— Никому не говори, чья кровь в твоих жилах! — мать написала, покидая палату...
Лариса прочитала записку трижды, прежде чем смогла поверить собственным глазам. Дрожащими пальцами она сложила желтоватый листок пополам и спрятала его в карман халата. Медсестра уже второй раз заглядывала в палату, но Лариса даже не заметила её присутствия.
— Что это значит? — прошептала она, обращаясь к пустой больничной кровати, где ещё час назад лежала её мать.
Валентина Петровна выписалась сегодня утром после тяжёлой операции на сердце. Лариса опоздала на полчаса — застряла в пробке, а когда добралась до больницы, мать уже уехала. Осталась только эта странная записка, которую медсестра передала со словами: «Ваша мама очень просила отдать именно вам».
Лариса медленно поднялась с больничного стула и направилась к выходу. В голове крутились самые невероятные предположения. О какой крови может идти речь? Неужели она не родная дочь? Но тогда почему мать молчала об этом целых сорок лет?
Дома её ждал муж Николай. Он сидел на кухне с газетой и чашкой чая, как всегда в выходные дни.
— Ну как твоя мама? — спросил он, не отрываясь от чтения.
— Выписалась уже. Я опоздала.
— Хорошо, что всё обошлось. А что ты такая мрачная?
Лариса достала записку из кармана и положила перед мужем.
— Она оставила мне это.
Николай прочитал и нахмурился.
— Что за чушь? Старые люди после наркоза иногда говорят странные вещи. Не обращай внимания.
— Коля, но ведь это написано. Значит, она была в здравом уме.
— Может, у неё какие-то старые семейные тайны? Ну, например, кто-то из ваших родственников был... не знаю... политическим заключённым или ещё кем-то неблагонадёжным?
Лариса покачала головой.
— Нет, такого не может быть. Я знаю нашу родословную. Дедушка работал на заводе, бабушка — в школе. Самые обычные люди.
Она села напротив мужа и задумчиво посмотрела в окно.
— А может, дело совсем в другом? Может, мама хочет сказать, что я... что я не её дочь?
— Лара, ты сама себя слышишь? Посмотри в зеркало. У вас одинаковые глаза, одинаковый нос. Вы даже ходите одинаково.
— Но тогда что это значит?
Николай отложил газету и взял жену за руку.
— Поехали к ней. Спросим напрямую.
Лариса отрицательно покачала головой.
— Нет. Если мать не хочет говорить, значит, на то есть причины. Может, лучше не трогать?
— Тогда будешь всю жизнь гадать.
Они сидели в молчании, каждый думая о своём. Наконец Лариса встала.
— Позвоню тёте Зое. Может, она что-то знает.
Зоя Петровна, сестра матери, жила в соседнем районе. Женщины поддерживали близкие отношения, и Лариса надеялась, что тётя сможет пролить свет на загадочную записку.
— Алло, тётя Зоя? Это Лариса.
— Ларочка, привет! Как дела у Валентины? Я хотела навестить её в больнице, но не успела.
— Она уже дома. Тётя Зоя, мне нужно с вами встретиться. Это важно.
В голосе тёти появилась настороженность.
— А что случилось? Ты меня пугаешь.
— Лучше поговорим при встрече. Можно я сейчас приеду?
— Конечно, приезжай.
Тётя Зоя встретила Ларису в прихожей. Женщина была явно взволнована.
— Проходи на кухню. Чай будешь?
— Спасибо.
Лариса села за стол и достала записку.
— Мама оставила мне это в больнице. Я ничего не понимаю.
Зоя Петровна прочитала записку, и лицо её побледнело.
— Господи... Я думала, она никогда не скажет.
— Так вы знаете, о чём речь?
Тётя молчала, нервно перебирая пальцами край скатерти.
— Тётя Зоя, пожалуйста. Я имею право знать.
— Имеешь, конечно. Но это такая история... Валентина убьёт меня, если узнает.
— Она сама написала эту записку. Значит, готова к тому, что я буду искать ответы.
Зоя Петровна тяжело вздохнула.
— Хорошо. Но сначала пообещай мне, что не будешь осуждать маму. Она поступила правильно.
— Обещаю.
— Видишь ли, Лариса... Твой отец был не тем человеком, за которого себя выдавал.
Лариса почувствовала, как учащается сердцебиение.
— Что вы имеете в виду?
— Валентина познакомилась с ним в институте. Красивый парень, умный, из хорошей семьи. Они встречались два года, а потом поженились. Ты родилась через год после свадьбы.
— И что же было не так?
— Сначала всё было хорошо. Но потом... Потом Валентина случайно узнала, что его отец был... как бы это сказать... участвовал в очень неприятных вещах во время войны.
Лариса замерла.
— Каких неприятных вещах?
— Он был полицаем. Помогал немцам. А его отец, то есть дедушка твоего папы, тоже был... замешан в делах, о которых лучше не говорить.
— Но при чём тут мой отец? Он же не виноват в том, что делали его родственники.
— Не виноват. Но дело в том, что он сам об этом прекрасно знал. И когда твоя мама забеременела, он рассказал ей всю правду. Сказал, что гордится своей семьёй. Что они были настоящими патриотами, только воевали не на той стороне.
Лариса почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— И что мама сделала?
— Она ушла от него. Развелась, когда ты была ещё совсем маленькой. Ему было всё равно — он быстро нашёл себе другую жену.
— Но почему она мне ничего не рассказывала?
— А зачем? Чтобы ты всю жизнь мучилась? Чтобы стыдилась своего происхождения? Валентина решила, что лучше ты вообще ничего не будешь знать об отце.
Лариса опустила голову.
— И она всё эти годы молчала...
— Молчала и правильно делала. Но теперь, видимо, решила, что ты должна знать. Наверное, после операции задумалась о том, что может не дожить до старости.
— А он ещё жив?
— Не знаю. Мы никогда не интересовались.
Лариса сидела молча, переваривая услышанное. В голове роились мысли. Получается, в её жилах течёт кровь предателей? Неужели это может как-то повлиять на её собственную жизнь?
— Тётя Зоя, а вы думаете, это важно? То, что творили мои дедушка и прадедушка?
— Конечно, нет! Ты же видишь, какой человек выросла. Добрая, честная, порядочная. Никого не предавала, никого не подводила. Кровь кровью, а человек сам выбирает, каким ему быть.
— Но мама почему-то считает, что об этом лучше молчать.
— Времена были другие, Лариса. Когда ты родилась, такие вещи могли серьёзно повлиять на судьбу. Тебя могли не принять в институт, не взять на хорошую работу. А сейчас... Сейчас это уже не так важно.
Лариса встала из-за стола.
— Спасибо, что рассказали. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить.
— Ларочка, главное — не вини маму. Она хотела защитить тебя.
— Я понимаю.
По дороге домой Лариса всё думала об услышанном. Неужели мать действительно считает, что эта семейная тайна может как-то повредить дочери? В наше время, когда прошло уже столько лет после войны?
Дома её ждал Николай.
— Ну что, узнала что-то?
Лариса рассказала мужу всё, что услышала от тёти. Николай слушал внимательно, не перебивая.
— И что теперь будешь делать? — спросил он, когда она закончила.
— Не знаю. С одной стороны, хочется поговорить с мамой. С другой — боюсь расстроить её.
— А может, она сама ждёт этого разговора? Не случайно же она оставила записку.
— Возможно.
— Поехали к ней завтра после работы.
Лариса кивнула.
— Хорошо.
Следующий день тянулся невыносимо долго. Лариса работала в библиотеке, но никак не могла сосредоточиться на своих обязанностях. Читатели задавали вопросы, а она отвечала машинально, думая о предстоящем разговоре с матерью.
Вечером они с Николаем поехали к Валентине Петровне. Мать встретила их с видимым удовольствием.
— Как хорошо, что приехали! А то я тут одна сижу, скучаю.
— Мам, как ты себя чувствуешь?
— Да нормально. Врачи говорят, что операция прошла успешно. Теперь главное — беречься.
Они посидели за столом, попили чай. Валентина Петровна рассказывала о больнице, о соседках по палате. Лариса слушала и всё не решалась заговорить о записке.
Наконец, когда Николай ушёл на кухню мыть посуду, она достала бумажку.
— Мам, мне нужно с тобой поговорить.
Валентина Петровна увидела записку и сразу поняла, о чём пойдёт речь.
— Я так и думала, что ты придёшь.
— Почему ты написала это?
— Потому что решила — ты должна знать. Ты уже взрослая женщина, у тебя своя семья. Но всё же... Лучше, если об этом не будут знать посторонние.
— Мам, но ведь это же не моя вина. И не твоя.
— Конечно, не твоя. Но люди бывают разные. Некоторые могут использовать такую информацию против тебя.
— Кто может использовать? Мы живём в двадцать первом веке!
Валентина Петровна покачала головой.
— Ты думаешь, что всё изменилось? Ошибаешься. Ещё как найдутся те, кто захочет тебя унизить или опорочить. Особенно если у тебя дела идут хорошо, а у них — не очень.
— Но я не собираюсь рассказывать об этом всем подряд.
— Конечно, не собираешься. Но вдруг случайно проговоришься? Или кто-то сам узнает?
Лариса взяла мать за руку.
— Мам, я не стыжусь своего происхождения. Да, мой дедушка был плохим человеком. Но я-то тут при чём? Я выбираю, как мне жить.
— Я знаю, доченька. Ты хорошая. Но береги себя, ладно?
— Хорошо, мам.
Они сидели, держась за руки. Наконец Лариса решилась задать вопрос, который мучил её больше всего.
— А мой отец... Он знает о том, что у него есть дочь?
— Знает. Но никогда не интересовался тобой.
— Может, мне с ним встретиться?
Валентина Петровна резко отдёрнула руку.
— Зачем? Что ты от него хочешь услышать?
— Не знаю. Просто... Он же мой отец.
— Нет, Лариса. Отец — это тот, кто воспитывает ребёнка, заботится о нём. А этот человек... Он просто дал тебе жизнь. И всё.
— Но всё-таки...
— Нет! — резко сказала мать. — Я не дам тебе его адрес. И не проси.
Лариса поняла, что настаивать бесполезно. Мать была непреклонна.
Через некоторое время они с Николаем поехали домой. По дороге муж спросил:
— Ну что, поговорили?
— Поговорили. Мама объяснила, почему считает, что лучше об этом молчать.
— И ты согласна с ней?
— Не знаю. С одной стороны, понимаю её опасения. С другой — не хочется всю жизнь скрывать правду.
— А от кого скрывать? От меня ты уже рассказала, от детей наших пока рано. Кому ещё это может быть интересно?
— Наверное, никому.
— Вот и отлично. Живи спокойно и не думай о том, что было до твоего рождения.
Лариса кивнула, но на душе у неё было неспокойно. Теперь она знала правду о своём происхождении. И эта правда, как бы она ни старалась, всё равно не давала ей покоя.
Прошло несколько месяцев. Лариса постепенно привыкла к мысли о том, что в её жилах течёт кровь предателей. Она никому не рассказывала об этом, но иногда ловила себя на том, что думает: а вдруг во мне есть что-то от них? Вдруг я тоже способна на подлость?
Эти мысли особенно мучили её, когда приходилось принимать сложные решения. На работе её повысили, дали руководящую должность. И теперь, когда нужно было кого-то уволить или поругать, Лариса сомневалась: а не жестокость ли это? Не проявляется ли во мне дурная наследственность?
Николай замечал, что жена стала более замкнутой.
— Лара, что с тобой? Ты какая-то странная стала.
— Всё нормально.
— Ты всё ещё думаешь об этой истории с твоим дедушкой?
— Иногда думаю.
— Брось. Это же глупость.
— Легко сказать.
— А что тут сложного? Ты же видишь, какая ты. Честная, справедливая. Никого никогда не обманывала, не подводила. Какая тебе разница, кем был твой дедушка?
— Наследственность — это серьёзно.
— Наследственность — это цвет глаз и форма носа. А характер человек формирует сам.
Но Лариса всё равно не могла успокоиться. Она решила сходить к психологу.
Специалист выслушала её внимательно.
— Понимаю ваше беспокойство. Но скажите, вы когда-нибудь совершали поступки, за которые вам было стыдно?
— Конечно, как и все люди. Но ничего серьёзного.
— А желание предать кого-то, подставить, обмануть ради собственной выгоды?
— Нет, такого не было.
— Вот видите. Если бы в вас действительно были заложены дурные наклонности, они бы уже проявились. А вы всю жизнь ведёте себя достойно.
— Но вдруг они проявятся потом?
— В сорок лет? Сомнительно. Характер человека формируется в детстве и юности. А ваше детство прошло рядом с хорошим человеком — вашей мамой.
Разговор с психологом немного успокоил Ларису. Но полностью избавиться от тревожных мыслей она не смогла.
Ответ пришёл неожиданно. Однажды на работе произошла неприятная ситуация. Одна из сотрудниц обвинила Ларису в том, что та специально дала ей невыполнимое задание, чтобы потом уволить.
— Ты думаешь, я не понимаю, что ты задумала? — кричала женщина. — Хочешь избавиться от меня, чтобы на моё место свою подружку взять!
Лариса стояла и слушала обвинения. В какой-то момент ей захотелось ответить резко, обидно. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то неприятное в ответ, но вдруг остановилась.
«Нет, — подумала она. — Я не буду унижать человека. Даже если она не права».
— Валентина Николаевна, — спокойно сказала Лариса. — Я понимаю, что вы расстроены. Но я не планировала вас увольнять. Задание действительно сложное, но я была уверена, что вы справитесь. Если хотите, я помогу вам разобраться.
Женщина растерялась от такой реакции.
— Но... но ведь это невозможно сделать за такой срок...
— Давайте разберёмся вместе. Я думаю, мы найдём решение.
Вечером дома Лариса рассказывала Николаю о произошедшем.
— Знаешь, в тот момент, когда она на меня кричала, я почувствовала, что во мне просыпается что-то злое. Захотелось ей ответить, поставить на место. Но я остановилась.
— И правильно сделала.
— Но главное — я сама остановилась. Не кто-то меня остановил, а я сама. Значит, во мне есть внутренний тормоз, который не даёт мне поступать плохо.
— Конечно, есть. Он называется совестью.
— Получается, что дурная наследственность мне не передалась?
— Лара, да забудь ты об этой наследственности! Ты — это ты. Отдельная личность. И ты прекрасный человек.
В тот день Лариса окончательно успокоилась. Она поняла, что кровь предков — это ещё не приговор. Главное — как ты сам решаешь жить.
Прошло ещё несколько лет. Лариса больше не мучилась вопросами о своём происхождении. Она построила успешную карьеру, воспитала детей, была счастлива в браке. Никто из окружающих даже не подозревал о семейной тайне.
Иногда она думала: а что, если бы мать не оставила ей ту записку? Возможно, она так никогда и не узнала бы правду. И жила бы спокойно, не терзаясь сомнениями.
Но теперь Лариса понимала — знать правду всё-таки лучше. Потому что теперь она была уверена: неважно, чья кровь течёт в твоих жилах. Важно только то, каким человеком ты решил быть.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: