Пятого февраля 1944 года директор завода № 402 (сегодня – предприятие ОСК Севмаш) С.А. Боголюбов направил официальное секретное письмо двум высоким московским адресатам: секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову и народному комиссару судостроительной промышленности И.И. Носенко. В послании Сергей Александрович даёт обстоятельный отчёт о деятельности корабелов в 1943 году. И не только.
План не выполнен
Директор честен: результаты работы северян не внушают оптимизма. За год завод не выполнил плана и не сдал ни одного корабля. Валовая продукция (без учёта вклада контрагентских организаций) выпущена всего на 73,1 процента. Что для военного времени неоправданно мало. А ведь корабелы должны были сдать десять больших охотников проекта 122А, три подводные лодки XV серии (их перевезли по железной дороге из Горького, с завода № 112 «Красное Сормово»), три артиллерийские башни Б-28 для дальневосточного монитора и пять башен Б-2ЛМ для эсминцев проекта 30, а также завершить капитальный восстановительный ремонт СКР-29 «Бриллиант».
Объяснение этому Боголюбов видит в извечных кадровых проблемах, прежде всего в хронической нехватке квалифицированных рабочих. По расчётам заводских специалистов, предприятию требовалось 4500 основных производственных рабочих и 2500 вспомогательных. По данным на октябрь, в штате числилось всего 1936 основных рабочих (или 43 процента от необходимого количества), из них 5-го разряда и выше – лишь 413 человек. Со вспомогательными ситуация получше – 1903 человека (76,2 процента). При этом много заводчан задействовано на обслуживании нужд предприятия: поддерживают в рабочем состоянии инженерные коммуникации, здания и иные объекты.
Государственный комитет обороны СССР с понимаем отнёсся к трудностям северян, поэтому портфель сдаточных заказов в 1943-м постепенно становился всё тоньше и тоньше и в конце октября достиг таких цифр: два больших охотника, СКР-29 и две башни для эсминцев. Тем не менее фактически корабелы Молотовска сдали только две башни Б-2ЛМ, которые, отметим, поступили на завод уже с технической готовностью в 70 процентов.
«Приучены к простым операциям»
Парадоксально, но непростую ситуацию, по мнению Боголюбова, усложнил и переход в 1943 году завода преимущественно на судостроение. До этого северяне выполняли массу «фронтовых» заказов: изготавливали снаряды, фугасные авиационные бомбы ФАБ-100, тралы, а ещё занимались ремонтом судов. При этом некоторые цехи работали почти вхолостую: деревообделочный, например, совершенно не делал моделей, литейный отливал в основном головки для ФАБ-100, причём не более 500 в месяц. Кузнечный штамповал исключительно детали для тралов. Механический обрабатывал снаряды и головки для ФАБов, инструментальный делал «мелочь» – резцы и прочее. Как следствие, рабочие, по мнению директора, отвыкли от сложных технологических процессов, поскольку «были приучены к простым массовым операциям». Когда же началось строительство кораблей, отсутствие должной квалификации стало явным.
Тем не менее в 1943-м почти все производственные цехи освоили изготовление некоторых сложных изделий, брак составлял всего 0,5-1,15 процента. А себестоимость продукции к концу года снизилась на 26-63 процента.
И всё же главного, для чего жил завод, сделать не удалось: северяне, повторимся, не сдали ни одного корабля. В момент, когда Боголюбов готовил свой отчёт, лишь большой охотник «Штурман» находился на ходовых испытаниях в море, его собрат «Кировец» и СКР-29 «Бриллиант» – на швартовных испытаниях.
«Вместо облегчения – тяжесть»
После обстоятельной самокритики директор переходит к размышлениям о наступившем 1944 годе. Заводу из Москвы спущена сложная и трудновыполнимая программа: сдать Военно-морскому флоту десять охотников, три подводные лодки XV серии, эсминец проекта 30, три артиллерийские башни Б-2ЛМТ для монитора.
Сергей Александрович сетует: и эти планы при имеющейся рабочей силе корабелы не смогут выполнить. Чтобы в правительстве не сделали неправильных выводов, он приводит такие данные. Решением ГКО от 15 июля 1943 года завод должен был получить: 3000 рабочих из Ставропольского края, 1100 выпускников школ ФЗО (фабрично-заводского обучения) Архангельской области, 200 квалифицированных рабочих с судостроительных заводов, 66 рабочих-«подводников» с горьковского завода «Красное Сормово», 280 специалистов по судовым артиллерийским башням, а также 1000 человек, «негодных к военной службе, но годных к физическому труду». Этим же документом выделялось дополнительное питание, промышленные товары: 3000 пар обуви, тканей на 1200 тысяч рублей и прочие товары – в тяжёлые годы подспорье хорошее.
Однако приехали 2533 женщины, в большинстве с детьми, и 210 мужчин – инвалиды и подростки. За исключением 179-ти человек, имеющих некоторые навыки, большинство в глаза не видело производства, да 812 новичков после школы ФЗО. Ещё из Вологодской области приехали 840 колхозников в возрасте от 50-ти до 60-ти лет – тоже «корабелы» сомнительные. Из 200 обещанных профессионалов с верфей страны прибыли 50 человек, из них только 21 имеют нужную квалификацию. Из 66-ти специалистов-«подводников» – семь. Завод № 402 не получил ни одного «башенника». Вдобавок ещё прикрепили находящуюся в Молотовске школу ФЗО № 7 (там увеличили набор учеников с 600 до 1200) и ремесленное училище (с 500 до 1000 человек).
Таким образом, резюмирует директор, завод «вместо облегчения получил неимоверную тяжесть». На одного опытного рабочего приходится 15 неквалифицированных, в подавляющем большинстве впервые увидевших производство. На одного мастера – более пятидесяти не знающих техники дела людей.
В цехах работают 52 опытных слесаря-судоремонтника, а для выполнения напряжённой сдаточной программы уже в июне нужно в семь с половиной раз больше – 400. На заводе 10 трубопроводчиков, требуется – 50; расточников 5-го разряда и выше всего шестеро, карусельщиков – двое и нет ни одного фрезеровщика с разрядом более 4-го. И так далее, и тому подобное. При таком раскладе, делает вывод директор, завод не в силах своевременно обеспечить монтажные операции даже на трёх больших охотниках, а в 1944 году в отдельные месяцы нужно выполнять одновременно монтажные работы и на других находящихся в разной стадии строительства таких кораблях. Схожее положение и по другим видам работ.
Отсюда – вывод: какие бы темпы по обучению персонала ни были набраны, предприятие не сможет подготовить нужного количества рабочих, способных реализовать масштабную производственную программу.
Опасная стадия
Кадровая болезнь достигла опасной стадии. Поэтому «паллиативными мерами завод поднять невозможно», – убеждает руководителей страны и отрасли Сергей Александрович. По его мнению, собиранием квалифицированных рабочих понемногу с заводов наркомата судостроительной промышленности делу не помочь, так как такое решение подорвёт эти предприятия, «на что ни один директор не пойдёт, какие бы меры к нему ни применяли», и пришлёт тех людей, которые ему не нужны. Собственно, такое уже не раз и происходило.
И как итог размышлений директора – неожиданное и несколько рискованное для военного времени предложение: чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки, нужно или закрыть один из судостроительных заводов, или перевести его на простую, не требующую высокой квалификации продукцию, а весь освободившийся персонал (или его основную часть) отправить в Молотовск!
Боголюбов просто фонтанирует идеями. Другое его предложение. Поскольку в НКСП верфей, способных поделиться рабочими нужной квалификации, нет, можно задействовать предприятия других наркоматов: откомандировать в город у Белого моря несколько сотен высокопрофессиональных рабочих и инженеров.
Если такое произойдёт, людей придётся принять соответствующим образом, для чего Строительство № 203 НКВД, возводящее цехи и иные объекты завода, жилые дома в городе, должно немедленно предоставить жилплощадь – задел имеется. «А для этого НКВД СССР не должно отмахиваться от своей стройки и завода, как эта было до сих пор».
Такие неотложные меры, считает Боголюбов, требуют срочного решения. Так как работники уже начинают терять веру в будущее и в свои силы. А это самое опасноe. Нельзя допускать, чтобы завод, в который вложено около миллиарда рублей, «поедал большое количество продовольственных ресурсов, не давая соответственно этому продукции».
Оценка адмирала Олсена
Директор сокрушается: судостроительный гигант, «с немеющими равных в стране по красоте и размаху» корпусами цехов, оснащённый первоклассной техникой, «подобно горе рождает мышь». Молотовские корабелы и приехавшие из Ленинграда, Москвы и Николаева люди целый год «в тяжёлых северных условиях, в неблагоустроенном болотистом месте бьются, чтобы вывести завод в передовые и не могут этого сделать». А предпосылки к тому есть.
Боголюбов ссылается на мнение американского военно-морского атташе адмирала Кларенса Олсена, посетившего Молотовск 16 января 1944 года. Адмирал заявил, что завод № 402 «в законченном виде не будет иметь себе равных в мире, в том числе и в США». Заметим, американец был весьма сведущим человеком и знал, что говорит. В 1942 году он служил в штабе главнокомандующего военно-морскими силами США, где в сфере его внимания значился и Северный морской путь с Дальнего Востока до Мурманска. Затем, возглавляя военно-морской отдел военной миссии США в СССР, курировал деятельность американцев в советских портах, куда приходили транспорты с грузами по ленд-лизу, он же наладил обмен метеорологическими данными с нашей страной. А ещё пользовался доверием посла Соединённых Штатов в Москве Авереллома Гарримана. Современным исследователям известна история, когда по просьбе Гарримана И.В. Сталин согласился на советско-американские переговоры о взаимном обмене между двумя государствами документацией, касающейся Императорского флота Японии, союзницы фашистской Германии. Встреча состоялась 28 февраля 1944 года. Американскую сторону представлял Олсен. Словом, к высказыванию такого человека можно и нужно относиться серьёзно.
Процитировав слова адмирала, Боголюбов напоминает: предприятие необходимо достраивать (тем более что имеется по этому поводу решение Центрального комитета партии), а город – благоустраивать; корабелам нужно предоставить не только хорошее питание, но и культурно-бытовые условия. Чтобы осуществить напряжённую судостроительную программу, следует традиционная просьба: немедленно пополнить завод опытным персоналом (при самых скромных подсчётах требуется дополнительно 700 квалифицированных рабочих 5-го разряда и выше; впрочем, можно и больше). А ещё Сергей Александрович призывает… помочь «выбить непреодолимое желание у почти всех живущих здесь уехать из Молотовска». Как это сделать, директор не уточняет.
Соломка для Боголюбова
Зачем Сергей Александрович отправил такое необычное письмо, можно только догадываться. Скорее всего, оно должно было стать для Боголюбова своего рода индульгенцией на случай провала сдаточной программы. Видимо, направляя власти предержащим заведомо невыполнимые просьбы, он решил «подстелить соломку».
Будущее показало, что такая страховка оказалась кстати. Его предложения остались без ответа. Из десяти запланированных больших охотников в 1944 году заводчане сдадут восемь, из трёх подводных лодок на флот придёт всего одна, да и то через три с половиной года – в августе 1947-го, вторую в 1946-м переоборудуют в плавучее нефтехранилище. Головной эсминец проекта 30 ВМФ получит лишь осенью 1947 года; три артиллерийские башни Б-2ЛМТ для монитора корабелы отправят на Дальний Восток в мае 1945 года. При этом за срыв программы никто Боголюбову претензий не предъявит. Ведь то, что он предлагал для успеха, сделано не было.
Материал из газеты "Корабел"
Олег КОРОТКОВ
Фото из открытых источников