Дверь распахнулась прежде, чем Соня успела вставить ключ в замок. На пороге стоял Семён — бритый, в рубашке, с чуть натянутой улыбкой и букетом ромашек.
— Привет… — начал он. — Я... рад, что ты вернулась.
Соня промолчала. Прошла мимо, не взяв цветы, сняла куртку, поставила чемодан у стены. В квартире было необычно чисто. Запах жареного мяса, сверкающая раковина, даже игрушки сына были аккуратно сложены в коробку. Всё говорило: тут готовились к её возвращению.
— Тимофей у мамы, — быстро заговорил Семён, — ну… у твоей. Я хотел, чтобы ты пришла, отдохнула. Я ужин приготовил. Там салат, курица в духовке, морковка по-корейски, ты же её любишь…
Она обернулась. Он стоял с цветами, будто школьник на выпускном. Только взгляд прятал — искал, куда безопаснее смотреть: на пол, на шкаф или в никуда.
— Тимофей ел? — спросила она.
— Конечно. Всё по расписанию. Я даже кашу сам сварил, не из коробки. По рецепту, как ты учила.
Он ждал одобрения, хотел похвалы, но Соня лишь кивнула и пошла на кухню. Там и правда всё было чисто. Даже свечи на столе — дешёвые, из ближайшего супермаркета, но аккуратно расставлены.
— Соня… — Он подошёл ближе. — Я за эти две недели многое понял. Ты права была. Я вёл себя… ну… как идиот. Но я не хотел, правда. Просто всё навалилось.
Она вымыла руки, вытерла и посмотрела на него.
— Где Кеша?
— В комнате Тимофея. Я не стал его выносить, думал, он тебе мешает.
— Он мне не мешает.
Она открыла дверь в детскую. Попугай спал, нахохлившись на жёрдочке. В комнате было тепло и уютно.
— Мама ничего не говорила? — спросила она, всё ещё не поворачиваясь.
— Ну… она передала тебе торт. Он в холодильнике. И записку… хочешь, я принесу?
Соня вздохнула: после всего, что произошло, она отказывается есть что-либо, приготовленное свекровью или принесенное ею. Пошла к холодильнику. На верхней полке — коробка из кондитерской и розовый конверт. Внутри записка:
«Сонечка, прости меня за всё. Я была неправа. Хочу увидеться, всё объяснить. Очень по тебе соскучилась. Обнимаю, Валентина Радионовна».
Строчка о попугае отсутствовала. Ни слова о той фразе, ни намёка.
— И всё? — спросила она, держа листок в руках.
— А что ты хочешь услышать? Она ж переживает…
— Переживает?
Семён замолчал. Он чувствовал: его попытка сгладить всё не сработала.
— Я пойду в душ, — сказала Соня. — С дороги.
— Конечно. Хочешь — я бельё свежее положу.
— Не надо.
Она закрыла за собой дверь ванной, сняла куртку и посмотрела в зеркало. Отдых в Турции, море, солнце, косметика — она прекрасно провела время, но взгляд ее остался усталым, лицо будто стерлось.
Когда она вышла из ванной, в другой комнате Кеша произнёс:
— Квартира будет наша…
— Птица не врёт, — Соня усмехнулась
В воскресенье утром Соня собиралась в магазин, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Радионовна. В руках контейнер с пирогом, в глазах — заученное раскаяние.
— Соня, ну… пустишь? Хоть на чай?
Соня молча отошла от двери. Не из вежливости — просто интересовало, как далеко зайдёт спектакль. Свекровь зашла, поставила пирог на кухонный стол и сразу же вздохнула. Очень драматично.
— Я вся на нервах. Ты даже не представляешь, как я переживала.
Соня достала одну чашку.
— Я Кешу тогда подарила, потому что хотела порадовать. Кто ж знал, что он начнёт городить такое… Это, между прочим, не мои слова. Это ему прежние хозяева в голову вложили. Он у них натерпелся… Там семья была не в себе. Словечки подцепил. Я думала — анекдот. А он — как выдал.
Соня поставила перед ней чашку.
— Ага. Анекдот про отравление.
— Сонечка, ну ты же умная девочка. Ты сама всё понимаешь. Попугай — это что? Игрушка. Повторяет всё подряд.
— Он как раз повторяет только то, что слышит часто. — Голос Сони был спокоен. — И я не слышала, чтобы он за мной что-нибудь повторял, кроме "Кеша хороший".
— Ну я же говорю — от старых хозяев. Может, по телевизору услышал. Или соседка что-то обсуждала, ты ж не знаешь, кто у меня за стеной.
Соня поставила чайник и посмотрела на пирог.
— Это вы сами пекли?
— Конечно! Киш с брокколи и лососем. Всё как ты любишь. Ну… как раньше любила.
— А раньше я, значит, вам нравилась?
— Сонечка, я же просто хотела помочь. Семья — это важно. Я тоже человек, тоже волнуюсь. Я ведь, чтобы вам помочь деньгами, квартиру сдала, к подруге переехала.
Соня усмехнулась.
— Я не просила.
Свекровь сцепила пальцы на коленях, в глазах тревога. Поняла: говорить больше нельзя.
Надо менять тактику. Перешла на вздохи.
— Ладно. Я пойду. Просто хотела, чтобы ты знала: я на тебя не обижаюсь. И вообще, может, хватит уже всё это ворошить? Начнём сначала. Забудем, как страшный сон.
— Это не сон, — произнесла Соня. — Это явь, и вы сказали те самые слова, и не отрицайте.
Свекровь замерла, как мышь под взглядом кошки. Потом резко поднялась, порылась в сумке, достала какой-то свёрток.
— Вот. Тимофейке подарок. Только не говори, что я не стараюсь.
— Я скажу, что вы стараетесь не то.
Валентина Радионовна обиженно вышла. Пирог оставила. Сверху приклеила записку:
«Ты всё равно моя семья. А квартира твоя все равно должна быть на вас двоих с мужем. Вы же семья. Подумай».
Позже вечером, укладывая сына, Соня слышала, как Семён возится на кухне. Он старался не шуметь, но задел сковородку, потом перевернул что-то на пол. Зашёл в комнату, почесал затылок:
— Сонь, слушай… Ты ведь всё равно уже вернулась. Может, мы с тобой оформим, ну… как положено?
Она подняла глаза от книги:
— Что «как положено»?
— Ну… квартиру. Официально. Чтобы всё пополам. Всё по-честному. Мы же семья.
Соня медленно поднялась:
— Семён, ты хочешь что-то вернуть или что-то отнять?
Он замер. Сразу видно: не понял, в чём разница.
— Ты хочешь меня или метры?
— Да как ты можешь! Я же просто…
— Просто. — Перебила она. — Это ты умеешь.
Он молчал. Растерянно, как всегда, когда разговор выходит за пределы его комфорта. И в этот момент из комнаты раздался голос Кеши:
— Надо уговорить. Квартира будет наша.
Три секунды — тишина. Потом Семён выдохнул:
— Он издевается...
Соня пошла в детскую, достала клетку, поставила её на стол. Попугай посмотрел на всех, взъерошился и сказал:
— Соня умная. Кеша молчит.
Она улыбнулась.
Семён не ушёл к матери в тот вечер. Он молчал до самой ночи, потом лёг рядом — на самый край кровати. Соня не выгоняла. Её раздражение остыло, осталась усталость.
На следующий день он ушёл на работу раньше обычного. Завтрак приготовил, кофе оставил на плите. Сын радостно крутился у телевизора, Кеша карабкался по стенке клетки, повторяя:
— Соня умная… Соня молчит… Соня знает…
И всё бы ничего, если бы спустя пару дней Семён не вернулся с цветами — опять — и с одним коротким разговором.
— Я подумал. — Он поставил пакет с продуктами. — Может, если тебе так важно — пусть будет твоя квартира. Но давай просто… ну… не ругаться?
— Она и так моя, — спокойно ответила Соня. — А мы и не ругаемся, мы просто живём в разных мирах. Я в реальности, а ты в иллюзии, что тебя обидели.
Он опустил глаза. Взял чашку со стола, потом передумал. Поставил обратно.
— То есть, всё? Так просто?
— Семён, у тебя был шанс. Не один. Ты его не заметил, потому что считал, что у тебя и так всё под контролем.
— Это из-за мамы, да?
— Мама — часть картины. Но ты тоже, Семён, ждал, что я всё забуду. А я просто устала делать вид, что все нормально. Что твоя мать действительно предложила меня отравить. Что ты действительно ничего ей не возразил!
Он открыл рот, будто хотел что-то ответить, но промолчал. Пошёл в комнату, посидел на краю кровати. Вернулся. Обнял сына, что-то прошептал ему. Потом подошёл к двери:
— Я... тогда съеду, но я буду навещать Тимофея.
— Как отец, конечно, — Соня кивнула. — Только ключи оставь.
Он положил связку на тумбочку.
Свекровь позвонила через день. Сбивчиво, многословно. Предлагала компромиссы, помощь, «перелистнуть страницу». Потом пыталась напугать: мол, внук останется без полноценной семьи.
Соня слушала молча. Потом сказала:
— Пусть у него лучше будет одна нормальная мама, чем два предателя под одной крышей.
И повесила трубку.
Неделя прошла легко. Сын начал спать лучше, даже Кеша притих. Иногда выдавал какую-то чепуху, но больше не комментировал квартирный вопрос. Иногда говорил:
— Соня молодец. Суп с фрикадельками!
Однажды вечером, уже после купания, укладывая сына спать, она зашла в кухню — включить ночник. Села за стол, открыла ноутбук, посмотрела старые фотографии. На некоторых они были вместе с мужем — улыбающиеся, неопытные. Никаких эмоций, больше не болело.
Из комнаты донёсся голос Кеши:
— Соня дома. Кеша тоже.
Она хмыкнула, поставила чайник и посмотрела на свое отражение в онке.
Снаружи ночной город. В спальне — ребёнок, которому спокойно. В кухне — женщина, которая просто больше никого не ждёт. И этого — достаточно.
Все части:
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Сначала было предательство", Маша Семенова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.