасного для мужчины, что может сделать его счастливым, но всё это проходит мимо него. А почему? А потому что по-другому нельзя. Потому что именно так устроен этот мир. «Несправедливо», — скажет кто-то. А кто говорит, что в жизни всё должно быть по справедливости? Никто не говорит. И как должно быть, никто не знает. Ох, грехи наши тяжкие. Когда же это всё закончится? Наверное, никогда».
Двери лифта закрылись. Лифт поехал вниз.
— С вами всё в порядке, мужчина? — спросила женщина.
— Да какое там, — задумчиво произнёс Афанасий. — Решил начать новую жизнь. В смысле, честную только решил начать. И — вот, — Афанасий с тоской посмотрел на вещи в своих руках. — Сами видите...
— Вижу, — сказала женщина. — Если вам нужна поддержка? Моральная и всё такое. Ну, вы понимаете? Я с радостью. Я тоже сегодня с мужем рассталась. Начала новую жизнь. Ага. И выгнала его. А вы, я вижу, ничего. И молодой ещё. Так, может, это... Попробуем вместе всё по-новому? А? Вдруг что и получится? Всё забавнее, чем одним-то. Вы согласны?
Прежде чем ответить, Афанасий внимательно посмотрел на женщину.
— Если честно, — сказал он, — я бы с радостью откликнулся бы на ваше предложение. Вместе по-новому начать. Вы мне тоже очень понравились. Но... Нет. Решил начать новую жизнь с женой. К жене возвращаюсь. В смысле, я и не уходил, но... Вы понимаете?
— Я понимаю. Но если что, мало ли, жена не согласится или ещё что. Так моя квартира на последнем этаже, и она в полном вашем распоряжении. Три комнаты. Я одна. Мужа нет. Как выйдете из лифта, направо, последняя дверь.
— Если что, обязательно воспользуюсь вашим предложением.
— Буду ждать. Меня Леной зовут. А вас?
— А меня Афанасием.
Лифт приехал на первый этаж.
А выйдя из подъезда, Афанасий и Лена ещё немного поговорили. Они были так увлечены разговором друг с другом, что даже не заметили, как мимо них прошла Акулина.
«Ах так, — подумала Акулина, услышавшая краем уха часть их разговора, — замену мне уже нашёл. Ладно. Я тебе устрою замену».
Акулина вышла из подъезда и быстро пошла в сторону метро. Она решила поехать к жене Афанасия и всё ей рассказать.
«Не хотела этого делать, — думала Акулина, — но он сам меня вынудил».
А минут через двадцать закончили свой разговор Афанасий и Лена и пошли в разные стороны. Лена пошла в магазин, а Афанасий — в сторону метро.
***
И вот через час, выйдя из метро, Афанасий шёл по улице своего родного города, и на душе у него было легко. А легко на душе у него было потому, что он не знал, что в это время его жена уже поговорила с Акулиной.
«Больше никакой лжи, — думал Афанасий. — Никакой. Только жена. Её люблю. Её одну. Её и детей. А больше мне никто не нужен. Мне уже сорок пять. Пора становиться взрослым. А все эти Акулины и прочие — это всё неправильно. Так больше нельзя.
Лена ещё эта! Кто такая? Она, конечно, симпатичная, но... Странная женщина. Впервые видит мужчину и сразу предлагает ему вместе жить. Разве так можно? Неужели она всерьёз думает, что кто-то решится на такое? А если решится, то что же это за человек-то? А?
Ведь до какой степени безнравственности нужно опуститься мужчине, чтобы согласиться пойти на такое? Не понимаю. И вообще, сегодня какой-то очень странный день. Очень странный. Нереальный какой-то».
И чем ближе Афанасий подходил к дому, тем светлее и радостнее становилось в его душе.
А когда он вошёл в квартиру и услышал голос жены и голоса сыновей, внутри него всё возликовало.
«Вот оно, истинное-то счастье! — подумал Афанасий. — И другого не нужно. А я чуть сам всё это счастье не разрушил. Хорошо, что вовремя опомнился».
В прихожую вышла жена.
— Почему так рано? — спросила она.
— С работы пораньше отпустили, Варюша, — ласково ответил Афанасий.
— А это что у тебя в руках?
— Это? — Афанасий только сейчас вспомнил, что всё ещё держал в руках тюбик с зубной пастой, щётку, мыльницу и полотенце.
«Это я что же, — подумал Афанасий, — всю дорогу держал в руках? И в метро? Вот это да... Нет, сегодня точно странный день».
— Это у нас сегодня на работе шкафчики менять будут. Попросили все вещи личные забрать.
— Тебя что, Акулина выгнала? — спросила Варвара.
Вопрос был настолько неожиданным для Афанасия, что он даже не сразу сообразил, что ответить.
— Акулина? — испуганно переспросил он.
— Акулина, Акулина, — ответила Варвара. — Забыл, кто такая?
— Я не понимаю.
— А чего здесь не понимать? Та самая Акулина, с которой ты уже полгода меня обманываешь.
— Я?
— Да ладно. Не напрягайся. Выдохни и продолжай спокойно жить. Мне давно уже всё было известно. Но я молчала, потому что тоже не совсем честна была с тобой эти полгода.
Конечно же, Варвара говорила неправду насчёт того, что ей давно всё было известно. Ведь обо всём она узнала только полчаса назад от Акулины.
Но Варвара была слишком гордой и очень самолюбивой женщиной и решила, что именно так нужно разговаривать с мужем-обманщиком, как будто ей всё давно известно.
«В противном случае, — думала Варвара, — я никогда не прощу себе, что вот уже полгода живу с предателем. А так, если скажу ему, что и я тоже его обманывала, то тем самым сделаю больно ему. И мне хоть чуточку, но легче будет».
В общем, Варвара решила признаться Афанасию в неверности, которой не было. И хоть таким образом наказать его. Потому что ничего другого она придумать не смогла на тот момент.
«Да и что здесь можно придумать, — думала Варвара, — когда приезжает какая-то Акулина и во всех подробностях докладывает, как эти полгода провела с моим мужем?»
А у Афанасия в голове вообще чёрт знает что творилось. Ему и до этого-то всё происходящее казалось каким-то нереальным. А теперь, когда стало понятно, что и Варваре уже давно всё было известно, абсурдность происходящего в понимании Афанасия дошла до своего высшего предела.
«Да, — подумал Афанасий, — сегодня определённо необычный день. Сюрреализм какой-то. Получается, Варвара знала о том, что я встречаюсь с Акулиной? И молчала? Потому что тоже была нечестна со мной? И что это значит?»
— Что значит, Варвара, это твоё «тоже не совсем честна была»?
— Я ведь сейчас ребёнка жду, ты же знаешь? — ответила Варвара.
— Знаю.
«Она ведь мне вчера об этом сообщила, — подумал Афанасий, — и я сразу принял решение расстаться с Акулиной. Решил сегодня съездить к ней последний раз и на этом прекратить всяческие с ней отношения».
И тут началось.
— Так вот, Афанасий, — продолжала Варвара, — этот ребёнок — он не твой. То есть я хотела сказать, что по закону — он твой, но не от тебя. В общем, пока ты там с Акулиной развлекался, Афанасий, я тоже напрасно время не теряла.
«Нет, это точно какой-то абсурд, — подумал Афанасий. — Наваждение. Сон дурной. Я стану отцом чужого ребёнка? Нет. Что угодно, но только не это. Потому что в реальности такого просто быть не может.
Да и как такое может быть? Ведь это бесчеловечно — так жестоко поступать со своим мужем. И что мне теперь делать? А на что она вообще надеялась? Неужели она всерьёз думает, что я её прощу и соглашусь воспитывать чужого ребёнка?»
— На что ты надеялась, Варвара, сообщая мне об этом? — закричал Афанасий.
— Не на что. Так. Сказала, чтобы ты знал. Как честная женщина. У тебя ведь там с Акулиной всё?
— Всё. А откуда тебе известно, что Акулина меня выгнала?
— Акулина сама сказала.
— Как? Вы что, с ней общаетесь?
— Естественно. Как честные женщины. Все эти полгода мы с ней общались. Она расспрашивала меня о тебе, о том, что ты любишь, что тебе нравится, и так далее. А я рассказывала. Мы даже подружились с ней.
— Подружились?
— Тебя это удивляет? Напрасно. У нас много общего.
— Что у вас общего?
— Ты!
— А почему я ничего не знал?
— Решили тебе не говорить, чтобы ты не нервничал. Думали, что рано или поздно, но ты сделаешь свой выбор. И вот ты его сделал. Я счастлива, Афанасий, что ты выбрал меня, а не Акулину. Иди мой руки и садись за стол. Ужинать будем. Ты, наверное, голоден? Пойдём, там уже всё готово.
Но Афанасий наотрез отказался ужинать.
— Почему? — удивилась Варвара. — Там всё, как ты любишь. Курочка жареная. Пюре картофельное на сливках. Грузди солёные. Капустка квашеная. Я старалась. Пойдём, а?
— Варвара, прекрати немедленно! Какие грибы? Какая ещё курочка? Ты себя вообще слышишь?
— Слышу. А что не так-то?
— Как? И ты ещё спрашиваешь?
— Потому что я не понимаю.
— Ты ждёшь ребёнка не от меня! Не от меня, Варвара.
— Ах, ты об этом?
— Об этом, Варвара, об этом. Неужели ты думаешь, я стерплю? Неужели думаешь, я прощу?
— Но я же тебе простила Акулину?
— Акулина — это другое. Тем более ты про неё знала. Сама говоришь, что вы даже подружились.
— А ребёнок?
— А ребёнок — это другое. Я ведь ничего про тебя не знал.
— Чего не знал?
— Ну что ты — с другим.
— Я была уверена, что ты всё знаешь, но молчишь, чтобы не нервировать меня. Как я всё знала про Акулину и молчала, чтобы не тревожить тебя.
— То, что ты говоришь, Варвара, — это чудовищный вздор. И я его не приму. Ребёнка не приму.
— Куда ты денешься, Афанасий? Хм, не примет он ребёнка. И примешь, и будешь воспитывать, как миленький.
— Не дождёшься. Я лучше прямо сейчас из дома уйду, но жить с тобой не буду. Мы разводимся, Варвара. Это моё окончательное решение.
— Ты в своём уме, Афанасий? Кто же нас разведёт, если я ребёнка жду? Придётся повременить с разводом. Вот появится ребёнок, тогда решим, что делать дальше.
— Я уже всё решил, Варвара.
— Ничего ты ещё не решил. Пошли ужинать. Стынет.
— Не смей!
— Что не сметь?
— Так со мной разговаривать, как будто ты ни в чём не виновата.
— Смирись, Афанасий. Тебе всё равно придётся стать отцом этого ребёнка. Хочешь ты того или нет.
— Я докажу, что он не мой.
— Ну как, Афанасий? Как ты это докажешь?
— Экспертизу проведу и всё такое.
— У тебя ничего не получится.
— Получится!
— Не спорь, Афанасий. Я же говорю, что тебе лучше смириться и жить дальше. Со мной. Всяко лучше, чем с Акулиной или с Леной.
— С какой ещё Леной? — возмущенно произнёс Афанасий.
— А с которой ты сегодня разговаривал, когда от Акулины ушёл. Около подъезда. Забыл?
«Ей и это известно? — подумал Афанасий. — Откуда?»
— Ты что, следишь за мной?
— Зачем? Лена сама мне позвонила и всё рассказала.
Конечно же, Варвара и здесь говорила неправду. Об этом ей рассказала Акулина. Но Варвара решила, что лучше сказать мужу, что это Лена ей позвонила.
— Ты и Лена знакомы?
— Мы вместе учились, — ответила Варвара. — А ты не знал?
— Не знал.
— Ну вот, а ещё надеешься доказать, что ребёнок не твой. Кстати, а хочешь, скажу, кто отец нашего с тобой ребёнка?
— Твоего ребёнка, Варвара. Твоего!
— Нашего, Афанасий. Нашего. По закону. Смирись. И если ты со мной разведёшься, то на него ты будешь платить мне алименты.
— Кто отец этого ребёнка?
— Твой хороший знакомый.
Варвара и здесь решила сделать Афанасию как можно больнее.
— У меня много хороших знакомых, Варвара! Конкретнее.
— Он твой друг!
— Давай без загадок, Варвара. У меня много друзей. Ты можешь назвать его имя?
— Часто бывает в нашем доме.
— Варвара, ты издеваешься? Все мои друзья часто бывают в нашем доме.
— А он чаще всех. Потому что бывает и тогда, когда тебя и других нет.
— Кто он? Как его зовут?
— Не скажу. Сам догадайся. А ещё лучше обзвони всех своих друзей и поинтересуйся. Может, кто-нибудь из них сам признается.
Афанасий больше не мог слушать весь этот вздор.
— Помоги мне собрать мои вещи, я ухожу.
Но и Варвара тоже уже устала от всего этого.
— Да всё уже собрано, — сказала она. — Вон чемоданы в углу. Забирай и уходи.
— Ты уже и вещи мои собрала?
— Я ведь знала, что ты не простишь мне другого. Конечно, я понимаю. Если бы это был кто из посторонних. А ведь это твой друг. Такое не прощают.
— Прощай, Варвара!
— Прощай, Афанасий.
***
А через пять минут Афанасий с чемоданами вышел из подъезда и вызвал такси.
«Как же вовремя я познакомился с Леной, — думал он. — Это судьба. Еду к ней. Начну с ней счастливую жизнь. Но теперь уже никакой лжи».
К Лене Афанасий приехал уже поздно вечером.
— Вам кого? — спросила Лена, открыв дверь и с интересом глядя на Афанасия.
— Вот, — сказал Афанасий. — Как и договаривались. Приехал к вам.
На это Лена ответила, что ничего не понимает, и уже хотела закрыть дверь, но Афанасий попросил её этого не делать.
— Неужели вы меня не помните, Лена? — воскликнул он.
— А кто вы? — ещё раз спросила она.
Афанасий ответил, что он тот самый мужчина, с которым Лена не так давно познакомилась в лифте.
— А после, разговаривая недалеко от подъезда, мы договорились, что я приеду к вам, — сказал Афанасий. — Ну неужели вы не помните меня? Я Афанасий.
— Афанасий?
— Афанасий из лифта.
— Вы простите меня, мужчина, — сказала Лена. — Дело в том, что сегодня утром я выгнала мужа и затем немного перебрала. Точнее, много перебрала. В общем, я была немного не в себе. Вернее, много не в себе. И, наверное, поэтому наобещала вам какой-то ерунды.
Не сердитесь. И, если честно, то вы — не в моём вкусе, мужчина. Простите, как вы говорите, вас зовут?
— Афанасий.
— Видите ли, в чём дело, Афанасий. Я действительно сегодня рассталась с мужем и открыта для отношений. Но... — Лена ещё раз внимательно осмотрела Афанасия с ног до головы. — Нет... Ну нет. Нет, нет и ещё раз нет, и не уговаривайте.
Вы — не мой идеал. Вот я сейчас смотрю на вас и понимаю, что... У нас с вами ничего не получится. Долго привыкать придётся, и всё такое. А вы уже в возрасте. Нет.
— Но как же? Я ведь из-за вас из семьи ушёл!
— Всё понимаю. Но я вас даже не помню. А кроме того, я же сказала, вы мне не нравитесь. Имейте же гордость, наконец, мужчина. Нельзя же так. Вешаетесь на шею первой встречной. А вдруг я не та, за кого вы меня принимаете?
— Но вы говорили, что я вам очень понравился, и всё такое. И уже тогда звали меня к себе.
— Ну вот и надо было идти, когда звала. Чего не пошли? А теперь, когда я пришла в себя, я вижу, что вы мне не нравитесь. Не мой тип. Ну вот... Дайте руку.
Афанасий протянул руку. Лена взяла его за руку и закрыла глаза.
— Нет, — сказала она, отпуская его руку. — Ничего не чувствую. Бабочки внутри не летают. Вы уж простите, мужчина, что так получилось.
— Но это свинство, гражданка. Сначала зовёте к себе, а после у вас бабочки не летают. Порядочные женщины так не поступают.
— Надо было идти, когда вас звали.
— Но тогда я ещё не мог идти. Как честный человек, я должен был урегулировать свои отношения с женой. Чтобы у нас с вами всё честно было. А теперь что получается? Всё напрасно? Может, всё же попробуем, а? Вдруг получится? Я вон и вещи свои уже привёз.
— Да ну вас к лешему, — сказала Лена, — мало того, что вы некрасивый, так ещё и вещи свои привезли. Совсем уже?
Сказав это, Лена закрыла дверь.
А Афанасию ничего другого не оставалось, как спуститься несколькими этажами ниже, к Акулине.
— Тебе чего? — строго спросила Акулина, открыв дверь.
— Прости, — сказал Афанасий. — И пусти к себе. Меня жена выгнала.
Но Акулина его не простила. И не пустила к себе. Хоть и ждала от него ребёнка. ©Михаил Лекс. Спасибо, что читаете меня и возвращаетесь снова и снова. Это ценно для меня и вдохновляет творить ещё и ещё. Другие мои рассказы здесь: