Раечка проснулась рано. Она слышала, как за окном прокричали первые петухи, а это означало, что пора вставать. Барыня не любит сонливых, а Рая хоть и молода совсем, но у барыни в чести. Конечно, «барыня» — это слово уже давно устаревшее, да и не барья ее хозяева, а приличная аристократическая семья.
Но как же еще называть красавицу Марию Андреевну Шмит, молодую жену крупного астраханского рыбопромышленника Александра Аристарховича Шмита, у которых уже второй год Раечка в услужении? Была она совсем молоденькой, а проворству и старанию ее могла бы поучиться любая гувернантка или горничная.
Жила семья Шмитов в огромном доме с красивым парадным крыльцом и большим двором. Семья была небольшая, Александр Аристархович с женой Марией Андреевной, да сын Дмитрий - студент, изучающий право и законоведение. Он имел в своем распоряжении большую комнату в мезонине. А если считать еще и слуг, то получалось, что в одном доме жило около дюжины человек.
Раиса была личной горничной Марии Андреевны. Она прислуживала ей во всем: утром помогала с утренним туалетом, затем провожала к завтраку и прибирала ее спальню.
Обычно до обеда они выезжали либо в парк, либо к портнихе, либо в дамский салон. Раечка всегда была при барыне, их всегда и везде видели вместе, и девушка гордилась своим положением.
Мария Андреевна была дамой знатной в городе, благотворительностью занималась. Все ее знали, все кланялись при встрече, она отвечала легким поклоном головы и удостаивала публику своим приветливым взглядом. Она всегда знала, что сказать и как ответить, и люди уважали Марию Шмит за ее внимание и к ним, и к бедному сословию.
Для молодой и жадной до жизни Раечки Мария Андреевна служила примером во всем. Статная, красивая, утонченная, во французских нарядах, великолепных шляпах и шелковых чулках — она представлялась юной девушке идеалом женской красоты.
Хотя в дому барыня была человеком настроения, и когда оно у нее было хорошим, все вокруг улыбались, у всех теплело на душе, и жизнь казалась прекрасной.
Но уж если барыня была на что-то сердита — тогда держись, честной народ. Под горячую руку лучше не попадайся. Одной лишь Раечке было не страшно. Она тихонечко брала руку Марии Андреевны в свою и нежно гладила ее, приговаривая:
— Хорошая вы наша, драгоценная. Не серчайте на нас, мы люди простые и вам подвластные, но любим вас всей душой. Простите уж, коли что не так.
И, как ни странно, Мария Андреевна успокаивалась, сменяла гнев на милость и прощала всем их ошибки и промахи. Она была незлопамятной, а если и серчала, то только по серьезным причинам. Не терпела вранья и непослушания.
Однажды ранним утром барыня позвала Раечку к себе в опочивальню, позвонив в миниатюрный серебряный колокольчик. Та поспешила на зов, открыла дверь спальни и остановилась, любуясь на свою хозяйку. Мария Андреевна распустила косу и встряхивала свои роскошные светло-каштановые волосы.
— Ты чего смотришь? А ну иди сюда, возьми вот гребень и прочеши мои пряди. Путаться они стали. Да не дергай, осторожно чеши, волосы не вырывай.
Раечка начала расчесывать густые, удивительной красоты волосы своей хозяйки. При этом она напевала тихонечко и после расчесывания стала укладывать локоны красивым волнистым узлом на затылке.
Когда работа была закончена, барыня полюбовалась на себя в зеркало и сказала:
— Ты одна и умеешь меня уложить как следует, у остальных смекалки не хватает, видать. А ну-ка, подойди сюда.
Раечка, довольно улыбаясь, подошла к Марии Андреевне, которая открыла небольшой малахитовый сундучок для драгоценностей и вытащила из него тоненький золотой браслетик.
— На вот, тебе на память от меня. Носи и помни мою доброту.
— Да за что же такие милости, голубушка вы моя? — спросила растерявшаяся Раечка.
— Ты, Раёнка, у меня старательная. Работаешь справно, и помощь мне от тебя большая. И девка ты не зловредная. Бери, пока я не передумала, да смотри, чтоб не потеряла. Вещь золотая, дорогая. Цени мою доброту!
Раечка браслетик взяла и дрожащими пальцами еле застегнула мудреный замочек на запястье.
Прошло недели три с тех пор. И Раечка осмелилась отпроситься у барыни:
— Вы меня к матушке с батюшкой не отпустите повидаться? Они уж соскучились поди, да и сколько мы не видались-то? Год как почитай. Они письмо прислали, пишут, что сосватать меня хотят.
Мария Андреевна была в хорошем расположении духа и дала свое добро.
— Ну поезжай. Только возвращайся до венчания-то. И вот еще что, ты браслетик мой с собой не бери в деревню. Не ровен час, или потеряешь, или украдут. Отдай мне на сохранение. А когда замуж пойдешь, верну обратно. Будет тебе мой подарок на свадьбу, да и приданое кое-какое соберу.
Раечка согласно закивала, а сама залилась краской. Она уже третий день, как потеряла свой позолоченный браслет. Не может найти и все тут! Раечка и не снимала его с запястья, как надела тогда при барыне, так и носила всегда, правда под рукавом прятала, чтобы не завидовали дворовые, да не расспрашивали, что это и откуда.
А третьего дня глядь, а на руке-то его и нет! Ну все закоулки обшарила бедная девушка, все ящички и тумбочки проверила. Как сквозь землю безделушка запропастилась. А барыне сказать боится, стыдно, да и расстроится она, осерчает.
Всю ночь после разговора с Марией Андреевной Раечка не спала. Уж и плакала она, и переживала, да все богу молилась, чтобы нашелся браслет, а то несдобровать ей! Барыня ни за что не простит такое. А под утро она придремала со словами:
— Черт, черт, поиграл с моим браслетом и отдай.
Спала она не крепким сном, очень тревожно было на душе. И вдруг слышит, как будто крадется кто-то. Девушка встрепенулась, подняла голову и спросила громким шепотом:
— Кто тут? - но вокруг никого, только тень метнулась по стене.
Уже почти начало светать, но луна с небосклона еще не ушла, и в комнате царил предутренний полумрак. Все стихло, за окном прокричал первый петух, и тут она услышала легкий звон, как будто кто-то бросил на пол что-то легкое и звонкое.
Раечка испугалась, она знала, что в комнате своей она одна, дверь заперта изнутри на маленький крючочек. Тогда что же это за звуки такие странные?
Поднялась девушка с кровати, когда совсем уже рассвело, солнце заглянуло в окно, и страх отступил. Раечка опустилась на корточки и стала осматривать пол, что-то же все-таки упало, она отчетливо слышала этот легкий металлический звон.
И тут у нее все всколыхнулось внутри: она увидела свой браслетик, который обвился вокруг массивной ножки платяного шкафа и слегка сверкал в лучах утреннего солнца.
Но его тут не было раньше. Она искала повсюду, и под кровать, и под шкаф заглядывала. Да и увидела бы она его, будь этот браслет здесь хотя бы вчера. Нет, он появился именно сегодня утром. Но как?! Дверь заперта, окна наглухо закрыты, и все это стало наводить бедную девушку на дурные мысли. Ее окутал неосознанный страх.
«Ах, зачем я упомянула черта всуе? Зачем я его помощи стала просить? А что ежели нечистая сила теперь в доме завелась?»
Эти беспокойные мысли долго не давали ей покоя, и было страшно спать по ночам. Но зато нашлась пропажа, и барыне ничего врать не нужно. И все же с этого утра тревога не покидала Раечку никогда, пока она оставалась в особняке Шмитов.
Вскоре девушка покинула этот дом, так и не перестав бояться, и иногда она вскрикивала по ночам, когда ей казалась, что в комнате кто-то ходит, тихо шаркая ногами.
Раечка уехала к родителям, давно ее поджидавшим, а там и сватовство не заставило себя долго ждать. Двадцать годков уж стукнуло. Замуж давно пора! И о возвращении к своим бывшим хозяевам пришлось забыть. Как и про браслет, который она перед отъездом оставила у хозяйки.
Раечке повезло с мужем. Жили они душа в душу, в первый же год замужества дочка у них родилась, Лёлей назвали. Славная девчушка, веселая, озорная. И вот как-то раз Раиса с Лёлей отправились в город, и она решила посетить особняк Шмитов, узнать, что да как.
Раиса позвонила в звонок, который медным колокольчиком отозвался за дверью. Дверь открылась.
– Вы к кому пожаловали, позвольте спросить? – спросила их строгая пожилая дама в черном платье и белом переднике.
– Мы к Марии Андреевне и Александру Аристарховичу, - уверенно ответила Раечка.
Дама удивленно вскинула брови, затем внимательно посмотрела на маленькую Лёлю и со словами «Ждите здесь» удалилась, прикрыв за собой дверь. Через несколько минут она снова появилась на пороге, предложила им войти в знакомый холл и сказала:
– Вас сейчас примут. Как доложить?
– Скажите Марии Андреевне, что Раечка пришла, ее бывшая горничная, мы много лет не виделись и…
Но женщина не дослушала ее и собралась было вновь уйти, как на широкой лестнице, ведущей с верхних покоев, появился сам Александр Аристархович Шмит.
Он был все так же статен, высок и благороден, но совсем седой. Таким Раечка его не помнила, он будто состарился лет на десять, а прошло всего несколько лет, как она покинула их дом.
Им разрешили подняться, и, подхватив Лёлю, молодая женщина с улыбкой на лице быстро вбежала по лестнице вверх. Александр Аристархович внимательно посмотрел на нее, и глаза его вспыхнули, а брови поползли вверх.
– Я узнал тебя, ты Машеньке моей прислуживала, в любимицах была. А зовут-то как, не припомню?
– Раиса я, Александр Аристархович. А барыня меня Раёнкой звали.
– Да-да, припоминаю. Ну пройдемте в залу. А это дочка твоя?
– Да, это Лёля. Поздоровайся с дядей.
Когда присели на широкий велюровый диван, Раечка осмелилась спросить про Марию Андреевну.
– Очень уж повидаться хочется. Если вы позволите…
Александр Аристархович встал, прошелся взад-вперед и сказал:
– Нету Машеньки. Умерла в позапрошлом году.
Голос его дрогнул, но он сдержался, слезу не проронил.
– Господи святы, горе-то какое, - вскрикнула Раечка и по своей привычке зажала рот кулачком. – Откуда ж напасть такая? Почему умерла, от чего?
Александр Аристархович скорбно взглянул на Раечку и ответил:
– Знать бы, от чего… Стали ей мерещится странные звуки в покоях, а в комнате внизу не раз видела кого-то. Объяснить толком не могла, будто тень чья-то. Вот там ее и нашли поутру без чувств и без признаков жизни. Браслет золотой был в руке зажат.
У Раечки все похолодело внутри. Из покоев внизу только ее бывшая спаленка и была во флигеле. А Александр Аристархович продолжил:
– А браслет этот злополучный ей от матери достался. Маша говорила мне не раз, что просит она, покойница, его назад, по ночам ей снится, требует вернуть. Не знаю, что и думать. То ли помешательство какое, то ли рок злой.
Шмит замолчал, и стало ясно, что им пора уходить.
– Вы уж простите меня Христа ради. Я кабы знала, не побеспокоила бы вас. Я все время помнила ее, красавицу Марию Андреевну. Как сейчас у меня перед глазами стоит. Ну мы пойдем. Вы отдыхайте, да не серчайте на меня. Я с добрым сердцем пришла.
– Да чего уж там. Все мы под Богом ходим. Спасибо на добром слове. Прощай.
Александр Аристархович повернулся и быстро ушел, а Раиса с Лёлей сбежали вниз по лестнице и покинули дом с тяжелым сердцем и со слезами на глазах. Маленькая Лёля держала мать за руку и причитала:
– Не плачь, мамочка, не надо. Этой тети больше нет, да?
Раиса прижала дочку к себе, присев на одно колено, и сказала:
– Маленькая ты еще, не надобно тебе про это знать. Вырастешь, расскажу. А пока пошли-ка в чайную зайдем. Перекусим, да домой поедем. Вечереет уже.
P.S. Этот миф или легенда до сих пор витает в старинном городе Астрахани. И памятник Марии сохранился. Настоящая их фамилия была Шмидт, но в художественном повествовании, не претендующем на абсолютную подлинность, я слегка изменила ее.