— Сын, я скрыла тебя от близнеца, — произнесла Анна Петровна, опуская взгляд в чашку с остывшим чаем.
Максим замер с куском пирога на полпути ко рту. В квартире повисла такая тишина, что стало слышно тиканье старых настенных часов.
— Что ты сказала, мама? — он медленно поставил тарелку на стол.
— У тебя есть брат. Близнец, — голос Анны Петровны дрожал. — Алексей. Мы вас родили одновременно, но я... я отдала его в детский дом.
Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Тридцать лет жизни, и вдруг такое открытие. Он всегда считал себя единственным ребенком, привык к особому вниманию матери, к тому, что вся ее любовь достается только ему.
— Почему? — только и смог выдавить он.
Анна Петровна поднялась из-за стола, подошла к окну. На улице моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, как слезы.
— Твой отец ушел, как только узнал, что у нас будут двойняшки. Сказал, что не готов к такой ответственности. А я... я была молодая, глупая. Работала продавцом в магазине, получала копейки. Понимала, что одного ребенка еще как-то потяну, а двоих...
— И ты выбрала меня? — в голосе Максима звучала боль.
— Не выбрала, — она обернулась, и он увидел слезы в ее глазах. — Случайность решила. В роддоме вас принесли кормить, и ты первый потянулся ко мне. А Алеша плакал, отворачивался. Медсестра сказала: "Этот уже выбрал маму". Вот я и подумала, что это знак.
Максим встал, прошел по комнате. Информация не укладывалась в голове. Всю жизнь он мечтал о брате или сестре, завидовал друзьям, у которых были большие семьи. А оказывается...
— Где он сейчас? — спросил он.
— Не знаю, — призналась мать. — После детского дома след потерялся. Я пыталась узнать, но в те времена информацию не давали. Да и боялась я... боялась, что он меня возненавидит.
— А сейчас почему решила рассказать?
Анна Петровна села обратно за стол, положила руки перед собой.
— Врачи сказали, что у меня рак. Может, полгода осталось, может, меньше. Не хочу уходить с этой тайной. И потом... ты имеешь право знать правду.
Максим опустился на стул. Удар за ударом. Сначала о брате, теперь о болезни матери.
— Мам, мы будем лечиться. Сейчас медицина...
— Поздно, сынок. Слишком поздно. Лучше потратим время на то, чтобы найти Алексея. Если захочешь, конечно.
Конечно, он захотел. В ту же ночь Максим не мог заснуть, ворочался в постели, представляя себе брата. Похож ли он на него? Какой у него характер? Где он живет, чем занимается? И главное — простит ли он мать, простит ли его самого за то, что жил в семье, в то время как Алексей рос в детском доме?
Утром Максим взял отпуск на работе и начал поиски. Сначала обратился в архив роддома, потом в детский дом. Долго бегал по инстанциям, собирал справки. Современные технологии помогли — в соцсетях он нашел группы людей, которые ищут родственников.
Через неделю ему позвонила незнакомая женщина.
— Вы ищете Алексея Петрова, тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения?
— Да, — сердце Максима забилось быстрее.
— Я работаю в управлении соцзащиты. У меня есть информация о нем. Можете подъехать?
В управлении соцзащиты ему сообщили, что Алексей живет в соседнем городе, работает слесарем на заводе. Семьи нет, снимает комнату в коммуналке. Из детского дома выпустился в восемнадцать лет, получил профессию в училище.
— А можно адрес? — попросил Максим.
— Только с его согласия. Давайте я сначала с ним свяжусь, расскажу ситуацию.
Ждать пришлось три дня. Максим извелся от нервов, постоянно звонил маме, рассказывал о каждом шаге поисков. Анна Петровна слабела на глазах, но интерес к происходящему придавал ей силы.
Наконец, позвонили из управления.
— Алексей согласился на встречу. Но сначала хочет поговорить с вами по телефону.
Максим записал номер дрожащей рукой. Несколько раз набирал и сбрасывал, не решаясь нажать на последнюю цифру. Что сказать человеку, которого не видел тридцать лет, но который его родной брат?
— Алло, — раздался в трубке низкий голос, очень похожий на его собственный.
— Это Максим. Твой... твой брат.
Молчание затянулось.
— Значит, нашелся, — наконец произнес Алексей. — А я думал, вы все давно забыли про мое существование.
— Я не знал о тебе. Мама рассказала только на прошлой неделе.
— Не знал? — в голосе братай послышался смех, но смех горький. — Удобно. Тридцать лет не знал.
— Алеша, послушай...
— Алексей, — резко поправил тот. — Алешей меня никто не называл. В детдоме я был просто Петров.
Максим понял, что разговор идет не так, как он представлял. Надеялся на радостную встречу, на братские объятия, а получается совсем по-другому.
— Можем встретиться? Поговорить нормально?
— А зачем? — устало спросил Алексей. — Что изменится от нашего разговора? Ты прожил жизнь с мамой, а я в казенном доме. У тебя наверняка образование есть, работа хорошая...
— Есть, — признался Максим. — Я программист.
— Вот видишь. А я всего лишь слесарь. Разные мы люди теперь.
— Но мы братья!
— Братья, — повторил Алексей. — Знаешь, в детдоме у меня был друг Сережка. Мы с ним были ближе, чем родные братья. Потому что прошли вместе через все трудности. А ты мне чужой человек. Просто случайно с одинаковой кровью.
Максим почувствовал, как к горлу подступает ком.
— Мама умирает, — сказал он. — Рак. Она хочет попросить у тебя прощения.
Долгая пауза.
— Когда умирает?
— Врачи говорят, может, полгода.
— И только теперь вспомнила про сына, которого выбросила?
— Она не выбросила! Она не могла содержать двоих детей!
— Могла, если бы захотела. Много семей растили двойняшек и в худших условиях. Просто я ей не понравился. Или ты больше понравился.
Максим не знал, что ответить. Может, Алексей и прав. Может, мать действительно выбрала между ними.
— Все-таки встретимся? — попросил он. — Хотя бы один раз.
— Ладно, — неожиданно согласился Алексей. — Приезжай в воскресенье. Адрес записывай.
В воскресенье Максим приехал в соседний город. Искал нужный дом долго — старые хрущевки все на одно лицо. Наконец нашел подъезд с облупившейся краской и покосившимися почтовыми ящиками.
Алексей открыл дверь сразу, видимо, ждал у окна. Максим опешил — смотрел словно в зеркало. Тот же рост, те же черты лица, только волосы у Алексея были короче, а одет он был в простую рабочую одежду.
— Проходи, — Алексей отступил в сторону.
Комната оказалась маленькой и скромной. Железная кровать, старый стол, стул, небольшой телевизор. На столе лежали технические журналы и какие-то чертежи.
— Чай будешь? — предложил Алексей.
— Спасибо.
Они сели за стол друг напротив друга. Максим не мог отвести взгляда — настолько поразительным было сходство.
— Странно видеть себя со стороны, — усмехнулся Алексей, заметив его взгляд. — В детдоме воспитатели говорили, что у меня может быть близнец. По лицу определяли.
— Почему не искал?
— А зачем? Думал, раз родители от меня отказались, значит, и брат не нужен. Да и жизнь была не до поисков — работа, учеба, выживание.
Максим рассказал о матери, о ее болезни, о том, как она мучается чувством вины. Алексей слушал молча, иногда кивал.
— Ты на нее не сердишься? — спросил он наконец.
— Сержусь, — честно признался Максим. — За то, что скрывала правду тридцать лет. За то, что лишила меня брата. Но я понимаю — ей было тяжело.
— Мне тоже было тяжело, — тихо сказал Алексей. — Особенно в первые годы. Другие дети хотя бы знали, что у них где-то есть родители. А я даже этого не знал. Думал, что меня просто подкинули.
— Прости меня, — попросил Максим. — Я знаю, что не виноват в том, что случилось, но все равно... прости.
Алексей посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты не виноват. Ты такая же жертва обстоятельств, как и я. Просто тебе повезло больше.
— Хочешь увидеть маму?
— Не знаю, — Алексей встал, подошел к окну. — С одной стороны, интересно посмотреть на женщину, которая меня родила. С другой — зачем мне это? Что я ей скажу?
— Скажешь то, что думаешь. Или вообще ничего не скажешь. Просто увидишь.
— А она как? Хочет меня видеть?
— Очень. Она каждый день спрашивает, нашел ли я тебя.
Алексей долго молчал, потом кивнул.
— Ладно. Приеду на следующих выходных.
В течение недели Максим готовил мать к встрече. Анна Петровна то радовалась, то паниковала.
— А вдруг он меня возненавидит? — повторяла она. — Вдруг накричит, оскорбит?
— Он не такой, — успокаивал ее Максим. — Строгий, но не злой.
— Что ему приготовить? Что любит есть?
— Мам, он приедет не обедать. Он приедет поговорить.
В субботу вечером Максим встретил Алексея на вокзале. Тот был в том же рабочем костюме, нес небольшую сумку.
— Где остановишься?
— В гостинице.
— Глупости. У меня места хватит.
— Не хочу быть обузой.
— Ты мой брат, а не обуза.
Дома Анна Петровна металась по комнате, поправляла скатерть на столе, переставляла чашки. Когда в дверях появился Алексей, она замерла.
— Боже мой, — прошептала она. — Как же вы похожи.
Алексей стоял на пороге, разглядывая женщину, которая его родила. Маленькая, седая, с глазами, в которых читались боль и надежда.
— Здравствуйте, — сказал он наконец.
— Здравствуй, сынок, — голос у Анны Петровны дрожал. — Проходи, пожалуйста.
Они сели за стол. Анна Петровна налила чай, предложила пирожки, но никто не ел. Все смотрели друг на друга.
— Ты на меня не похож, — сказала она Алексею. — То есть внешне похож, а характером другой. Более серьезный.
— Детский дом учит серьезности, — ответил он.
— Алеша... можно, я буду называть тебя Алешей? Я хочу попросить у тебя прощения. Я знаю, что не имею на это права, но...
— Зачем прощения? — перебил ее Алексей. — Вы поступили так, как считали нужным. У каждого своя судьба.
— Но я лишила тебя семьи!
— А взамен дали мне другую жизнь. Может, она и хуже, но это моя жизнь. И я ее прожил так, как смог.
Анна Петровна заплакала. Тихо, без рыданий.
— Я каждый день думала о тебе. Каждый день мучилась. Представляла, как ты растешь, что делаешь, счастлив ли ты.
— Я не был счастлив, — честно сказал Алексей. — Но и несчастным себя не считаю. Просто жил.
— Ты можешь остаться? — вдруг спросила она. — Я имею в виду, переехать сюда? У нас квартира большая, Максим женится скоро, съедет. Ты мог бы...
— Не могу, — покачал головой Алексей. — У меня там работа, привычки. И потом... мы чужие люди. Тридцать лет — большой срок.
— Но ты же приедешь еще? — с надеждой спросила Анна Петровна.
— Приеду, — пообещал он. — Если захотите.
— Мы очень захотим, — сказал Максим.
Алексей остался ночевать, спал на диване в гостиной. Утром за завтраком Анна Петровна расспрашивала его о жизни, о работе. Он отвечал коротко, но не грубо.
— А семья у тебя есть? — спросила она.
— Нет. Не сложилось.
— Почему?
— Не знаю. Может, привык быть один.
— Это неправильно. Человек должен жить в семье.
— Не все могут, — пожал плечами Алексей.
Провожая его на вокзал, Максим спросил:
— Что думаешь о маме?
— Хорошая женщина, — сказал Алексей. — Просто жизнь у всех разная. Не осуждаю ее.
— А обо мне?
— А что о тебе думать? Ты мой брат. Единственный родственник на свете.
— Значит, будем общаться?
— Будем. Только не жди от меня слишком многого. Я не умею быть братом. Не учился этому.
— Ничего, научишься, — улыбнулся Максим.
Алексей уехал, но обещал приехать через месяц. Анна Петровна после его визита словно воспряла духом. Постоянно говорила о нем, планировала, что приготовит к его приезду.
— Он хороший мальчик, — повторяла она. — Просто жизнь его покалечила. Но хороший. Честный, прямой.
— Похож на тебя, — сказал Максим.
— На меня? Чем же?
— Упрямством. И добротой, которую прячешь.
Алексей действительно приезжал каждый месяц. Постепенно отношения между братьями становились теплее. Максим рассказывал ему о своей работе, о невесте, о планах. Алексей делился проблемами на заводе, показывал чертежи — оказалось, он изобретатель, постоянно что-то усовершенствует.
— А почему не получишь высшее образование? — спросил как-то Максим.
— Поздно уже. Да и привык работать руками.
— Ерунда. В твоем возрасте многие учатся.
— Подумаю, — пообещал Алексей.
Анна Петровна умерла в декабре, тихо, во сне. Алексей приехал на похороны. Стоял у гроба, смотрел на мать и молчал.
— Жалко, что мало времени прошло, — сказал он Максиму. — Я начинал ее понимать.
— Она тебя любила, — ответил Максим. — Всегда любила.
— Знаю. Чувствовал.
После похорон братья сидели на кухне, пили чай. Алексей вдруг спросил:
— А что теперь будет с квартирой?
— По завещанию она нам обоим. Поровну.
— Мне не нужна доля. Я же здесь не жил.
— Это твое право. Ты сын.
— И ты сын. Который всю жизнь за мамой ухаживал.
Они долго спорили. В итоге решили, что Максим выкупит долю Алексея за половину рыночной стоимости.
— А деньги потратишь на образование, — сказал Максим. — Поступишь в институт.
— Может быть, — улыбнулся Алексей.
Шло время. Братья созванивались, встречались. Алексей действительно поступил в вечерний институт на заочное отделение. Максим женился, родились дети — двойняшки, мальчик и девочка.
— Смотри, не бросай никого из них, — сказал Алексей, когда увидел племянников.
— Ты что, с ума сошел? — возмутился Максим.
— Просто говорю. Дети должны расти вместе.
Сейчас прошло уже пять лет с тех пор, как братья нашли друг друга. Алексей переехал в их город, устроился на хорошую работу после окончания института. Купил небольшую квартиру недалеко от Максима. Они часто видятся, дети его обожают.
— Знаешь, — сказал как-то Максим, — я все думаю, что было бы, если мама нас обоих оставила.
— Не знаю, — ответил Алексей. — Может, выросли бы совсем другими людьми.
— Лучше или хуже?
— Просто другими. Но сейчас это неважно. Мы есть, мы живы, мы нашли друг друга.
— И больше никого не потеряем, — добавил Максим.
— Больше никого, — согласился Алексей.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: